Продолжайте чувств.

Новый учебный год, последний курс. Воздух в замке был густым от ожидания перемен и горьковатым от запаха старых книг и сушеных трав. Гермиона Грейнджер зашла в кабинет зельеварения, привычная прохлада каменных стен встретила ее знакомым гулом тишины, нарушаемым лишь приглушенным шепотом. Она уловила обрывки разговоров от сбившихся в кучки учеников, прокручивая в голове новую, будоражащую информацию. В Хогвартс пришли два новых преподавателя, и оба, минуя все промежуточные ступени, сразу стали деканами факультетов. Это была беспрецедентная ситуация, пахнущая тайной и волей самого директора.

Зайдя на совместный урок зельеварения со слизеринами, Гермиона сразу нашла взглядом Пэнси Паркинсон, уже занявшую место у одного из массивных дубовых столов. Присаживаясь рядом, она уловила легкий аромат дорогих духов подруги — смесь нарцисса и чего-то холодного, металлического.

— Гермиона, слышала, что творится в школе? — тут же начала Пэнси, не отрываясь от полировки ногтя. Её голос был низким, доверительным шепотом, предназначенным только для их двоих. — Новые деканы, да еще и слизеринцы в прошлом. Я понимаю, что они с моего факультета, но это не радует. Вспомнишь Снейпа на первых курсах — это же был кромешный ад в мантии. — Пэнси повернула голову, и её тёмные глаза встретились со взглядом Гермионы. Поправляя чёрное бархатное декольте своей мантии, она подняла тонкую бровь, хмыкнув. — Сначала зельеварение с новым преподом, а потом ещё и трансфигурация. Да ещё так странно получилось: декан Слизерина ведёт трансфигурацию, а гриффиндорский — зельеварение. Это же полный бред, переворот с ног на голову! — Пэнси соблазнительно облизнула губы, облокачиваясь на спинку высокого стула. Её поза была непринуждённой, но в уголках губ играла напряжённая усмешка. — Но, по слухам, они должны быть чертовски привлекательны. К тому же, мы теперь старосты своих факультетов. Это... интересно, — она ехидно ухмыльнулась, переводя оценивающий взгляд на Грейнджер.

— Пэнси, ты хорошо учишься, да и я тебе помогаю на трансфигурации, — мягко, но с лёгким упрёком произнесла Гермиона, заправляя непослушные каштановые пряди за ухо. К седьмому курсу её волосы всё же поддались укрощению и стали чуть прямее, но отдельные завитки всё равно выбивались, создавая ореол вокруг лица. — Не думаю, что у нас будут проблемы. Просто будь внимательнее. Да и Аврора, — Гермиона кивнула в сторону сидевшей по другую сторону от Пэнси стройной брюнетки, — кажется сегодня особенно напряжённой и молчаливой.

Пэнси лишь фыркнула в ответ, собираясь что-то сказать, но в этот момент дверь кабинета с глухим стуком распахнулась.

В класс ворвалась, будто ледяной порыв ветра, статная фигура молодого мужчины. Он шёл стремительно и беззвучно, подол его мантии из чёрной, тончайшей шерсти взметался за ним, как тень гигантской птицы, напоминая своим ядовитым изяществом походку самого Снейпа. Его волосы цвета бледного лунного света, почти платиновые, были идеально убраны, открывая высокий лоб и острые, высеченные словно из мрамора, скулы. Даже свободный покрой мантии не мог скрыть ширины его плеч и собранной, готовой к движению фигуры. Он поднял бровь, вставая за преподавательский стол из тёмного вяза, и окинул присутствующих взглядом, холодным и безжизненным, как поверхность северного озера. Затем он приподнял руку — один резкий, отрывистый жест, и последние шёпоты замерли, подавленные этой внезапной тишиной.

Его глаза, серые и пронзительные, медленно скользнули по рядам. И на мгновение — такое короткое, что можно было принять за игру света, — задержались на Авроре Забини. Он помнил её совсем девчонкой, резвой и громкой, бегающей по вычурным газонам поместья Блейзов. Но сейчас в его взгляде не было ни тени того узнавания, что связывает людей общим прошлым. Лишь холодное, кристально чистое неодобрение, направленное на ученицу, позволившую себе слишком вальяжную позу. Аврора, будто её коснулись раскалённым железом, тут же выпрямила спину, лицо её стало маской учтивой отстранённости. Осознание пришло мгновенно: «знакомство с братом» не обеспечит ей здесь ни снисхождения, ни лёгкой жизни.

