Продолжение

Из-за ослабленного состояния Германия была совершенно неспособна выплатить требуемые репарации. Конфискация угольных шахт нанесла особенно большой урон, потому что нехватка угля сильно ограничивала промышленное производство. Сельскохозяйственное производство также сильно снизилось, потому что у Германии не было торгового флота, с помощью которого можно было бы импортировать фосфаты, необходимые для производства удобрений. Германия не могла импортировать и другое необходимое сырье, потому что у нее были отобраны ее колонии. Это приводило к закрытию заводов, что в свою очередь вызывало рост безработицы. Все, кто ранее работал в корабельной отрасли и морской торговле, теперь также остались без работы.

В результате пищевой блокады, организованной британским королевским морским флотом, от голода умер миллион германцев, в основном женщины, дети и старики, миллионы других ослабли от нехватки еды. Дети страдали от болезней, связанных с плохим питанием, у многих детей навсегда ограничился рост, неправильно развивались кости. Война закончилась, однако блокада, обрушенная на совершенно беззащитное гражданское население, продолжалась еще семь месяцев. Это была невероятная жестокость, причем блокаду на «диких гуннов» наложили праведные британцы. В действительности, главной фигурой, стоящей за этой блокадой, был вызывающий всеобщее восхищение Уинстон Черчилль.

Конфискация германского торгового флота ухудшила и без того катастрофическую ситуацию. Германия была густонаселенной страной с развитой промышленностью, сильно интегрированной в мировую экономическую систему. Поэтому ей приходилось импортировать огромные количества сырья и продуктов питания. Потеря торгового флота и торговые ограничения, наложенные Версальским соглашением, создали в Германии хаос и только продлевали голод, ставший результатом блокады.

Адольф Гитлер писал в «Майн Кампф»: «Больше всего Германия страдала от результатов этого мирного соглашения и неизбежно последовавших нестабильности и отсутствия безопасности. Уровень безработицы поднялся до трети трудоспособного населения, а если учесть и семьи безработных, то из 65 миллионов населения 26 миллионов человек ждало абсолютно безнадежное будущее».

БЫЛ ЛИ СПРАВЕДЛИВ ПУНКТ О ВИНЕ ГЕРМАНИИ? ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ГЕРМАНИЯ РАЗВЯЗАЛА ВОЙНУ?

В международных отношениях цепь причины и следствия неразрывна, но при доказательстве тезиса приходится с чего-то начинать. В значительной степени первая мировая война имела свое начало во время Франко-прусской войны 1870-71 годов. Однако сама Франко-прусская война стала кульминацией многих лет напряженности между двумя государствами, которая достигла критической точки из-за вопроса кандидатуры Гогенцоллернов на пустующий испанский трон. Франция посчитала, что прусские Гогенцоллерны пытаются ее окружить, и объявила Пруссии войну, чтобы помешать ей. Пруссия при канцлере Отто фон Бисмарке выиграла войну, и, не вдаваясь здесь в подробности, эта победа позволила Бисмарку объединить все германские земли, княжества и поместья в единую германскую конфедерацию. В эту новую конфедерацию также вошли две новые провинции, Эльзас и Лотарингия, которые были отобраны у Франции в качестве трофеев и присоединены к Германии. Разумеется, решение Германии аннексировать эти две провинции было исторически обосновано, потому что Франция ранее отобрала их у Германии во время правления Луи IV. Кроме того, население Эльзаса и Лотарингии в своем большинстве было этнически германским, говорившим на германском языке. Как было упомянуто выше: цепь причины и следствия неразрывна.

Присоединение Эльзаса и Лотарингии к Германии, будь то обоснованное или нет, унизило Францию и наполнило ее злобой из-за понесенной утраты. За 400 лет ведения войн и агрессии Франция привыкла унижать других – в особенности Германию – и проглотить эту смену ролей для Франции было нелегко. Revanche (политика возвращения потерянных территорий) стал для Франции главной целью, и месть Германии превратилась в навязчивую идею, особенно среди французской политической и военной элиты. Намерение Франции начать войну мести против Германии присутствовало во всех дипломатических маневрах, которые в итоге и привели к войне в 1914 г. Согласно Джону Эварту в его «Корнях и причинах войны» (The Roots and Causes of the Wars, J.S. Ewart, 1925):

«Аннексия Пруссией Эльзаса и Лотарингии стала основным фактором в создании контр-альянсов и антант, а также того антагонизма, который тревожил континентальную Европу на протяжении сорока трех лет... Не только Франция, но и вся Европа – с различной степенью интенсивности – между 1871 и 1914 годами не теряла из виду возможность – и можно даже сказать предполагаемую неизбежность – повторения Франко-прусской войны».

