Продолжение

Со стороны бабы Нади тоже иногда раздавались голоса, но разобрать, о чём говорят старушки, он не мог.

Вернувшись в дом, программист распечатал речь, и немного порепетировал стоя у зеркала. Он волновался, потому что ему не приходилось выступать перед аудиторией со времён студенчества. Конечно, Андрей разговаривал с людьми в клубе, но экспромтом и он даже не успел начать нервничать. А сейчас все придут именно для того, чтобы послушать его!

У бабы Нади во дворе собралась, казалось, целая деревня. Андрей заметил, что пришла Соня, Антон и Тоня, мошенник Возмищев, Рита и Юлька, которые были несовершеннолетними и не могли участвовать в выборах, а ещё Лиля и Лёша, Нина Николаевна, её противная соседка Валька, Света, Николай Семёнов, главный местный рыбак – Пётр Иванович.

Все галдели, но стоило Андрею появиться, как жители замолчали и уставились на него.

- Э-э-э… Всем добрый день. Не ожидал, что вас будет так много.

- Я не поняла, он нас недооценивает, что ль? – снова громким шёпотом спросила баба Нюра. Все рассмеялись, а Андрей сразу почувствовал, как ослабло напряжение в груди. Он свернул листок и убрал в карман. На секунду задумавшись, он начал:

- Я не буду агитировать вас голосовать за меня…

Дальше его речь сильно напоминала ту, что он толкнул маме участкового. Все слушали внимательно, а когда он закончил, Соня ему зааплодировала. Её поддержали и другие жители, но не все. Некоторые отнеслись к речи программиста скептически.

- На словах-то всё красиво, – сказала Валентина. – А вот на деле окажется, что ничего, из того, что ты говоришь, у нас и невозможно сделать будет. Тогда что?

- Мы ничего не теряем, – спокойно заметил Андрей. – И я думаю, что большинство понимает: все преобразования – это не дело одного дня. На всё уйдут годы.

- Долго! – выкрикнул кто-то.

- Долго? – поднял бровь Андрей. – А ничего не делать – это быстрее?

- Мне показалось или ты не горишь желанием возглавить Подсолнухи? – спросил Антон Усельцев.

- Ты прав, – кивнул Андрей. – И потом, я, если честно, даже не понимаю, что это за должность такая! По сути, у вас глава поселения – это глава района. Он – официальное должностное лицо. Понятное дело, что он сюда каждый день не наведывается, а толпой ездить к нему на приём неудобно. Но всегда можно отправить того, кому удобно.

- Что-то я ничего не понял, – сказал Лёша. – Что ты имеешь в виду? Как это – кому удобно?

- Глава нашего района протирает штаны в Осиновке. Раз в год он отчитывается за проделанную работу, а по понедельникам с двух до четырёх он принимает жителей с жалобами и просьбами. Ездить каждый понедельник просто смысла нет. Думаю, вполне достаточно пару раз в год появляться у главы района для обрисовки проблем нашей деревни. То есть, примерно трижды в год кто-то должен ездить туда от Подсолнухов. И мне кажется, что проще каждый раз выбирать, кто поедет. Я, например, не могу вам гарантировать, что 100% смогу в любой момент всё бросить и поехать в Осиновку. Вы знаете, что у меня есть работа.

- Резонно, – сказала Лиля. – И что ты предлагаешь?

- Я предлагаю не выбирать главу деревни, это бессмысленная нелегальная должность, которая лишает жителей инициативы. Мы все можем привносить что-то новое в нашу жизнь! Вот у меня появилась идея, как со всеми ею поделиться? Я могу напечатать объявление, в котором приглашу всех жителей послушать, что я придумал для деревни. Вы придёте и одобрите или не одобрите мою идею. А завтра, может, инициатива появится у Дарьи Гавриловны!

- Ой, скажешь тоже! – чуть покраснев, отмахнулась старушка. Но глаза у неё загорелись.

- И что сделает Дарья Гавриловна? – спросил Андрей. – Она напишет объявление, в котором пригласит всех жителей её послушать. Мы придём, выслушаем и примем совместное решение. Вот таким я вижу управление деревней. А в будущем совсем заменить объявления общим деревенским чатом.

Все одновременно заговорили.

- Тихо! – раздался властный и холодный голос действующего главы поселения. Павел Романович вышел откуда-то сбоку, словно он прятался за домом, чтобы подслушивать, но не обнаружить своё присутствие раньше времени.

- Товарищ участковый, как вы это объясните? – спросил он. – Завтра выборы, а у нас здесь агитация вовсю! А как же день тишины?

- Тамбовский волк тебе товарищ, – буркнул участковый. – Ты сам-то чем с утра занимался? Небось бегал по всей деревне, агитируя за тебя голосовать.

- Вот ещё, – фыркнул Павел Романович, – я провёл первую половину дня, сразу после завтрака и до самого обеда, на прогулке с дамой! И она это может подтвердить. Не так ли, Ниночка?

Мама участкового покраснела под пристальными взглядами и кивнула.

- Вот! – торжественно объявил Романыч. – А вы тут развели! Считаю, что за такое нужно лишить Андрея права избираться! Это серьёзное нарушение!

- Он, между прочим, вообще предлагает выборы отменить! – сказала Соня.

