Продолжение

В середине января Светлана Григорьевна заболела бронхитом. Болезнь была не опасной, но в её возрасте требовала внимания. Марина взяла два дня отгула, чтобы ухаживать за матерью, но её срочно вызвали на работу из-за годового отчёта. Она разрывалась между домом, работой и квартирой матери. «Может, мама переедет к нам на неделю? Ей одной плохо, а я не могу постоянно к ней ездить», – предложила она Кириллу. Он скривился: «У нас мало места. Да и она не при смерти же». «Ей 62 года, и у неё температура под сорок!» – возразила Марина. «Вызови врача на дом», – ответил Кирилл.

Марина вызвала врача, который прописал антибиотики и рекомендовал постельный режим и обильное питьё. Но кто будет следить за выполнением рекомендаций? Светлана Григорьевна, будучи упрямой, могла забыть принять таблетки или попытаться встать и упасть.

В субботу утром Марине позвонила соседка матери, Людмила Васильевна, обеспокоенная состоянием Светланы Григорьевны. Марина, сказала соседка: «Твоя мама совсем плохая. Я ей вчера суп носила, она еле до двери дошла. Может, её в больницу положить?» Марина, схватив куртку, написала Кириллу записку и поспешила к матери. Вернусь вечером

В квартире матери она увидела Светлану Григорьевну лежащей бледной с потрескавшимися губами и мутным взглядом. Термометр показывал 39,2. Марина напоила мать, дала ей лекарство, сменила постельное бельё и приготовила лёгкий бульон. К обеду температура снизилась до 38. Мать задремала, а Марина села рядом, листая телефон. От Кирилла не было ни одного сообщения, зато пришло сообщение от Тамары Фёдоровны: «Кюша сказал, что ты к своей маме уехала. Она опять прикидывается больной. Мне бы так отдыхать».

Марина сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Сделав глубокий вдох, она не ответила. Вечером Кирилл встретил её недовольным лицом: "ты и весь день пропала. Я сам обед разогревал. Мама больная. Моя мама тоже одна живёт и ничего, справляется. Твоя молодая не развалится" Марина молча прошла в ванную, включила воду и заплакала, чтобы он не слышал.

Через три дня Светлана Григорьевна пошла на поправку, хотя и оставалась слабой. Марина продолжала ездить к ней, но уже реже, через день. В среду вечером, вернувшись от матери, Марина обнаружила Кирилла и Тамару Фёдоровну на кухне. На столе стояли две чашки кофе и тарелка с печеньем. Свекровь улыбнулась приторно и сказала: «А вот и Мариночка. Устала, наверное. Садись, садись. Мы тут с Кириллом посоветовались и решили, что тебе надо помочь с мамой. Правда, сынок?»

Кирилл кивнул. Завтра мы с мамой поедем к твоей матери. Поможем ей всем, чем нужно. Ты же устала мотаться. Марина была ошарашена. Кирилл предлагает помощь? Тамара Фёдоровна проявляет участие? Что-то было не так. Инстинкт криком кричал об опасности, но усталость заглушала его голос. «Спасибо, – осторожно проговорила она. Это очень мило. Мама будет рада». «Ну вот и отлично», – свекровь засияла. Дай адрес и ключи, а то вдруг она спит и не услышит звонок. Нужно ключи.

Кирилл знал адрес, но ключей у него не было. Марина всегда открывала дверь сама, поэтому она спросила, зачем они нужны. «Не нужно ключей, – ответила она твёрдо. Я позвоню маме, приду, и она откроет». Тамара Фёдоровна поджала губы, но промолчала.

На следующий день Марина позвонила матери с утра: Мам, Кирилл с Тамарой Фёдоровной собираются к тебе приехать. Будь готова. В трубке повисла пауза. Зачем?, голос Светланы Григорьевны был настороженным. Говорят, помочь хотят. Марин, мне это не нравится. Эта баба без причины палец о палец не ударит. Знаю, мам, но отказываться странно. Просто будь начеку. Ладно, ладно.

Марина весь день работала в напряжении, несколько раз порывалась позвонить маме, но останавливала себя, думая, что она не маленькая и сама разберётся. Кирилл уехал рано утром, сказав, что заедет за матерью и они вместе поедут к Светлане Григорьевне. Вечером они должны были вернуться.