После объединения в единое государство в 1871 году Германия пережила выдающийся период экономического роста и развития. Индустриализация шла вперед быстрыми шагами, и германские производители начали захватывать британские рынки. Германия производила все больше и больше своих собственных потребительских товаров и импортировала все меньше и меньше товаров британского производства. Но Германия также начала конкурировать с британской торговлей и за границей, особенно в Соединенных Штатах. Производство Германией текстиля и стали быстро обошло британское.

Германия много инвестировала в научные исследования и разработки, значительно больше, чем Британия, и это позволило добиться внушительного технологического прогресса, особенно в химической и электрической промышленности, а также в производстве электрических моторов и всего, что приводилось ими в движение. Германия лидировала в физике и химии настолько, что треть всех Нобелевских премий получали германские изобретатели и исследователи. К 1913 году Германия производила 90% мирового объема красителей, она начала выделяться и в других областях химии, таких как фармацевтике, фотографической пленке, сельскохозяйственных химикатах и электрохимии. С населением в 65 миллионов человек Германия стала главной экономикой континента и вторым в мире экспортером после Британии. (Население Британии и Франции было соответственно 45 и 40 миллионов.)

До ее объединения в 1871 году никто особенно не волновался по поводу Германии. До того момента слово «Германия» было лишь географическим термином, обозначавшим множество германоязычных королевств, княжеств, городов-государств и суверенных поместий в Центральной Европе. Но быстрое усиление Германии после ее объединения вызвало среди ее соседей беспокойство. Прежняя система баланса сил, выработанная князем Меттернихом[4] на Венском конгрессе 1815 года в конце Наполеоновских войн, служила основой европейских отношений, пока она не была выведена из равновесия растущей германской мощью после объединения страны.

Германия быстро обошла Францию в качестве главной силы европейского континента, и это вызвало беспокойство у британской элиты. Британия всегда рассматривала Францию как своего традиционного врага и соперника на континенте, но к тому моменту Британия уже давно затмила Францию своей мощью, и у последней больше не было возможности бросить вызов британскому господству. Но беспрецедентный рост Германии в качестве индустриальной державы начинал оспаривать британское господство. В результате Британия начала прилагать усилия к построению дружественных отношений с Францией, чтобы использовать ее в качестве рычага против Германии. Британии казалось, что вот-вот весь континент превратится в единый экономический союз под контролем всемогущей Германии, и что это вытеснит Британию на задние ряды. Чем сильнее становилась Германия, тем беспокойнее становились британские лидеры, которые в итоге начали размышлять, как бы поставить «выскочку» на свое место. Война с Германией начала казаться неизбежной.

8 апреля 1904 года Британия и Франция заключили «Сердечное соглашение» – Entente Cordiale, за которым последовало англо-русское соглашение. После этого Франция и Россия заключили франко-русское соглашение. Так сформировалась Антанта Британии, Франции и России с целью остановить рост Германии.[5]

Чтобы снизить растущую враждебность в свой адрес, в годы перед первой мировой войной Германия прилагала энергичные усилия в стремлении достичь взаимопонимания с Россией и Францией, и в особенности с Британией, но все ее усилия ни к чему не привели, потому что сутью проблемы было само существование Германии как усиливающейся супердержавы. У каждого имелись собственные интересы, создававшие конфликт с Германией. Во-первых, Россия хотела контролировать пролив Босфор на выходе из Черного моря в качестве прохода в теплые воды для ее военно-морского и торгового флотов, и ради этого Россия была готова отправиться на войну. В то время Босфор контролировала Германия через свой союз с Оттоманской империей. Далее, Британия видела в Германии угрозу своему экономическому господству и хотела урезать мощь Германии. В свою очередь, Франция хотела мести за проигрыш во Франко-прусской войне 1871 года, а также хотела вернуть себе две провинции, Эльзас и Лотарингию. Все три державы хотели урезать экономическую мощь Германии, и единственным способом достижения этой цели они видели военную силу. Эти факторы сводили на нет все дипломатические усилия Германии. Проблемой было само существование Германии в виде единого национального государства, и, казалось, ничто, окромя ее распада, не удовлетворит ее соперников. Франция и Россия начали устраивать интриги против Германии и разрабатывать планы для будущей войны. Британия также искала предлога для начала войны против Германии. Вместе с тем, Германия была виновна лишь в том, что была слишком успешна.

