Продолжение

В нашей семейной машине! В которой езжу и я, и наша дочь Поля!

Меня передёрнуло.

Когда в квартире, наконец-то, загорелся свет, у меня уже в голове появилось миллион мыслей: от любви к мужу и нежеланию его отпускать до развода и немедленного сбора вещей.

В квартиру я заходить не стала. Набрала мужу сообщения, что жду его во дворе, и тихонько припарковалась на наше место. И стала ждать. Это было самое тяжёлое. Что сказать? С чего начать? Чем закончить?

Может, вообще не стоило говорить с мужем в тот же день…

Ваня вышел только минут через пять. Не сильно спешил любимой жене навстречу!

- Сама зайти не можешь, что ли? – недовольно спросил он. – Там Поля сейчас все роллы съест! А если бы ты предупредила, что приедешь сегодня, то мы бы больше заказали! Сложно сообщение набрать? Черкнуть пару строчек?

Я смотрела на него так, будто впервые увидела. Вроде вот он, мой муж. Те же глаза, нос, губы. Те же руки и ноги. Голос тот же. Интонации все знакомые. Я по одному выражению лица могу сказать, в каком он сегодня настроении, даже если он этого мимикой никак не показывает.

Нет, всё же что-то незримое изменилось.

Например, моё к нему отношение.

- Сядь в машину, – попросила я.

- Это ещё зачем?

- Нам проговорить нужно. Лучше, если мы сделаем это здесь, а не дома. Я не хочу, чтобы Поля наш разговор случайно услышала.

Ваня пожал плечами, но я видела, что он насторожился.

Полина. Вот о неё-то я и не подумала! А она как это всё воспримет? Не скажу, что у них с Ваней была какая-то мощная ментальная связь, но всё же Поля к нему привязана. Отец же! Ей уже десять, но всё равно она ещё ребёнок. Наверняка совсем не хочет, чтобы мы разводились.

У меня перед глазами так и встал симпатичный домик. Тот, что я представляла идеальным домом для нашей семьи, если бы нам вдруг приспичило уехать из города. Дом, состоящий из кирпичиков наших отношений.

Вот я сижу на качелях, Поля носится где-то по участку, Ваня шумит и негромко ругается в гараже. И тут… Из кирпичной кладки откуда-то сверху вылетает кирпич. Я продолжаю сидеть и блаженно улыбаться, ещё не понимая, что происходит…

Хоп! И на траве рядом с первым, оказывается второй кирпич. И третий, и четвёртый…

Дом рушится у меня на глазах, и всё, что мне остаётся, это смотреть.

- Что ты ещё придумала? Я так есть хочу! Намотался сегодня по вашим зоопаркам…

Он говорил, садясь на переднее сиденье машины, но осёкся, когда повернулся ко мне. Я смотрела на него, держа одним пальцем найденные в машине трусы.

Я видела, как он побледнел. Слышала, как сглотнул. И сейчас уже чётко понимала, что забыть сей предмет одежды случайно было невозможно. Хозяйка трусов оставила их в машине намеренно. Может, хотела, чтобы Ваня уже развёлся.

Но он за возможность развестись не ухватился и решил так просто не сдаваться:

- Ты купила новое бельё? Это что, какая-то фантазия? Ну не парковке же во дворе дома! Нас соседи увидят. Давай куда-нибудь отъедем!

- Туда же, куда ты ездил с ЭТОЙ? – я указала глазами на трусы, свисающие с моего пальца. – Наверное, у вас есть какое-то укромное место! Ты идиота из себя не строй! Это не мои, и мы оба это знаем. И размер кукольный. У меня уже давно сорок шестой!

- Думаешь Поля?.. Уже?

На меня накатило такое раздражение, что я даже глаза прикрыла. Мне хотелось кричать, но я не могла. Хотелось ударить его так сильно, чтобы больше никогда ему и в голову не пришло прикрываться дочерью, которой на тот момент было всего десять! Десять!

И я ударила. Достигла определённой точки кипения и залепила ему пощёчину.

- Это ты! ТЫ! Вот какая «коллега» измазала тебя помадой! Вот какая оставила на тебе запах своих духов! Вот, в руках у меня твои переработки! А я думаю, почему ты много работаешь, а денег в семье больше не стало? Что, недоплачивает тебя ЭТА за твои старания на два фронта?

Говоря это, я швырнула в него злополучные трусы, и тут же принялась кидать в него, всё, что попалось под руку. Только сейчас осознаю, как много было хлама в той нашей семейной машине.

- Ай! Угомонись, полоумная! Что ты делаешь?

- Угомониться?! Ты разрушил нашу семью!

- С чего это вдруг? – удивился Ваня.

- С того! Ты думаешь, я буду терпеть твои измены? Ты думаешь, что после вот ЭТОГО мы ещё сможем быть семьёй?

- По-моему, ты слишком драматизируешь, – сказал Ваня и схватил меня за руки. Видимо, чтобы я перестала швыряться в него всякой найденной в машине мелочью. – Успокойся! Ты взрослый человек, должна понимать, что дело житейское. Со всеми случается. Не нужно так близко всё к сердцу принимать!

- Со мной почему-то не случается!

- Ты женщина! С тобой и не должно такое случаться. Во все времена так было. Но послушай, у нас семья, это главное. Остальные не имеют никакого значения!

- Остальные? – тихо уточнила я. – То есть, у тебя это даже не первая интрижка?

У меня в голове было всякое: что оступился один раз, соблазнила какая-нибудь… Это бы вины не сняло, но всё же звучало бы как-то мягче.

- Но люблю-то я только тебя! Ну, прости! Неужели это повод, чтобы рушить нашу семью? – заявил Ваня и попытался меня обнять, но я не далась.