К шести часам Марина была дома, заварила чай и села у окна ждать. Она позвонила маме, но та не отвечала. Потом позвонила Кириллу, но тоже безрезультатно. Время шло, тревога нарастала. В половине девятого дверь открылась, и вошли Кирилл и Тамара Фёдоровна.

Марина обомлела. У свекрови под глазом красовался огромный синяк. Губа была рассечена, а на щеке виднелась царапина. У Кирилла была разбита бровь, на скуле ссадина, а костяшки правой руки были ободраны. Что случилось?, Марина вскочила. - Что с вами? Кирилл прошёл мимо и тяжело опустился на диван. Тамара Фёдоровна приложила к губе платок, её глаза были злыми и маленькими. "Кто вас так отделал? Вы к маме ездили?".

Кирилл поднял голову и посмотрел на жену тяжело, с каким-то мрачным отчаянием. Твоя мать и её соседки, выдавил он. - Вот кто. Марина опустилась на стул. Что?, Тамара Фёдоровна затрясла платком. Они нас избили, как бандиты какие-то. Мы приехали с добрыми намерениями, а они: "Погодите". Марина подняла руку. Расскажите по порядку, что произошло. Кирилл мрачно молчал.

Изумление душило Тамару Фёдоровну, мешая говорить.

"Мы приехали, твоя родительница встретила вполне приветливо, открыв дверь. Вошли, я предложила помощь, но она отказалась. Посидели, немного пообщались. Потом отлучилась в уборную, и я заметила её сумочку, распахнутую на комоде, а там деньги лежали."

Марина побледнела.

"Ну и что? Мне просто стало любопытно, сколько у неё сбережений. – Свекровь опустила голову. – Мы же помогаем ей материально. Я хотела понять, не преувеличивает ли она своё бедственное положение. Может быть, у неё там целое состояние, а она через тебя тянет деньги из Кирилла."

"Моя мама никогда ничего не просит", – произнесла Марина холодным тоном. "Вот я и решила убедиться. Заглянула, а там восемь тысяч".

"Я… просто подумала кое о чём", – замялась Тамара Фёдоровна. "Что, если взять небольшую сумму в долг? Мне как раз не хватало на лекарства. Я бы потом вернула". Марина закрыла глаза. Всё стало очевидно. "Значит, вы поехали обворовать мою больную мать". "Какое обворовать? – возмутилась свекровь. – Взаймы между родственниками – это нормально".

"Мы не родственники, Тамара Фёдоровна". Кирилл дёрнулся, но смолчал.

"В общем, – продолжила свекровь. – Я взяла пять тысяч, и тут твоя мама вылетает из ванной в ярости, кричит, что я воровка. Я испугалась и сунула деньги в карман. А она как вцепится мне в волосы".

"Мама схватила вас?" Марина едва заметно улыбнулась, представив эту сцену. "Да. И начала меня трясти. Я кричу: "Кирилл, помоги!"

"Он прибежал и оттащил её. Я сказала: "Мы сейчас уйдём. Извините"."

"Но она кричит: "Верните деньги, воры!" Я достала и положила их на стол".

"Но она всё равно загородила дверь, не выпускает. Говорит: "Я вызову полицию"."

"И что вы сделали?" Тамара Фёдоровна отвела взгляд.

Кирилл заговорил глухо: "Я закрыл её в ванной на минутку. Просто чтобы мы могли спокойно уйти без скандала".

У Марины перехватило дыхание. "Ты запер мою маму в ванной?"

"Она же не слушала". Кирилл вскочил. "Твоя мать – ненормальная! Мы хотели всё уладить мирно".

"Мирно – это обокрасть больную женщину? "Не обокрасть, а взять взаймы! Мы бы вернули". "Когда ты годами перечисляешь деньги своей матери, я ни разу не видела, чтобы она вернула хоть копейку. Не смей так говорить!" Тамара Фёдоровна поднялась, глаза покраснели. "Я – его мать! Я имею право!"

"Вы имеете право воровать?"

"Я не воровала! Я вернула деньги, как только меня поймали".