Британию и Германию часто называли «близнецами» Европы. Они были населены людьми одного этноса, имели сходные, высокоорганизованные, добившиеся высоких результатов культуры, обе были протестантскими (по большей части), обе агрессивно преследовали собственные цели и в прошлом – обе конституционные монархии. У Британии не было к Германии никаких претензий, равно как и у Германии к Британии, за исключением того, что растущая экономическая мощь Германии стала для Британии навязчивой идеей. Британия, хотя и уступала Германии размером территории и численностью населения, возглавляла самую большую империю в мире; в действительности, самую большую империю в истории. Вместе с тем, Германия обходила Британию экономически. Также Германия строила флот, который мог создать конкуренцию британскому. Британия также мучительно осознавала экономические тенденции обеих стран: британская экономика слабела, но германская росла; все это не сулило Британии светлого будущего. Британцы считали, что им необходимо принять меры против Германии, пока у них еще было достаточно для этого сил.

Между 1912 и 1914 годами русский посол в Париже Александр Извольский и президент Франции Раймон Пуанкаре заключили соглашение с целью начать войну против Германии, «если какой-то дипломатический кризис переведет Британию на их сторону». И такой кризис вскоре разразился с убийством в Сербии австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда в июне 1914 года. Получив от Германии гарантии неограниченной поддержки (чек на предъявителя), Австро-Венгрия объявила войну Сербии. «Чек на предъявителя» был выписан потому, что германская правящая элита считала, что такой шаг помешает России выступить на стороне Сербии против Австро-Венгрии. Германия полагала, что если Сербия и Россия разгромят Австро-Венгрию, то Германия окажется полностью окружена врагами. Поддержка Австро-Венгрии имела решающее значение для безопасности Германии. Но Россия, считавшая себя наставником и защитником Сербии (Сербия была для России «младшим славянским братом»), проигнорировала «пустой чек» Германии и несмотря ни на что пригрозила Австро-Венгрии войной. Германия пыталась вступить с Россией в переговоры с целью предотвратить войну, но Россия и ее союзник, Франция, рассматривали сложившуюся ситуацию как способ достичь поставленных для себя целей, и поэтому отказались от примирения. Вместо этого Россия внезапно объявила о всеобщей мобилизации. Подобная мобилизация издавна рассматривалась европейскими государствами как знак, равносильный объявлению войны. После выдвижения России неотложных требований отменить мобилизацию, которые ни к чему не привели, 1 августа Германия объявила войну России и сразу же начала собственную мобилизацию. Три дня спустя мобилизацию начала Франция, но в действительности она уже сообщила русским о своей готовности начать войну еще за день до объявления Германией войны России и за три дня до объявления Германией войны Франции. Таким образом, мобилизация Франции не была результатом объявления Германией войны России. Решение о мобилизации уже было принято до этого. Германия в данном случае не была агрессором, но лишь реагировала на русские и французские инициативы.

Германия расположена на равнине в самом сердце Европы, у нее отсутствуют естественные оборонительные преграды, она полностью окружена потенциальными противниками и поэтому уязвима перед вторжениями с двух или более сторон. Поэтому она не могла позволить себе сначала понаблюдать за развитием событий и лишь затем объявить собственную мобилизацию. Германия прекрасно осознавала интриги и махинации Франции и России с целью создания предлога для начала войны против нее и поэтому постоянно была настороже. Худшим кошмаром для военного руководства Германии была война на два фронта с Францией с одной стороны и с Россией с другой. Для противодействия такому ходу развития событий Германия разработала военную стратегию под названием «план Шлиффена». Он заключался в быстрой мобилизации, концентрации германских вооруженных сил и молниеносной атаке через Бельгию, чтобы сначала вывести из войны Францию, а потом развернуться и вступить в бой с Россией, чтобы таким образом избежать одновременной войны на два фронта. И хотя план предусматривал превентивную атаку, сначала против Франции, а затем против России, по своей сути это была оборонительная, а не наступательная стратегия. Ждать нападения с обеих сторон было самоубийством. 3 августа 1914 года, когда война казалась неизбежной, Германия прошла через Бельгию и вторглась во Францию, но не смогла нанести ей быстрый нокаут, как того предусматривал план Шлиффена.

4 августа Британия объявила войну Германии на том основании, что та нарушила нейтралитет Бельгии, хотя подлинной причиной объявления войны было желания уничтожить Германию как экономического конкурента. Только на этом основании лидеры Британии решили присоединиться к Франции и России в первой мировой войне. В действительности, Бельгия вообще не упоминалась британским Кабинетом в процессе принятия решения о вступлении в войну против Германии. Бельгия использовалась лишь как предлог. Кроме того, если бы Германия не вторглась в Бельгию, сама Британия сделала бы это без раздумий.

