Продажа наркотиков Новоазовск
Продажа наркотиков НовоазовскПродажа наркотиков Новоазовск
• • • • • • • • • • • • • • • • •
Продажа наркотиков Новоазовск
• • • • • • • • • • • • • • • • •
Гарантии ❗ Качество ❗ Отзывы покупателей ❗
• • • • • • • • • • • • • • • • •
👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇 👇
Наши контакты:
▶️▶️▶️ (НАПИСАТЬ ОПЕРАТОРУ В ТЕЛЕГРАМ)️ ◀️◀️◀️
👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆 👆
• • • • • • • • • • • • • • • • •
🚩 ИСПОЛЬЗУЙТЕ ВПН (VPN), ЕСЛИ ССЫЛКА НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!
🚩 В Телеграм переходить только по ссылке что выше! В поиске тг фейки!
• • • • • • • • • • • • • • • • •
Продажа наркотиков Новоазовск
По данным Генпрокуратуры Украины, накануне войны наркотики в стране употребляли от одного до полутора миллионов человек. Специально для «Новой газеты. Европа» журналист Андрей Каганских рассказывает, с чем сталкиваются украинские наркопотребители во время активной стадии боевых действий. Программа заместительной терапии на грани исчезновения, а доставать препараты пациентам приходится на свой страх и риск — под угрозой попадания в плен или гибели на мине. Девушка — наркопотребитель: раньше она употребляла стимуляторы, но затем перешла на героин. Последние полтора года Лена употреблять наркотики бросила: она вступила в программу заместительной терапии — в Украине наркозависимые могут получать препараты, помогающие побороть зависимость от наркотиков. Во время войны Лена и ее мать прятались от обстрелов в подвале девятиэтажки в Левобережном районе. В какой-то момент у Лены стали кончаться выданные медсестрами опиоиды. Без них начался абстинентный синдром — он же синдром отмены, на жаргоне его еще называют «ломкой». Именно из-за него Лене пришлось покинуть убежище в двадцатых числах марта — она говорит, что без электричества и интернета потеряла счет дням: была надежда, что в наркологической клинике остались нужные ей лекарства. Что-то пролетало, глушило, — Лена описывает, как по пути в клинику попала под обстрел «Градов». Трупы валялись по всему городу. Дома горели». На довоенных фотографиях наркодиспансер — это зеленое двухэтажное здание с сеткой-рабицей на окнах. Лена рассказывает, что на втором этаже опустевшей клиники пол был засыпан обломками обрушенного потолка. В поисках нужных препаратов она обыскивала кабинеты. Ей удалось найти несколько блистеров бупренорфина — полусинтетического опиоида, который используется в заместительной терапии. Она вынула таблетки из упаковки и спрятала в стеклянной баночке с лекарством для сердца «Кардиомагнил». Пока девушка искала препараты в клинике, в подвал, где они прятались с матерью, пришли солдаты — из России или «ДНР», Лена не знает. Они увели всех, кроме нескольких стариков с инвалидностью. Спустя несколько дней Лену тоже задержали — неподалеку от ее дома, когда она отправилась искать еду. По ее словам, это были люди, переодетые в форму украинских военных. Когда она попыталась бежать, ее повалили на землю и в наручниках отвезли на блокпост в селе Безыменное неподалеку от Мариуполя. В палатке на блокпосту, рассказывает Лена, у нее взяли отпечатки пальцев и сфотографировали в анфас и профиль. Проводившая досмотр женщина нашла у нее таблетки бупренорфина из клиники — пришлось рассказать об участии в программе. Военные, говорит Лена, просмотрели ее профиль в фейсбуке и нашли там черно-белое фото в заводской каске, из-за которого решили, что она может быть снайпером. После, по словам Лены, ее повезли дальше вдоль побережья Азовского моря, глубже в контролируемые «ДНР» территории — в Новоазовск. Там, вспоминает девушка, ее несколько дней удерживали — Лена говорит, это было помещение, закрытое железной дверью с небольшим окошком и решетками на окнах. Там ее держали одну. По ее словам, на третий день ее вывели на допрос: замотали руки скотчем и надели шапку так, чтобы