Марина достала телефон и набрала номер матери. Длинные гудки. Наконец, усталый голос. "Мам, это я. Как ты? Что случилось?"

Светлана Григорьевна говорила прерывисто. Когда она вышла из ванной, увидела, как Тамара Фёдоровна шарит в её сумке. Восемь тысяч рублей, отложенные на оплату коммунальных услуг и лекарств, свекровь уже сжимала в руке.

Светлана набросилась на неё, завязалась потасовка. Кирилл вмешался и оттащил тёщу.

Пока женщины кричали, он закрыл Светлану Григорьевну в ванной на защёлку. Тамара Фёдоровна неохотно вернула деньги на стол, и они направились к выходу, но их заметила соседка Людмила Васильевна. Она услышала крики и прибежала с ключами. У неё был запасной комплект от квартиры Светланы.

Увидела страшную картину. Светлана Григорьевна стучит в дверь ванной, а Кирилл с матерью убегают.

Людмила Васильевна не растерялась, заблокировала дверь квартиры собой и закричала на весь подъезд: "Грабят!" Сбежались ещё две соседки: Надежда и Вера, обеим под семьдесят, но бодрые.

Кирилл попытался вежливо объяснить, что произошло недоразумение, но Людмила Васильевна уже освободила Светлану Григорьевну. Та выскочила из ванной, увидела деньги на столе и поняла, что их вернули. Но синяк на руке от Кириллова захвата уже распухал.

"Вы мою дочь в нищете держите, а сами воровать приехали", – закричала Светлана Григорьевна и влепила Тамаре Фёдоровне звонкую пощёчину.

Дальше началась драка.

Тамара Фёдоровна попыталась дать сдачи, но Людмила Васильевна, как когда-то заводская работница с крепкими кулаками, ударила её в глаз. Надежда огрела сумкой по спине.

Кирилл бросился защищать мать и получил от Веры тростью по руке, а Светлана Григорьевна, собрав последние силы, запустила в него туфлёй, попала в бровь. Каблук оказался весьма увесистым.

Через пять минут Кирилл и Тамара Фёдоровна вылетели из квартиры под улюлюканье соседок.

В подъезде их догнал дед с третьего этажа, возмущённый шумом, и для профилактики стукнул Кирилла газетой по голове.

Марина дослушала рассказ матери и положила трубку.

Повернулась к мужу и свекрови. Те сидели как побитые собаки, что, в сущности, было правдой.

"Собирайтесь", – тихо сказала Марина Кириллу. "Уходи. Забирай свои вещи и уходи к маме. Ей там одиноко".

"Марин, ты чего?" Кирилл нервно засмеялся. "Да, мы оступились, с кем не бывает, но это же не повод!"

"Вы приехали грабить мою больную мать, заперли её в ванной. Это – повод! Она первая полезла в драку! -" защищала свои деньги от воров". "Мы не воры!" – взвизгнула Тамара Фёдоровна. "Мы – семья!"

"Нет". Марина посмотрела на неё с таким презрением, что та сжалась. "Вы – не семья, вы – паразиты, и я больше не намерена вас терпеть". Кирилл попытался подойти, обнять её. "Мариш, ну успокойся, мы же три года вместе! Нельзя же из-за такой ерунды…" Она отстранилась. "Это – ерунда, по-твоему? Ограбление моей матери – это ерунда? "Не ограбление, а…" Он запнулся.

"Неловкая ситуация!"

"Уходи, Кирилл, сейчас же!"

Он долго смотрел на неё, изучающе, потом махнул рукой. "Ладно, пойду пока к маме, переночую. Завтра поговорим на трезвую голову".

"Завтра я подаю на развод. Ты меня услышал?" Тамара Фёдоровна вскочила. "Ты, дура, такого мужа потеряешь! Он – золото, всю жизнь меня содержит!"

"Вот пусть дальше и содержит. Одной вас на двоих хватит. Да кто ты такая?"

"Человек, который больше не намерен терпеть воровство!"

Кирилл молчал, а потом кивнул матери. "Пойдём, мам, видишь, она не в себе. Побудет одна, подумает, поймёт".