Дом, олицетворяющий нашу семью, продолжал рушиться в моих фантазиях. И кирпичи, что вылетали из его стен, теперь больно били меня по голове.

Ничего не исправить. Не изменить. О чём здесь вообще ещё говорить? Зачем я позвала мужа на разговор? Что я хотела услышать? Какими словами можно изменить то, что он сделал? Он же уничтожил меня. Нашу семью!

Меня накрыла какая-то безысходность. Полная безвыходность. Я опустила голову на руль и заплакала.

***

Вот осознание невозвратности для нашего брака, меня, наверное, подкосило. Всё, во что я верила, выходя замуж, – преданность, надёжность, верность, – оказались лишь пустыми словами.

Сначала Ваня от развода категорически отказывался.

- Нет! Я против. Ты не можешь одна принимать такие решения! Подумай о дочери! Не будь эгоисткой!

Бедная Поля! Я думала о ней всё время! Тем более, когда Ваня начинал разборки в её присутствии. Однажды дочь мне тихо сказала:

- Мамочка, да прости ты папу! Я не хочу, чтобы вы разводились. Не хочу, слышишь?

Я не говорила ей про измены. Просто хотела сберечь её психику, да и рушить моральный образ родителей, как-то не хотелось. Но судя по её «да прости ты папу!», Ваня уже успел ей рассказать. Интересно даже, как он это ей преподнёс?

- Не могу, – ответила я Поле. – Прости.

- А обо мне ты подумала? – вдруг разозлилась она словами Вани. – Баба Оля говорит, что сейчас всё от тебя зависит! Ну, сделай так, чтобы всё как раньше было! Неужели тебе сложно?

Она топнула ногой и убежала в свою комнату. А я сидела разинув рот. Баба Оля говорит? А я-то думала, что у меня не свекровь, а золото! И с Полинкой сидит, и в жизнь нашу не вмешивается. А готовит как вкусно!

И на те! Что мать, что сын! И что значит, «неужели тебе сложно?» Конечно, сложно! Но как это объяснить ребёнку? Самой-то тяжело.

Ну вот почему мой муж манипулировал дочерью? Зачем он втягивал её в это дело? Как изменять, он совета у Полины не спрашивал, а как помочь ему не развестись, так пожалуйста: доча, помоги?

Это нежелание разводиться я тоже не могла понять. Он же спокойно изменял мне направо и налево! Ну так радоваться должен, что свободу обретает! Квартиру поделим, машину тоже, дочь будет видеть, когда захочет. Тем более что она ему тоже всегда мешала. То отдохнуть в выходные ему хочется, то просто в тишине побыть. Вот же, шаг осталось сделать до свободы!

Я пыталась найти компромисс ещё месяца два. Пыталась обойтись без вот этих вот высказываний, и вместе, мирно и добровольно пойти и развестись. Но, в конце концов, не выдержала, и сама подала заявление, поставив Ваню просто перед фактом.

- Так, значит? Может, ты меня и не любила совсем, раз даже бороться за нас не стала? И дочь для тебя не аргумент, и моя любовь ничего не значит, – зло прищурив глаза, ответил мне он.

В тот же вечер муж собрал вещи и куда-то уехал. Поля проплакала в своей комнате полночи, а я так и не легла спать. Сидела на кухне и думала, как он легко бросается словами! А я сгорала изнутри. Прямо горела. Жила, конечно, как и всегда. Работала, старалась какие-то дела по дому делать. На автомате умывалась, одевалась, макияж накладывала, на автомате улыбалась. С виду сохраняла себя прежней.

А внутри – выжженное поле. И всё вокруг будто не моё, чужое. И жизнь не моя.

Вспомнилось, как остро в подростковом возрасте воспринимались все расставания! Как остро воспринимались предательства! Сейчас больно, тяжело, но живёшь. Вот это и есть, видимо, взрослая жизнь. Жить через не хочу и не могу.

Наверное, уже понятно, что мы развелись. Квартиру нашу, трёшку, мы продали. Оба на неё горбатились. Продали и машину. Однако купить что-то более-менее приличное, чтобы нам с Полей было комфортно, и школа дочери была недалеко, оказалось невозможно.

Я даже предлагала Ване выплатить его долю частями, чтобы не делать размен, но тот упёрся. В общем, влезла я в ипотеку, зато купила квартиру в новостройке, с красивым видом на парк и всего в семи минутах неспешной ходьбы до школы.

На момент нашего переезда, со дня обнаружения измены прошло уже полгода, а я всё ещё ходила в трансе. Какие у меня были мысли? «А может, он вернётся? Мы остынем, поживём отдельно и снова будем вместе?»

Я любила уже бывшего мужа. Вот прямо любила. Если бы не любила, было бы легче. Проще. Но нет, чувства почему-то отключить нельзя. А простить? Меня же все уговаривали его простить, а я не смогла.

Вот же люди! Рано поженились, все кричали, что мы скоро разведёмся. Но нет, прожили двенадцать лет. А как до развода дошли, опять все со своим «экспертным» мнением пристали: может, помиритесь? Ребёнок, семья. Давно вместе.

Первый год после развода прошёл в трансе. Я всё чего-то ждала, на что-то надеялась, хотя сама на сближение не шла. А потом…

На дворе было двадцать второе апреля. Точно запомнила тот день. Я позвонила Ване узнать, во сколько он заедет за Полинкой. Могла бы и написать, но тоска ещё сжимала моё сердце, и мне хотелось послушать его голос. Он забирал дочь на 2-3 дня раз в месяц.

Ваня ответил не сразу.

- Алло? Да, прости… Совсем забыл. Это… я сегодня её не заберу. Улетаю в Дубай. У меня свадебное путешествие. Кстати, можешь меня поздравить, час назад я женился.

Я так и села. Ну и дела!