Вскоре после вторжения во Францию через Бельгию Германия завязла в Битве на Марне, едва не достигнув своей цели – Парижа, что быстро положило конец «войне маневра». В сложившейся патовой ситуации и окопной войне ни одна сторона не могла достичь победы. Такое положение дел сохранялось до тех пор, пока американские силы не вступили в войну.

В итоге Германия проиграла войну, и именно на этом основании была объявлена единственной виновницей. Статья 231 Версальского соглашения формально обвинила Германию в развязывании войны, и это стало основой всех карательных мер против Германии. После окончания войны, когда страсти начали остывать, ряд историков, известных как «ревизионисты», вместо несдержанной пропаганды начали рассматривать реальные факты. Такие исследователи как Гарри Элмер Барнс (Harry Elmer Barnes), Чарльз Бирд (Charles Beard) и другие излагали отличную от общепринятой точку зрения. Барнс в своей книге «Происхождение Мировой Войны» (The Genesis of the World War, 1926) утверждал, что, согласно фактам, Сербия, Россия и Франция несли бо́льшую ответственность за развязывание войны, чем Австрия и Германия, причем ответственность Германии была меньше, чем Австрии. С точки зрения Барнса, «вина за войну» Германии была примерно равна вине Британии. Наиболее про-германская точка зрения сводилась к тому, что Германия оказалась втянутой в войну, которой она не желала, и поэтому была вынуждена защищать себя от алчных врагов, желавших уничтожения ее экономической мощи. За три месяца до начала войны президент Вильсон отправил в Европу своего личного представителя, полковника Эдварда Мандела Хауса, чтобы тот изучил ситуацию. Отчет полковника Хауса подтверждает точку зрения, что Германии угрожала военная агрессия со стороны России, Франции и Британии. В своем отчете он писал, что «когда Англия даст добро, Франция и Россия окружат Германию»[6] – именно это и произошло в конечном итоге. В действительности, Германия защищалась от агрессии Союзников.

Германия не хотела войны: она не получала от нее никакой выгоды, но только несла потери. В конце концов, Германия получала все, что желала, без войны, то есть путем экономического роста и доступа к колониям, из которых она извлекала ресурсы и которым продавала произведенные товары. Но Франция хотела войны мести против Германии за Франко-прусскую войну 1870-1871 гг., чтобы вернуть себе провинции Эльзаса и Лотарингии. Россия также хотелавойны с Германией, чтобы получить выход в теплые воды через Босфор, контролируемый Германией, а Британия хотела войны, чтобы раздавить торгового конкурента. Все три державы Союзников считали, что Германия становилась слишком большой и слишком сильной. Доказательством тому служит сам Версальский договор, основными положениями которого было сокращение физического размера Германии и ее экономической и военной мощи. Соглашение отобрало у Германии значительные части ее территории и отдало их другим странам, вместе с 6.5 миллионами германцев. Отдельная статья запрещала Австрии объединяться с Германией. Сообщалось, что во время мирных переговоров Жорж Клемансо, президент Франции, сказал: «В Германии живет на 20 млн. человек больше, чем нужно».

Германия не просто с самого начала не хотела войны, но и выдвигала мирные предложения еще в 1916 году, чтобы попытаться раньше закончить войну, и это при том, что тогда казалось, что Германия вот-вот одержит победу. Но Союзники не были заинтересованы в прекращении войны. Союзники хотели уничтожения Германии, именно это они и намеревались сделать с самого начала, поэтому все мирные предложения игнорировались. Очевидно, что Германия была жертвой, а не инициатором агрессии.

У Соединенных Штатов не было совершенно никаких оснований к вступлению в войну против Германии. Германия не сделала Соединенным Штатам совершенно ничего и ничем им не угрожала. Кроме того, американцы германского и английского происхождения составляли ядро американской культуры. У Соединенных Штатов с Германией были только хорошие отношения, и американцы всегда смотрели на Германию тепло и с восхищением. И хотя британская кампания анти-германской пропаганды, проводимая в Соединенных Штатах, влияла на общественное мнение, подавляющее большинство американцев все равно были настроены против вступления в войну. Но того же нельзя было сказать о правящей элите Америки. Американская элита была сильно англофильской, ее отношение к Великобритании не многим отличалось от отношения Канады и Австралии, и ей была присуща врожденная готовность прийти на помощь своей «метрополии». В те дни Америка практически была вассальным государством Великобритании.