Они ушли. Марина закрыла за ними дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Руки тряслись, внутри всё горело, но слёз не было – только облегчение. Странное, горькое, но настоящее.

На следующий день она поехала к маме. Светлана Григорьевна встретила её с синяком на руке, но с твёрдым взглядом. "Прости, доченька, я не хотела разрушать твой брак…""Мам, ты его не разрушала. Его разрушили они сами. Я просто этого не видела раньше".

Они сидели на маленькой кухне и пили чай. Людмила Васильевна заглянула справиться о здоровье. Увидела Марину и смутилась. "Ой, Мариночка, извини, если мы вчера переборщили, но они ведь совсем обнаглели! Обижали твою маму!"

"Вы молодцы, Людмила Васильевна. Спасибо вам!"

Соседка расплылась в улыбке.

Кирилл звонил неделю. Сначала возмущённо требовал, чтобы она вернулась и извинилась, затем умолял войти в его положение. Мама, мол, погорячилась. Потом предлагал начать всё с чистого листа. Марина не отвечала и подала на развод через юриста. Общего имущества не было, квартира съёмная, крупных покупок они не совершали, делить было нечего.

Кирилл подписал бумаги на удивление быстро. Видимо, мать убедила его, что жена неблагодарная и глупая. Таких не жалко.

Светлана Григорьевна поправилась. Марина временно переехала к ней, чтобы не снимать квартиру одной и быстрее накопить денег. Мама не возражала. Им было спокойно вдвоём.

Через полгода Марине предложили повышение по работе – должность старшего бухгалтера и прибавку к зарплате в 15 000 рублей.

Копилка на квартиру росла.

Светлана Григорьевна устроилась на полставки в библиотеку не ради денег, а ради общения.

Однажды осенним вечером Марина возвращалась с работы. На остановке она увидела Кирилла. Он стоял сгорбившись в старой куртке, с серым утомлённым лицом и не заметил её. Рядом маячила Тамара Фёдоровна, коротко стриженная и какая-то съёжившаяся. Они тихо спорили о чём-то. Марина невольно прислушалась.

"Мам, я больше не могу ей отдавать! У меня у самого денег нет!" "Как нет? Зарплату же получаешь!" "Зарплату урезали. И Лена беременная. Ей витамины нужны, врачи… А мне что, помирать? Я тебя растила". "Мам, ну пойми!" "Ничего не понимаю! Предыдущая дура хоть помогала, а это твоя деревенская вообще ноль. Я так и знала!"

Марина отвернулась и пошла к другой остановке, не желая встречаться с ними взглядом. В этом не было смысла. Дома мама варила суп, и пахло укропом, чесноком и уютом. По телевизору шла какая-то комедия. "Как день?" – спросила Светлана Григорьевна. "Нормально", – улыбнулась Марина. "Очень даже нормально".

Она сбросила туфли, прошла на кухню и обняла маму со спины. Та погладила её руку. "Знаешь, мам, я тут подумала, может, не будем квартиру покупать? Давай лучше вместе снимем просторную двушку или вообще накопим и купим сразу трёхкомнатную. Нам же хорошо вдвоём".

Светлана Григорьевна обернулась, и глаза её заблестели. "Вдвоём хорошо, доченька! Давай так и сделаем".

Они сели ужинать. За окном моросил дождь, но на кухне было тепло. Марина зачерпнула суп, подула на ложку и вспомнила Кирилла на остановке – сгорбленного, задёрганного, спорящего с матерью из-за каждой копейки.

Вспомнила она и то, как он запирал её маму в ванной, чтобы его мать могла спокойно украсть деньги. У неё не было ни капли жалости, ни грамма.

"Что?" – спросила мама. "Да так, просто подумала, как здорово, что у меня есть ты".

Светлана Григорьевна улыбнулась. "У меня тоже есть ты, и это главное, Маринка".

Они помыли посуду и уселись смотреть сериал. Обычный вечер без криков, без претензий, без чужих жадных рук в её сумке. Марина откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза.

Когда-то ей казалось, что невозможно жить без Кирилла. Странное дело эта память.

В 2 часа ночи раздался грохот — свекровь притащила родственников из Омска «погостить на недельку». «Вставай, стели им постель в своей комнате!» — заорала она. Но когда включила свет в спальне, то увидела там кое-что неожиданное.

