Продолжение

Пусть живёт с нами, может, на воздухе бывать станет чаще. И только по пути в город я вспомнил, что сегодня ровно год с тех пор, как я наткнулся в парке на убитую девушку. Надо же, всего год, а кажется, целая жизнь в него уместилась!

Я решил заскочить в парк. Мне хотелось ещё раз заглянуть в свой уголок. С тех пор как я вышел из СИЗО меня туда больше не тянуло. Но сегодня захотелось. Заехав в цветочный магазин, я купил две скромные гвоздики. Мне показалось, что на место, где была убита девушка, обязательно кто-то из родных и близких приходит. В голове я представлял небольшой мемориал с фотографией Серафимы. Всё же ровно год прошёл. Памятная дата.

Но уголок выглядел так, словно здесь ничего и не происходило. Пусто. Мне стало как-то не по себе. Казалось, что время здесь остановилось или вовсе повернулось вспять. На секунду я даже испугался: вдруг опять откуда-нибудь вылетит сумасшедшая тётка? И я огляделся.

Здесь я был не один.

В мою сторону неспешным шагом двигался мужчина. Чуть приглядевшись, я с удивлением узнал в нём Павла Петровича.

- Здравствуй, Денис! Надеюсь, ты здесь не разыскиваешь новые приключения? – он тепло мне улыбнулся, словно старому знакомому, и протянул руку. Я пожал её.

- Здравствуйте, Павел Петрович! Нет, приключений мне хватит. Не ожидал вас здесь встретить в будний день.

- Не тебя одного эта история задела. Ноги сами сегодня привели меня сюда. Да и что нам, пенсионерам, ещё делать, как не гулять?

- Вы вышли на пенсию? – удивился я.

- Устал, – сказал Павел Петрович. – Дело убитой девушки меня подкосило. Много я видел грязи на своём веку, очень много. Но в такое дepьмо с головой окунаться ещё не приходилось. Прости мне мой французский.

Я не стал спрашивать, что он имеет в виду. Кое-что мне рассказывала ещё Алла Константиновна. Потом мы пересекались с Павлом Петровичем, пока он ещё готовил дело в суд, и неоднократно. Но в подробности я не лез. Не хотел. Да и не моё это дело.

Бывший следователь посмотрел на гвоздики в моих руках. Я, ничуть не смутившись, положил их на траву. Примерно в то же место, где лежало тело Серафимы в тот злополучный осенний день.

- Мне её жаль, – пояснил я. – Она так и не узнала, что такое быть по-настоящему счастливой.

- Некоторым людям этого не дано. Они просто сами не готовы впустить в свою жизнь счастье.

- Интересно, как протекает жизнь у её родителей? Смогли ли они пережить смерть дочери?

- Отец открыл пятое кафе, – сказал Павел Петрович. – Мы с ним много раз встречались и после похорон, но особой печали в нём я не заметил. Ещё я видел сестру в новогодние праздники. По-моему, она помирилась со своим мужем. По крайней мере, гуляли они втроём и выглядели вполне счастливыми.

Мы замолчали.

- А та тётка, ну, свидетельница, что по голове меня ударила? Чем суд закончился?

Меня вызывали лишь однажды, дать свидетельские показания на слушании. Чем закончился процесс, я не знал. Уже был занят своим деревенским домом.

- Сидит, – спокойно сказал Павел Петрович. – А муж избежал наказания. И даже быстренько развёлся со своей благоверной. Удивительное дело получилось! Ни одного нормального человека!

Он покосился на меня и, смутившись, добавил:

- Кроме тебя.

А я усмехнулся:

- Я тоже был ненормальным. Свидетель на месте преступления! Да ещё и помешанный на убитой. Меня даже удивило, что вы спокойно не закрыли дело, свалив всё на меня. Так что вы меня простите, плохо о вас сначала думал.

- Ну в монстры-то меня не записывай, – покачал головой Павел Петрович. – Я сразу понял, что ты непричастен. Были, конечно, сомнения. Нормальные сомнения нормального следователя. Потому что интуиция и личный опыт – это не доказательства. Мне нужны были улики, но на тебя мы ничего не нашли.

Мы снова замолчали, глядя на два красных пятнышка в траве. Гвоздики. Внезапно наше уединение было нарушено. В нашу сторону двигалась парочка, настолько увлечённая друг другом, что нас они заметили, только приблизившись к нам вплотную.

- Ой! – воскликнула девушка, заметив нас. Она чуть покраснела и произнесла: – Здравствуйте, Павел Петрович.

Я её узнал: это была та подруга, с которой Серафима загорала в день нашей первой встрече. В суде я её не видел. А вот молодого человека узнал: это был Михаил. Вроде бывший молодой человек убитой. Только сейчас я смог рассмотреть его внимательнее. Именно такого спутника жизни я видел достойным Серафимы.

Михаил пожал руку следователю, перевёл взгляд на лужайку и заметил лежащие на неё цветы. Он нахмурился и пробормотал:

- Неужели… Какое сегодня число? Да-да… Год прошёл. Быстро время летит.

Постояв недолго с нами, они скомкано попрощались и быстрым шагом ушли прочь.

- Они даже не вспомнили, – грустно сказал Павел Петрович. – Для всех людей из окружения Серафимы жизнь продолжается. И у меня появилось ощущение, что про неё никто и не думает.

- Может, они пришли сюда почтить её память? – спросил я, сам понимая, что это не так. По поведению этой парочки было видно, что они хотели просто уединиться. Да и Михаил вспомнил о том, какой сегодня день, только увидев цветы.

- Любил ли кто девушку? – начал рассуждать вслух следователь. – Вот Миша быстро утешился, хотя у меня на допросе говорил, что любил. Максима, мужа Анны, мы нашли на съемной квартире. Он, узнав, что Серафиму убили, прорыдал день у её родителей, а потом, закрывшись в арендованной квартире, день за днём пил. Но уже через месяц вернулся к обычной жизни. И как я уже говорил, вполне возможно, что он снова сошёлся с женой.

Я поёжился. Меня тоже можно поставить в один ряд с ними: я утешился, встретив Наташу. Горевал ли я хоть день? В СИЗО разве что.

- С бабушкой никто из родных не общается, – сказал бывший следователь. – Но я веду с ней переписку. Сам не знаю почему. Наверное, до сих пор не могу поверить, что Ольга Борисовна решилась на такой шаг.

- Сколько ей сидеть?

- Шесть лет. Наказание она отбывает в довольно неплохом месте. Думаю, выйдет и ещё успеет пожить на свободе. Но ей тяжело. На душе. Правда, бабушка совсем не раскаивается в содеянном.

Мы как-то синхронно, даже недоговариваясь, повернулись и побрели прочь из этого места.

- А приезжайте ко мне в гости, – внезапно предложил я. – Я купил дом в деревне. Сейчас грибы идут. А ещё у меня речка есть, можно порыбачить. Правда, я не умею, но мой отец в своё время был заядлым рыбаком, пока полностью не погрузился в виртуальный мир. Берите жену и приезжайте!

Павел Петрович посмотрел на меня чуть удивлённо. Но потом улыбнулся и произнёс:

- У меня ещё Зефир. Мы его одного никогда не оставляем. Это кот, но он полноправный член нашей семьи.

- Приезжайте с котом. Пусть тоже свежим воздухом подышит.

На выходе из парка мы тепло попрощались, условившись о дне визита следователя. Я сел в машину и поехал за отцом, чувствуя, что, несмотря на зарождающуюся дружбу с Павлом Петровичем, эта запутанная история для меня окончательно закончилась.