она закрывала глаза. Снова допрашивали про работу снайпером. Девушка рассказала военным про родственников, живущих в поселке неподалеку от Новоазовска. В автомобиле мужчины в форме без опознавательных знаков говорили Лене, что везут ее на казнь, но привезли в поселок к родственникам. Один из них рассказал Лене, что хотел посадить ее из-за таблеток бупренорфина, но передумал. Мужчина явно понимал, о чем говорил: в году в «ДНР» за ввоз на территорию республики бупренорфина соцработницу Наталью Зеленину приговорили к 11 годам лишения свободы по статье о контрабанде наркотиков. Так бы на девять лет посадили. Я видел конченых наркоманов, а ты не сильно уработанная. Начинай жизнь с чистого листа, иначе умрешь от передоза», — так Лена вспоминает слова мужчины в форме. Девушка говорит, что ей удалось связаться с матерью: оказалось, что она сейчас находится в России. В Киевской области у Лены живет дочь, осенью она пошла в первый класс школы. Сейчас Лена живет у родственников, у нее до сих пор нет доступа к опиоидным препаратам — заместительной терапии в «ДНР» нет, как и в России. Хотела кровь себе пустить. Пробное введение заместительной поддерживающей терапии или ЗПТ в Украине началось в году. До войны в стране уже много лет полноценно работала государственная программа, с помощью которой вставшие на наркологический учет наркопотребители с зависимостью от опиоидов например, героина могут бесплатно получать препараты, которые позволяют со временем побороть зависимость. Вместо уличных наркотиков неизвестной чистоты и происхождения пациенты программы получают произведенные на заводах опиоиды метадон и бупренорфин в виде раствора для питья или таблеток. От этих препаратов при правильной дозировке не меняется сознание, они позволяют социализироваться. Но как и другие опиоиды, при резком прекращении приема они вызывают синдром отмены. Оператор горячей линии украинского фонда «Надежда и Доверие» Наталья Карагашова рассказывает, что за последние шесть дней приняла звонков. Это горячая линия для наркопотребителей и пациентов ЗПТ. Сейчас на нее как правило звонят люди из регионов, где происходят активные боевые действия — с вопросами про доступность препаратов заместительной терапии и то, в каких городах их можно получить. Всего за март года операторы горячей линии провели консультаций — это в три раза больше обычного. По словам Карагашовой, в Украине работали два фармакологических завода, производящих заместительную терапию — в Одессе и Харькове, но сейчас оба приостановили выпуск опиоидов «Новой газете. Европа» не удалось получить ответы от представителей этих заводов до публикации статьи. Уже произведенные лекарства закупил Центр общественного здоровья Минздрава Украины — их должно хватить примерно до сентября, рассказывает Наталья. Согласно данным благотворительного фонда «Альянс общественного здоровья», в Украине в году насчитывалось более тысяч людей с опиоидной зависимостью. Это только известные системе здравоохранения случаи: по словам сотрудников украинских благотворительных фондов, в Украине, как и в России, далеко не все наркозависимые встают на учет. Из зарегистрированных системой наркозависимых около 16 тысяч человек принимают участие в государственной программе заместительной терапии. Из-за обстрелов неизвестно, будет ли следующая поставка». По нашим данным, во многих городах в Западной \\\\\\\\\\\\\\[Украины\\\\\\\\\\\\\\] есть заместительная терапия. Но все равно препарат постепенно заканчивается», — подтверждает директор «Всеукраинского объединения наркозависимых женщин» и глава правления фонда «Надежда и Доверие» Татьяна Лебедь. На шестой день войны в Киеве Татьяна Лебедь помогала организовать раздачу метадона по государственной программе. Из-за того, что перестал ходить общественный транспорт, а также из-за блокпостов и перекрытых мостов медсестры не могли добраться до клиники, где