Продолжение

К тому же Аделина выглядела как настоящая фея – кукольное личико, светлые локоны, нежный голос... В ней все было прекрасно ,и когда папа спросил, не против ли мы того, что они с Аделиной поженятся, и я, и мой брат Артур в один голос прокричали:

- Да, конечно, она такая клевая!

У Аделины была дочь от первого брака по имени Рената. Она была младше нас на два года, замкнутая и странная: девочка не взяла от матери ничего – ни ее легкости и улыбчивости, ни милого лица. Видимо, Рената пошла в своего отца – волосы у нее были темные и жесткие и росли так низко, что, казалось, у нее не было лба, а темные глаза, чуть раскосые, наводили нас на мысли, что ее отец - какой-нибудь кореец или китаец. Один раз мы попытались узнать об этом у Аделины, но она внезапно разрыдалась, и папа сказал, чтобы мы оставили ее в покое.

Общего ребенка у них так и не получилось, хотя я слышала, как они обсуждают это. Не знаю уж, в чем там было дело, и теперь уже никогда не узнаю. Как не узнаю и то, сыграло ли это роль в тех переменах, которые произошли с Аделиной: она больше не была той прекрасной феей как когда-то.

Возможно потому, что своего сына у нее не было, к брату она относилась терпимее, я же постепенно превратилась в классическую падчерицу из сказки – все лучшее в нашем доме доставалось Ренате, а я стала кем-то вроде служанки: занималась уборкой, готовкой, делала за Ренату уроки и так далее. Брата же она ничем не нагружала, и я всегда говорила ему:

- Как же ты меня бесишь!

Когда папа умер, все стало еще хуже – Аделина под предлогом, что ей нужна мастерская (она занималась изготовлением украшений), выселила меня в чердачную комнату, а денег я вообще не видела, хотя отец оставил вполне приличное состояние. Чтобы покупать себе одежду и канцелярию к школе, мне приходилось подрабатывать в продуктовом магазине по вечерам, и это мне еще повезло – папин приятель дал мне это место в своем магазине, пожалел сиротку.

Брат после девятого класса уехал в летное училище, и тогда стало совсем худо – Аделина в открытую унижала меня, называть нахлебницей, а то и что похлеще. Я никак не могла понять – почему она так злится на меня, что я такого сделала? Рената тут была ни при чём – она никогда не жаловалась на меня матери, даже если я писала ей плохие сочинения, и она получала тройки в школе. Надо сказать, что с годами Рената расцвела – нет, она вовсе не была похожа на мать, но обладала своей особенной красотой. Я не раз наблюдала, как и мальчики, и мужчины постарше попадают под ее гипнотизирующее очарование. Аделине же это не нравилось – она боялась, что дочь принесет ей ребенка в подоле, поэтому никуда ее одну не отпускала, только со мной, потому что знала – я не посмею ей врать. Но даже когда я рассказывала Аделине, с кем мы с Ренатой ходили в кино, Рената не обижалась на меня, она все понимала.

- Зачем ты все это терпишь? – спрашивал меня брат, когда мы изредка разговаривали по телефону: денег не было ни у него, не у меня, а междугородние звонки стоили дорого. – Взяла бы и съехала от нее. Надо было поступать после девятого класса, как и я – дали бы общежитие...

- Ты меня бесишь! – отвечала я. – Если ты такой смелый, это не значит, что все такие.

- Нечего перед ними пресмыкаться, ты им ничем не обязана.

- Да-да-да, я в курсе. Просто я не знаю, кем хочу быть, ты заешь.

Только Артур и знал, больше я никому не говорила: после школы я не собиралась никуда поступать, а хотела сразу пойти работать, чтобы накопить достаточно денег и поехать в Индию.

Единственное, что у нас осталось от мамы – это старая картонная коробка. В ней лежали бусы и прочие безделушки, а также фотографии индийских актеров и отрез цветастой ткани, которую она использовала в качестве шарфа, как говорил отец.

- Она обожала эту индийскую ерунду, – рассказывал он. – Сколько я индийских фильмов пересмотрел! Такая дребедень на самом деле.

И тогда я стала повторять вслед за мамой – тоже смотрела индийские фильмы и болеть ею: сооружала из простыней подобие сари, обвешивалась бусами и танцевала. Аделина называла это вульгарщиной. Но мне было все равно – я усаживала Артура и Ренату на диван и танцевала, а они хлопали мне.