— Для тех, кто прослушал всю вчерашнюю информацию на пиру или был слишком занят коррекцией своей причёски, — его голос, низкий и ровный, без единой эмоциональной вибрации, разрезал тишину. Он бросил короткий, уничтожающий взгляд на одну из слизеринок у первой парты, уже начавшую строить ему томные глаза. Та моментально побледнела и уткнулась в учебник. — Меня зовут Драко Малфой. Для вас — профессор или мистер Малфой. И я здесь не для того, чтобы вам нравиться. Я здесь для того, чтобы в конце года хотя бы половина из вас не превратилась в груду пепла при попытке сварить простейшее противоядие, запачкав тем самым пол в моей лаборатории.

Он сел, его движения были экономичными и точными.

— Сегодня — проверка остаточных знаний. Страница триста девяносто четвёртая. Ваша задача — приготовить «Живую Смерть». Я буду оценивать не только результат, но и процесс. Малейшая неточность в измельчении корня асфоделя, не тот оттенок пара при добавлении настойки полыни — и каждый из виновных получит «Неудовлетворительно», которое будет крайне сложно исправить. Приступайте.

После этих слов он откинулся на спинку кресла, сложив длинные пальцы перед собой. Его взгляд, пустой и аналитический, скользил по студентам, заставляя кожу под мантиями покрываться мелкими мурашками. Это был взгляд хищника, наблюдающего за стаей потенциальной добычи.

Пэнси Паркинсон обиженно вздохнула, закатив так выразительно глаза, будто хотела рассмотреть собственный затылок.

— Хуже Снейпа, — прохрипела она, почти беззвучно, переведя взгляд на Гермиону. — Я готова поклясться своей коллекцией зелий для волос. — Она пихнула подругу локтем в бок, наблюдая, как та с привычной академичной точностью начинает отмерять воду для своего медного котла.

— Пэнси, сосредоточься, — тихо, но твёрдо ответила Гермиона, не отрываясь от работы. — Зная Снейпа, я готова оспорить, что хуже него может быть вообще кто-либо. Но твоя паника точно не улучшит цвет зелья.

— Ладно, ладно, мисс «всезнайка», — проворчала Пэнси, но всё же взяла в руки палочку. Через мгновение её губы снова растянулись в хитрой улыбке. — Однако я могу признать один объективный факт: этот новый препод — красавчик. Безобразно, отталкивающе красив. Как ледяная гравюра.

— Пэнси! — Гермиона нахмурилась, её щёки слегка порозовели. — Он наш преподаватель! Я понимаю, что мы все совершеннолетние, и я, по несчастью, на год старше вас, но это... это совершенно некорректно! — Она качнула головой, стараясь отогнать навязчивую мысль, но её взгляд невольно снова скользнул к возвышению, где сидел профессор Малфой. Пэнси, чёрт побери, была права, и ей пришлось это молча признать. Нахмурившись ещё сильнее, она с удвоенной яростью принялась крошить корень асфоделя.

— Жаль только, что не в моем вкусе, — философски добавила Паркинсон, цокая языком. — Мне подавай брюнетов. Тёмных, страстных и... желательно, не смотрящих на меня так, будто я амёба под увеличительным стеклом.

Ближе к концу урока зелья были готовы. Воздух в кабинете стал тяжёлым и сладковато-горьким. Гермиона нервно прикусила губу, создавая на ней чуть заметную белесую полоску. Её зелье обрело нужный серебристо-дымчатый оттенок и застыло в колбе абсолютно прозрачным, без единой взвеси. Она перелила его в высокий флакон из тёмного стекла и поставила на парту с лёгким, едва слышным стуком.

К их столу профессор Малфой подошёл, когда осмотрел уже все зелья. От него по-прежнему веяло холодом и аристократичной, непреодолимой дистанцией. Он молча взял флакон Гермионы, поднёс к свету, наблюдая, как в жидкости играют перламутровые переливы. Затем проделал то же самое с зельем Пэнси, слегка, почти незаметно кивнув. Его внимание на секунду привлекла колба Авроры Забини, но он ничего не сказал, лишь слегка сузил глаза.

Наконец, он поставил флакон Гермионы обратно на стол. Его пальцы, длинные и белые, на мгновение задержались на матовом стекле.

— Староста Гриффиндора, — произнёс он, и его голос прозвучал тихо, но с такой чёткостью, будто слова были высечены прямо в её сознании. — Сегодня вечером, после ужина, жду вас в этом кабинете. Восемь часов. Мне необходимо ознакомиться с начальными отчётами по факультету и посвятить вас в дальнейший учебный план. Будьте точны. Урок окончен.

Не дав ей возможности ответить или задать вопрос, он поправил безупречно сидящий манжет своей мантии и так же бесшумно, как и появился, удалился в свою лабораторию, которая скрывалась в глубине класса. Дверь закрылась за ним беззвучно, оставив после себя лишь лёгкий, неуловимый шлейф холода и запаха морозного воздуха, старого пергамента и чего-то ещё — острого, опасного и неизвестного. Гермиона невольно вздрогнула, ощущая, как странное, тревожное ожидание сжало её сердце, если она совершит ошибку, ей точно конец.