выдают препараты. Их туда отвез волонтер, в итоге медсестры работали под звуки взрывов. По ее словам, медсестры тогда получили только треть от необходимого количества таблеток. Она говорит, что пациентам заместительной терапии, у которых еще есть доступ к препаратам, доктора из-за дефицита снижают дозировки — это приводит к стрессу для наркозависимых. По сути — к менее ярко выраженному синдрому отмены, объясняет нарколог Гела Каландия. Волонтер территориальной обороны Киева Виталий — пациент заместительной терапии, не входящий в официальную статистику. Он не стоит на учете и получает опиоиды при помощи частных врачей и аптек. После начала войны государственные программы продолжили свою работу, а их частные аналоги — нет. Большинство частных наркологических клиник, где можно получить рецепт на опиоиды, не работает — и в аптеках метадона и бупренорфина больше нет, говорит Татьяна Лебедь. Если нет разрешения от военной администрации, то проехать нереально. Одна аптека на Левом берегу продает \\\\\\\\\\\\\\[метадон\\\\\\\\\\\\\\], но там очереди человек в день. Я был в этой очереди, посмотрел и, не впечатлившись, уехал обратно, потому что у меня есть работа \\\\\\\\\\\\\\[в сфере общественного здоровья\\\\\\\\\\\\\\] и есть обязательства перед собой и перед людьми». В переписке Виталий показывает фотографию оружия, выданного ему в теробороне — ручной пулемет Калашникова с ночным прицелом лежит на ламинате в его квартире. Виталий говорит, что блокпост, за которым он закреплен, находится в метрах от его дома — в зоне прямой видимости из окна его квартиры. В теробороне Виталию разрешили стрелять прямо из окна, но до этого не дошло: за время войны линия фронта не подходила к его дому ближе чем на 20 километров. Виталий борется с «ломкой» с помощью аптечного препарата «Лирика» — это торговое название прегабалина. Его используют для купирования эпилептических припадков — а еще для снятия симптомов «ломки». Виталий рассказывает, что для снятия синдрома отмены от больших доз метадона зависимые принимают блистер в день. Это больше максимальной дозировки из инструкции. Виталия эта участь избежала — до войны он принимал метадон только по выходным. Виталий рассказывает, что без этого препарата не мог бы участвовать в теробороне. Он говорит, что не испытывал синдром отмены во время дежурства: «Я не могу себе этого позволить. Или напьюсь какого-то обезбола — ничего со мной не будет». Он добавляет, что «Лирика» не снимает боль — и что на это лекарство можно легко подсесть, то есть получить зависимость. Я сам не ожидал такое увидеть». По словам Виталия, на черном рынке метадон сейчас тоже не купить — с началом войны вещество подорожало в три раза, но даже по такой цене его сложно найти в продаже из-за дефицита. По его словам, из-за блокпостов наркотики стало сложнее транспортировать по стране. Оператор розничного магазина с наркотиками в Telegram говорит, что цены на товары в его ассортименте с начала войны выросли в два раза. Многие переехали на Запад \\\\\\\\\\\\\\[Украины\\\\\\\\\\\\\\] и употребляют там. А те, кто остался — отчаянные. Берут \\\\\\\\\\\\\\[закладки\\\\\\\\\\\\\\] до комендантского часа», — пишет он в чате. Ничего не мешает теробороне сказать «покажи, что под бронежилетом» — и все». Он раздает шприцы и презервативы наркопотребителям, чтобы снизить количество заражений ВИЧ. Из-за того, что российская армия занимала населенные пункты в Киевской области, с некоторыми из наркозависимых сейчас нет связи, рассказывает Вадим: «У многих телефоны забирали русские солдаты а в них \\\\\\\\\\\\\\[сим-карты\\\\\\\\\\\\\\]. Как минимум о четырех людях у нас нет данных вообще. Их не видели и не слышали с конца февраля. Пока что числятся как без вести пропавшие». Вадим рассказывает, что его организация до сих пор не может доставлять помощь — например, шприцы. Даже после снятия оккупации российских войск