Но брат был прав – нужно было съезжать от Аделины: я заметила, что она втихаря таскает деньги из моего тайника, а больше мне прятать было негде.

Правда, съезжать не пришлось – накануне нового тысячелетия Аделина вдруг решила, что им с Ренатой нужно ехать в Москву. Меня она, конечно, с собой не звала. Как оказалось, еще при жизни отец оформил дом на нее, мы же с братом были прописаны в заброшенной халупе на окраине города. Туда я и съехала, когда мачеха продала дом и укатила в Москву. Не могу сказать, что мне легко жилось одной, но это было все равно лучше, чем ежедневные унижения.

Через год Рената приехала на два летних месяцев обратно: врачи порекомендовали ей отдых на море, московский климат оказался для нее неподходящим. Конечно, она не жила в моей развалюхе – Аделина оплатила ей самую дорогую гостиницу, но все равно мы много времени проводили вместе. Мы гуляли вечерами, цепляя симпатичных отдыхающих, и я восхищалась, как у нее ловко это получается: через полчаса смазливые повесы молили ее поделиться номером телефона. В то время некоторых уже появились мобильные телефоны, и я думала, что у нее тоже есть, но Аделина посчитала, что это только развяжет дочери руки, так что телефона у нее не было, а давать домашний она не рисковала – мать устроила бы ей настоящую головомойку.

В тот вечер Рената превзошла саму себя – подцепила какого-то богатенького старика и согласилась покататься с ним на яхте.

- Ты с ума сошла? – шептала ей я. – А вдруг он будет к тебе приставать?

- Пусть попробует, – с вызовом ответила она. – Мне еще семнадцати нет, его посадят!

Я все равно переживала, поэтому шаталась туда-сюда, в ожидании Ренаты. И тут встретилась взглядом с симпатичным парнем – он не был красавчиком, как те, которых цепляла Рената, но что-то в нем было такое... Обычно меня не так-то просто было смутить, но тут я разволновалась и опустила глаза, чувствуя, как щеки заливаются краской.

Краем глаза я увидела, что он приближается.

- Привет! Ты не заблудилась?

- А что, похоже? – с вызовом ответила я, чтобы скрыть свое смущение.

- Ну, мне показалось, что ты потерялась. Приехала на отдых?

- Да.

Я не знаю, почему я соврала. Наверное, мне захотелось стать такой же, как и Рената – московской отдыхающей с кучей денег и поклонников, а не сиротой из развалюхи, которая утром убирает номера в гостинице, а вечером разносит заказы в кафе – к тому времени я уже ушла из магазина, так как выпустилась из школы.

- Я тоже. Ты откуда?

- Москва.

- А я из Екатеринбурга. Впервые здесь?

- Да нет.

Мы разговорились, но больше ничего такого тем вечером не было. Но потом мы встретились еще и еще. Нет, до этого я дружила с некоторыми парнями, но все было несерьезно, мною скорее двигало любопытство, чем настоящие чувства, а тут я влюбилась. И ужасно жалела, что соврала ему в первый вечер – сказать правду после представлялось немыслимым. Я все дальше и дальше запутывалась в своей лжи, описывая ему то, что мне рассказывала Рената.

- Для меня это не просто курортный роман, – сказал Саша накануне отъезда. – Ты дашь мне домашний номер?

Я покачала головой.

- Мать не разрешает мне занимать линию, она боится, что я рожу раньше времени.

- Как она сама?

- Ну примерно, – рассмеялась я.

- А тогда, может, адрес? Я бы написал тебе письмо.

Я знала адрес, по которому жили Аделина и Рената, и подумала: а почему нет? Буду просить Ренату пересылать мне его письма. Я не была уверена, что она согласится, но попробовать стоило.

-Хорошо, – ответила я, и мы обменялись адресами.

Уж чем еще Рената пошла в свою мать, так это умением во всем отыскать выгоду. Она согласилась пересылать мне его письма и отправлять мои, но при условии, что я буду платить ей деньги: Аделина покупала ей все что угодно, но наличностью особо не баловала все по той же причине – боялась, что Рената попадет в плохую компанию и свяжется с каким-нибудь парнем. Я авансом отдала ей часть денег из тех, которые откладывала на поездку в Индию, и обещала перевести еще, когда они закончатся.