В десять вечера Полина уже собиралась ко сну. Для пятницы это было необычно рано, но изнурительная рабочая неделя лишила её сил, и она едва дотянула до постели. Артём, её муж, обещал вернуться с корпоратива не раньше полуночи. Свекровь, Нонна Аркадьевна, как всегда, устроилась перед телевизором в зале. Всё шло своим чередом, тихо и без сюрпризов. Так продолжалось до двух часов ночи, когда оглушительный звук открывающейся входной двери нарушил покой, словно в квартиру ворвались незваные гости.

Полина резко села в кровати, её сердце бешено заколотилось. Из коридора доносились громкие, весёлые голоса в состоянии алкогольного опьянения. "Ну вот, приехали! Проходите, не стесняйтесь!" - кричала Нонна Аркадьевна. "Ой, Ноннушка, спасибо тебе, дорогая!" - ответил женский голос с выраженным сибирским говором. "Мы уж думали, придется искать ночлег в гостинице". "Какая гостиница? Вы же родные!"

Полина застыла в недоумении. Родные? О каких родственниках шла речь? Нонна Аркадьевна ни словом не обмолвилась о приезде гостей. Она поспешила проверить телефон: два пропущенных звонка от Артёма и одно сообщение. "Мама привезла Люсю с мужем из Омска. Я был не в курсе. Прости". "Прости" звучало как недостаточное объяснение.

Шаги приближались по коридору. Полина накинула халат и вышла из спальни. В гостиной её взору предстала сюрреалистическая картина: трое незнакомых людей в пуховиках, обременённые огромными сумками, и Нонна Аркадьевна, сияющая так, будто сейчас не глубокая ночь, а полдень. "А вот и наша невестушка!" - свекровь повернулась к Полине с улыбкой, от которой по спине пробежал неприятный холодок. "Полина, это моя двоюродная сестра Люся, её супруг Борис и их сын Женя. Они приехали из Омска погостить на недельку, а может, и на две".

Люся, корпулентная женщина лет пятидесяти с вызывающе рыжими волосами, сделала шаг вперёд и крепко обняла Полину, от неё пахло табаком и дешёвым парфюмом. "Ой, какая ты худенькая! Нонна говорила, что ты красавица, и не обманула. Мы тут ненадолго, не переживай. Просто в Москве накопилось много дел. И к докторам надо, и в пенсионный фонд, и вообще. Борь, тащи сумки!" Борис, мужчина с пивным животом и усами, молча принялся перетаскивать баулы. Женя, молодой человек лет двадцати с угреватой кожей и тяжёлым взглядом, уткнулся в телефон.

"Нонна Аркадьевна", - Полина постаралась сохранить самообладание, - "Вы хотя бы предупредили, у нас ведь нет свободных мест". "Как это нет?" - свекровь удивлённо подняла брови. - "У вас же целая спальня! Артём сегодня там всё равно не будет спать. Он вернулся пьяный, я его на диване уложила. Так что освобождай комнату, постели гостям. Быстро!"

Полина ощутила, как внутри что-то надломилось. "Это наша с Артёмом спальня", - медленно произнесла она. "Я не могу вот так просто…". "Можешь, можешь!" - отмахнулась Нонна Аркадьевна. "Потеснишься, устроишься на диване рядом с Артёмом или в кресле. Это же родственники, неделя пролетит быстро". "Две", - поправила Люся, снимая пуховик. "А может, и три, если дела затянутся". В груди Полины всё сжалось.

Она посмотрела на свекровь, которая стояла с видом триумфатора, только что одержавшего важную победу. Люся и Борис уже чувствовали себя как дома. Женя рухнул на диван рядом со спящим Артёмом и громко отрыгнул. "Я не буду", - выдохнула Полина. "Что ‘не буду’?" - Нонна Аркадьевна повернулась к ней. - "Я не отдам им нашу спальню! Хотите, отдайте свою". Свекровь побагровела. "Ты что себе позволяешь? Это мой дом! Я решаю, кто где спит. Вставай, стели им постель в своей комнате!" показать полностью