Все это важные аспекты, но решающим фактором, толкнувшим Америку в войну, было давление, оказанное на президента Вильсона американскими жидовскими финансистами. Именно эти влиятельные жиды профинансировали политическую карьеру Вильсона. Без их поддержки финансами и СМИ он, вероятно, никогда не стал бы президентом. Эти жиды оказывали на Вильсона огромное давление, чтобы Соединенные Штаты вступили в войну на стороне Британии, чтобы гарантировать победу Союзников в обмен на Бальфурскую декларацию, обещавшую жидам «обетованную землю» в Палестине (об этом подробнее в следующей главе). Жиды контролировали большинство крупных газет, они контролировали Голливуд, поэтому в их руках были все необходимые средства для контроля американского общественного мнения. Потопление «Лузитании», телеграмма Циммермана и т.п. являлись не подлинными причинами, но лишь сфабрикованными предлогами.

У германского народа были все основания прийти в ярость от позорного мирного договора, который навязали ему победившие страны. Версальский договор был несправедливым и аморальным, он был силой навязан победителями проигравшим. Германию вынудили подписать соглашение с помощью голодной блокады, организованной британским ВМФ, которая привела к голодной смерти миллиона германцев, а также угрозой военного вторжения в Германию. Поэтому навязанный договор не имел никакой моральной или юридической силы, и Германия не была обязана соблюдать его, а имела полное моральное право отказаться от его исполнения, как только у нее появится достаточная для этого военная мощь.

И хотя вмешательство Америки в войну быстро положило конец кровавой бойне, оно имело катастрофические долгосрочные последствия для всей Западной цивилизации. Если бы Америка не ввязалась в войну, практически не вызывает сомнений, что война окончилась бы мирными переговорами, и ни одна сторона не одержала бы победы. Не было бы Версальского соглашения. Германия не была бы расчленена. Германия сохранила бы свою армию и свое мирное соглашение с Россией (Брест-Литовский мирный договор[7]). Вероятно, царь бы не отрекся, а Германская империя бы не пострадала. Большевизм, скорее всего, был бы подавлен в зародыше и не захватил бы контроль над Россией. Австро-Венгерская империя осталась бы цела. Уцелела бы и Оттоманская империя, что не позволило бы создать государство Израиль и не привело бы ко всем возникшим из этого негативным последствиям. Не было бы коммунистической революции в Германии, Венгрии и Италии. Не было бы гражданской войны в Испании. Не было бы второй мировой войны, холодной войны, коммунизм не захватил бы Центральную и Восточную Европу. Сформировалась бы единая Европа, вроде сегодняшнего Европейского Союза, только гораздо большего размера и гораздо более процветающая, локомотивом которой была бы Германия. Одним словом, Европа пришла бы в равновесие и стала бы экономической динамо-машиной всего мира. Вмешательство Америки в войну по своим последствиям стало, пожалуй, величайшей катастрофой за всю европейскую историю.

[1] Hochseeflotte – основной военный флот германских кайзеровских ВМС в ходе первой мировой войны, который базировался в Вильгельмсхафене.

[2] Оригинал цитаты: «Though the Germans accepted the treaty in the formal sense of agreeing to sign it, none took the signature seriously. The treaty seemed to them to be wicked, unfair, dictation, a slave treaty. All Germans intended to repudiate it at some time in the future, if it did not fall to pieces of its own absurdity».

[3] Scapa Flow – гавань в Шотландии на Оркнейских островах, к югу от острова Мейнленд. Во время Первой и Второй мировых войн здесь базировались главные силы британского военно-морского флота - Гранд-Флит. 21 июня 1919 года в Скапа-Флоу был затоплен собственными экипажами германский Флот открытого моря.

[4] Клеменс Венцель Лотар фон Меттерних-Виннебург-Бейльштейн – австрийский дипломат, министр иностранных дел в 1809-1848 годах, главный организатор Венского конгресса 1815 года.

[5] «Антанта» Британии, Франции и России в противовес «Тройственному союзу» Германии, Австро-Венгрии и Италии.

[6] Оригинал цитаты: «when England consents, France and Russia will close in on Germany».

[7] Сепаратный мирный договор, подписанный 3 марта 1918 года представителями России с одной стороны и Центральных держав (Германии, Австро-Венгрии, Османской империи и Болгарского царства) – с другой, о выходе России из первой мировой войны.