Следующие полгода я жила от письма до письма. Ждать приходилось долго – сначала Рената должна была получить его, потом переслать его мне, а она вечно с этим тянула. Саша жаловался на работу почты, но, кажется, ничего не подозревал.

Раньше я не верила в возможность подобной любви на расстоянии, но за несколько месяцев мои чувства только окрепли – мы многим делились, правда, я не могла рассказать ему всего, он же не знал, что моя настоящая мать умерла, а Аделина моя мачеха, которая избавилась от меня после смерти отца. Но все равно – я многое ему рассказывала, писала о том, что меня интересует и тревожит, и он тоже.

Под Новый год письма долго не было – я ждала хотя бы поздравительную открытку и сама отправила ему, но ответа так и не было. Я даже позвонила брату, чтобы получить мужское мнение.

- Сестренка, ну к чему эти сложности? Если у вас все по-настоящему, ты бы могла рассказать ему правду. А раз не можешь, нечего время терять – он тебя не любит.

- Как же ты меня бесишь! – сказала я и бросила трубку.

После этого я позвонила Ренате, попав на Аделину, которая сильно удивилась. Но я сказала, что хочу поздравить их с Новым годом.

- Да не переживай ты, на Новый год почта всегда так работает, – успокоила меня Рента. – Я тебе сразу перешлю, как придет.

Письмо я получила только в середине января. Точнее – два письма. В первом было поздравление с Новым годом, а во втором - предложение встретиться: Саша писал, что в феврале у него каникулы, и он хотел бы приехать ко мне в гости.

Вот тут меня охватила паника – что делать? Даже если бы я сама поехала в Москву, я не смогу встречать его в квартире Аделины, она ни за что этого не позволит. Пришлось опять звонить брату и просить совета.

- По-моему, я уже давал тебе совет.

- Ну Артур, миленький, пожалуйста! Что мне делать?

Брат помолчал и спросил:

- А что ты ему про себя наплела?

- Сказала, что учусь на модельера, как Рената собирается, – призналась я.

- Ну ты даешь... Так скажи ему, что уже купила билеты на каникулы и едешь на юг.

Да, это была хорошая идея. Правда, жить в моем разваливающемся домике было нельзя, придется потратить отложенные деньги на более приличное жилье, но что теперь поделать.

Удивительно, но Саша согласился. Мы договорились, что остановимся в одном отеле, и так как я врала ему, что у нас шикарная квартира в Москве, они представить не мог, что мне это не по карману: пришлось потратить практически все отложенные деньги. Меня это, конечно, расстроило, но от своей мечты я не отказывалась, просто откладывала на попозже.

Это была счастливая неделя – мы все время проводили вместе, а на пятый день он попросил моей руки.

- Давай поженимся летом, – предложил он. – Будем жить там, где захочешь – можешь ты ко мне переехать, могу я к тебе, главное, что вместе.

Конечно, я согласилась, хотя в моей голове и пронеслись все прошлые страхи – что будет, когда он узнает, что я обманывала его?

Этот вопрос я задала брату, когда позвонила ему на следующий день и рассказала ему все.

- Ты должна признаться ему, – велел Артур. – И посмотреть, что он на это скажет. А вообще, это как-то подозрительно – вы же совсем не знаете друг друга! Может, он клюнул на твою якобы московскую прописку?

- Как же ты меня бесишь! Ты во всем видишь только плохое. Между прочим, он предлагает жить у него, если я захочу.

- Ладно, – смягчился Артур. – Надо бы мне с ним познакомиться. Давай, рассказывай ему правду, а там посмотрим.

Хотя мне было страшно, я все равно верила в то, что все будет хорошо – мы ведь любим друг друга, а любовь победит все.

И я оказалась права – Саша, конечно, удивился и обиделся, но в итоге смог понять и даже стал шутить по этому поводу. Он уехал, а я осталась, но мы договорились, что весной он купит билет и я полечу знакомиться с его родителями.

- Дай его адрес, – потребовал Артур. – Я хочу с ним познакомиться.

- Только, пожалуйста, не напугай его! – взмолилась я.

