Продолжение

— Опять витаешь в облаках? — негромко спросил Чонгук. Его голос в тишине ночи звучал низко и бархатисто.

Тэхён обернулся, его губы тронула слабая, едва заметная улыбка.

— Просто думаю о том, как здесь тихо. Словно мы единственные люди в этом мире.

Чонгук сократил оставшееся расстояние между ними. Он протянул руку, осторожно касаясь ладонью щеки Тэхёна. Его кожа была прохладной от ночного воздуха, но прикосновение Чонгука обжигало. Татуировки на его руке едва виднелись в слабом свете луны, переплетаясь с тенями.

— Ты слишком много думаешь, Хён, — прошептал Чонгук, не сводя глаз с лица Тэхёна.

Мир вокруг окончательно перестал существовать. Огни города превратились в размытые пятна, шум ветра стих, остался лишь стук двух сердец, бьющихся в унисон. Чонгук медленно наклонился, и в этом движении было столько нежности и немого обещания, что у Тэхёна перехватило дыхание.

Когда их губы встретились, это было похоже на выдох после долгого ожидания. Поцелуй был мягким, почти невесомым в начале, но быстро наполнился скрытой страстью и тоской по моментам, которые они могли проводить вот так — вдвоём, без камер, без масок, под сенью старой вишни.

Лепестки продолжали падать, кружась в медленном танце. Один из них опустился прямо на плечо Чонгука, но он этого не заметил. Он лишь крепче прижал Тэхёна к себе, словно пытаясь защитить это мгновение от всего остального мира. В эту ночь Сеул принадлежал только им, и тишина была самым красноречивым признанием, которое им когда-либо требовалось.

Когда они наконец отстранились друг от друга, дыхание было сбивчивым, а в глазах отражался приглушённый свет далёких небоскрёбов. Чонгук не спешил убирать руку от лица Тэхёна, большим пальцем медленно очерчивая линию его скулы, словно проверяя, не сон ли это.

— Знаешь, — Тэхён первым нарушил тишину, его голос звучал чуть хрипло. — Иногда мне кажется, что такие моменты — это просто помехи в реальности. Как будто мир на секунду сломался и позволил нам быть собой.

Чонгук усмехнулся, его взгляд потеплел. Он перевёл руку на плечо Тэхёна, стряхивая прилипший розовый лепесток сакуры.

— Если это поломка, то я не хочу, чтобы её чинили. Пусть всё остаётся так.

Он подошёл к перилам вплотную, становясь плечом к плечу с Тэхёном. Ветер усилился, заставляя дерево над их головами тихо шелестеть, осыпая их целым дождём из нежных цветов. Тэхён зябко повёл плечами — тонкая ткань пиджака плохо спасала от ночной сырости.

Заметив это, Чонгук, не говоря ни слова, начал стаскивать свою объёмную чёрную толстовку.

— Эй, ты что делаешь? Тебе же самому будет холодно, — запротестовал Тэхён, но Чонгук уже накидывал тёплую, пропитанную его теплом вещь на плечи старшего.

— Мне не холодно, Хён. Я привык, — коротко бросил он, оставаясь в одной тонкой футболке, которая плотно облегала его плечи. — К тому же, в этой одежде ты выглядишь... более «домашним». Мне это нравится больше, чем твой официальный стиль.

Тэхён послушно нырнул в огромный капюшон, утопая в запахе Чонгука — смеси крепкого кофе, стирального порошка и чего-то неуловимо древесного. Ему действительно стало теплее, и не только из-за ткани.

— Пойдём? — Чонгук кивнул в сторону припаркованной неподалёку тёмной машины, которая почти сливалась с тенями деревьев. — Скоро рассвет, а нам ещё нужно успеть заехать за тем ужасно калорийным мороженым, о котором ты твердил всю прошлую неделю.

Тэхён рассмеялся, и этот звук, чистый и искренний, заполнил пространство между ними.

— Я думал, ты забыл.

— Я никогда не забываю такие вещи, — серьёзно ответил Чонгук.

Он протянул руку, и Тэхён уверенно переплёл свои пальцы с его. Они пошли к машине, оставляя за спиной спящий город и цветущую вишню. Впереди был короткий путь по пустым дорогам, тихая музыка в салоне и ещё пара часов, прежде чем мир снова потребует от них быть кем-то другим. Но сейчас, в этой толстовке и с этой рукой в своей, Тэхён чувствовал, что он дома.