- Саботаж! В любом месте должен быть управленец. А иначе? Анархия! Слышал я, как он тут плёл вам всем про совместное управление. Чушь! Жизни этот сопляк ещё не знает. Не выйдет ничего, все переругаются, а потом снова выборы главы поселения устроят. Так-то.

Все смотрели на довольного Павла Романовича. Конечно, в его словах тоже была доля правды, Андрей это понимал.

- Так что по поводу нарушения? – спросил он.

- Нет нарушения, – пожал плечами участковый. – Выборы у нас чисто номинальные, почти семейные.

- Кто бы говорил про нечестность! – воскликнула Соня. Видимо, девушка не собиралась это произносить вслух, да ещё и так громко, потому как она смутилась и покраснела.

«Она совсем непохожа на Розу, – подумал Андрей, глядя на неё с восхищением. – Та колючая, как и цветок, в честь которого её и назвали. А Соня совсем другая. На какой же цветок похожа она? На тот, который хочется оберегать, которым хочется любоваться. Точно! Она похожа на подснежник: такая же хрупкая, нежная, свежая».

- Андрей? – ворвался в мысли программиста голос Лёши.

- Что?

- Ты слышал, что твой… это… как его… конкурент, короче. Так вот, твой конкурент голоса покупает у тебя за спиной.

- Да? – не удивился Андрей. – Пусть.

Снова наступила тишина. Все смотрели на него, как на ненормального или безумца.

- Андрюша, – осторожно обратилась к нему Марьяна Петровна, – Ты на солнышке не перегрелся? Понял ли, что Лёшка сказал?

- Понял, не переживайте. Просто если жителей легко можно купить, значит, перемены им не нужны. В таком случае я только зря потрачу время.

Павел Романович скрипнул зубами.

- А может, мы кандидатуру Романыча отзовём? – спросил Пётр Иванович. – Вы же оба наши представителя, так? Значица так: хотим – выдвигаем, хотим – отзываем. Верно говорю?

- Верно!

- Да-да!

- Давайте!

- Стоп, стоп, стоп! – воскликнул Павел Романович. – А как же презумпция невиновности?

- Ты чего ещё удумал? – нахмурилась Дарья Гавриловна.

- Ну же, Алексей, объясни им, что не пойман – не вор! – довольно заметил Павел Романович. – Есть ли у вас доказательства, что я занимался подкупом избирателей? У меня вообще любовь приключилась, так что и времени нет заниматься какой-то ерундой.

И он лихо подмигнул маме участкового. А та… захихикала! Андрей с Лёшей переглянулись. Оба были недовольны таким выбором женщины.

- Итак, у кого-нибудь есть доказательства моей вины? – спросил Романыч и оглядел присутствующих. – Ну раз нет, то вопрос, считаю закрытым. И так как мы разобрались, что в нашем случае агитация возможна перед выборами, позвольте и мне сказать несколько слов.

Не меньше получаса, Павел Романович мусолил тему важности его работы, и того, как много он сделал для Подсолнухов, как всегда переживал за них всей душой.

- Я вижу ваши лица и почти все знакомы мне с детства, потому что я родился и вырос в этой деревне. Я знаю особенности каждого жителя, ваши желания, надежды. А ещё знаю, что для многих перемены станут болезненными. Я за изменения, но неспешные, постепенные и умеренные. Спасибо!

Обсуждать его речь никто не стал. Немного поболтав об огородах и посадках, текущих делах и новостях, жители стали потихоньку разбредаться по домам. Ушёл Павел Романович, а под руку с ним ушла и Нина Николаевна.

- Не ожидал такого от мамы! – процедил сквозь зубы Лёша.

- Она же женщина, – тихо вздохнула Лиля, – и хочет простого женского счастья. У тебя уже своя семья, а она? Ей не о ком заботиться, она осталась совсем одна.

- У неё есть мы, – жёстко сказал участковый. – Ладно, сам с ней поговорю. Нам нужно вернуться на работу. Я только на секундочку, на стройку загляну и поедем, хорошо?

Лиля кивнула, и они ушли. Андрей остался в компании соседок, которые тоже вовсю обсуждали ухажёра Нины Николаевны. Они даже не заметили, как программист тихо покинул их.

Программист возвращался домой с сожалением, что не удалось поговорить с Соней, попросить её задержаться, пригласить на чашку кофе. Она ушла быстро, возможно, торопилась вернуться в магазин.

Андрей вернулся за компьютер и так и просидел за ним, не вставая до самого вечера, пока не вернулись Лёша с Лилей. Весь вечер участковый негодовал по поводу выбора матери. Он и слушать не хотел никакие аргументы, что в чужую личную жизнь лезть нельзя.

- Лиля в твою лезет! – огрызнулся участковый. – А у меня даже не сестра. Она моя мать!

С этими словами он покинул общество жены и друга. Те ещё посидели немного, но разговор по душам, как бывало раньше, не клеился. Поэтому брат с сестрой не стали друг друга мучить, а отправились спать.

Утром в субботу, в назначенный день выборов, Лёша ушёл из дома рано. Даже раньше, чем Андрей вышел на пробежку. Когда программист проснулся, его дома уже не было.

Он пробежался, сделал зарядку, а когда сел завтракать, то словно ураганный ветер, в дом влетел Алексей с бледным лицом.

- Ой, Андрюха, беда у нас.

- Что опять случилось? – спросил он.

- Выборы отменяются. Павел Романович исчез.