Я не знала, когда он собирается это делать – к тому времени брат уже отучился и работал в аэропорту, правда, не летчиком, как всегда мечтал, а механиком. Но все равно – вряд ли он мог надолго отлучиться и сделать это быстро: денег у него было не больше моего, так как жизнь в Москве обходилась ему дорого. Так что я успокоилась, не думала, что он поедет скоро. А потом Саша мне позвонил (теперь я могла дать ему номер своего телефона) и сказал, что приходил мой брат. Сразу же после разговора с Сашей я позвонила Артуру, но он не взял трубку.

А через три дня мне позвонила Аделина. Такого не было никогда с тех пор, как она уехала, и я подумала, что что-то произошло с Ренатой. Но она сказала странную фразу:

- Аня, мне очень жаль, но Артур погиб. Его сбила машина.

Я долго не могла понять, что она такое говорит.

Аделина проявила странное благородство: купила мне билет до Москвы и организовала похороны. Не представляю, как бы я справилась с этим сама. Те дни стерлись из памяти, поэтому я даже не могу сказать, как так вышло, что Саша узнал о том, что произошло с моим братом, но он прилетел на похороны. Если бы не он, я бы, наверное, сошла с ума, он очень меня поддерживал.

Почему-то я стала слишком много спать. Саша говорил, что это от стресса, но мне казалось, что чай имеет странный вкус. Это был ромашковый чай, он мне заваривал его, чтобы я не плакала все время. И в тот день я вылила чай в раковину ,а ему сказала, что выпила. Мы легли полежать, и минут через пятнадцать он тихонько спросил:

- Ты спишь?

Я притворилась, что сплю, не хотела ни с кем разговаривать. А он встал и принялся куда-то собираться.

Когда я выглянула в окно, то увидела машину Ренаты. Она вышла из нее и бросилась ему на шею. А Саша опасливо обернулся на окно квартиры, в которой мы остановились, видимо, боялся, что я увижу. Я юркнула за штору, с трудом сдерживая рвотный позыв. Почему-то я сразу все поняла.

Мне не хотелось больше оставаться там, и я поехала в комнату, которую снимал Артур – все равно нужно было разобрать вещи.

Там было жутко грязно – Артур никогда не был фанатом уборки. Я не знала, с чего начать и открыла первый попавшийся ящик. Там лежал фотоальбом с нашими старыми фотографиями, в основном до того времени, когда в доме появилась Аделина. Оторвать от них взгляд было невозможно. Засмотревшись, я не заметила, как хлопнула дверь, просто почувствовала, что кто-то на меня смотрит.

Я подняла голову – в дверях стояла странная девушка с прической как у Децла.

- Ты сестра Артура, – больше не спросила, а констатировала она.

- Да.

Я вытерла лицо рукавом и уставилась на нее, ожидая, что она скажет.

- Он знал, что его могут убить.

- Что? – переспросила я.

- Артур оставил конверт для тебя. Сказал, что это на случай, если с ним что-то произойдет.

Она протянула мне обычный белый конверт. Я надеялась, что найду там что-то вроде прощального письма, но там была только ксерокопия какого-то документа и номер телефона, написанный его рукой.

Я внимательно рассмотрела ксерокопию. Это было завещание отца, которого я прежде не видела. Когда он умер, я подписывала что-то, но что – не помню. Кажется, он оставил мне деньги, но когда я спросила об этом у Аделины, она сказала, что там десять тысяч, и я даже сняла их, чтобы отдать Аделине за то, что живу в ее доме. Но судя по этому тексту был какой-то еще счет, и на нем денег было куда больше.

- Позвони по этому номеру, – сказала девушка. – Это нотариус, он поможет тебе.

Так я узнала, что большую часть своего состояния отец оставил не Аделине и не Артуру, а мне. Я – богатая наследница, только ничего не знала об этом. Тот нотариус и правда мне помог – Аделина дала взятку, чтобы до поры до времени меня не трогали, все пыталась придумать, как забрать эти деньги себе. А вот Рената быстро придумала – рассказала об этом Саше и предложила жениться на мне, чтобы завладеть ими. Хороший план, что и говорить.

Когда я смогла забрать свои деньги, первое, что я сделала – это купила билет в Индию в один конец. Потом поехала на кладбище и долго сидела у могилы брата.

- Как же ты меня бесишь, – сказала я. – Не мог просто взять и рассказать мне, зачем эти тайны Мадридского двора? Бросил меня здесь одну...

Он ничего не ответил. И не ответит уже никогда.