в некоторые районы Киевской области гражданских лиц не пускают — из-за работы саперов. Как следствие, может пойти волна заражения ВИЧ». Наталья Калужская провела в Мариуполе с мужем 21 день войны. Из-за работы она упустила эвакуационный поезд — надо было раздать заместительную терапию пациентам. К 28 февраля было понятно, что препаратов у наркозависимых должно хватить хотя бы на ближайший месяц. Следующего эвакуационного поезда уже не было. Наталья — волонтер украинского благотворительного фонда «Волна» и «Всеукраинского объединения наркозависимых женщин», параюрист. Она рассказывает, что связь в городе пропала 2 марта. На записи последнего входящего звонка на ее телефоне \\\\\\\\\\\\\\[есть в распоряжении «Новой газеты. Европа»\\\\\\\\\\\\\\] — встревоженный голос ее подопечного. Хриплый мужчина, у него и его супруги другие наркозависимые отобрали ранее выданный докторами метадон. Что делать, я не знаю. Пришли в гости и забрали, — говорит Наталья. Дом Натальи пострадал от обстрелов в самые первые дни войны — на видео, которое она сделала 26 февраля, видно, что в доме разбиты все окна, двор завален стеклами. Пришлось жить в убежище неподалеку от Драмтеатра, здание которого 16 марта разрушила ракета. Наталья и ее муж в убежище занимались волонтерством. Там, по словам Натальи, находилось взрослых и детей, некоторые из которых болели. В разговоре Наталья описывает очереди за едой, постоянный детский плач и неприятный запах — туалеты было нечем смывать, в них ходили только дети, взрослые выходили на улицу, несмотря на обстрелы. Наталья и ее муж — и сами пациенты заместительной терапии. Таблетки кончались, дозировку пришлось снижать. Из-за этого Наталье стало плохо, но людям в убежище она сказала, что болеет. Блокпостов никаких не было — ни русских, ни украинских. Они были разорваны — остались только воронки и поваленная техника», — описывает эвакуацию Наталья. Только официально в Мариуполе было зарегистрировано три тысячи наркозависимых. Лично подопечных Натальи — триста человек, которым нужно регулярно получать поддерживающую терапию. С начала войны на связь вышли только восемь из них. Что происходит с остальными — неизвестно. Станьте нашим другом. Синдром отмены в «ДНР» летняя жительница Мариуполя Лена имя изменено по просьбе героини в интересах ее безопасности 10 лет проработала на заводе «Азовсталь» — том самом, на котором в этим дни держат оборону бойцы Вооруженных сил Украины. Как работает и чувствуется «ломка» Как работает и чувствуется «ломка». Фото: unsplash. Фото: pixabay. После допроса ее вернули в камеру. Затем — опять скотч на руки, шапка на глаза. Заместительная терапия во время войны Пробное введение заместительной поддерживающей терапии или ЗПТ в Украине началось в году. Что это за вещества и как работает заместительная терапия? Опиоиды по рецепту в аптеке Опиоиды по рецепту в аптеке. Мина по дороге к закладке По словам Виталия, на черном рынке метадон сейчас тоже не купить — с началом войны вещество подорожало в три раза, но даже по такой цене его сложно найти в продаже из-за дефицита. Битва за метадон Наталья Калужская провела в Мариуполе с мужем 21 день войны. Андрей Каганских , специально для «Новой газеты. Главный редактор «Новой газеты Европа» — Кирилл Мартынов. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности. Новости Истории Мнения Видео Стать другом.
Купить закладку Лирика капсулы 300 мг Белозёрское
Объявления/Луганск/Ровеньки/Алчевск/Стаханов ЛНР
Продажа наркотиков Новоазовск
Купить МДМА Кристаллы закладку Волноваха
Продажа наркотиков Новоазовск
Купить Соль, бошки, шишки Снежное
ООО 'СИБТРЭЙДИНГ'
Соль, бошки, шишки Горняк купить
Продажа наркотиков Новоазовск
Купить Экстази, Лсд 25 Белозёрское
Происшествия
Продажа наркотиков Новоазовск
Лирика капсулы 300 мг Краматорск
Продажа наркотиков Новоазовск
Продажа наркотиков Новоазовск
Купить Кокаин, мефедрон закладку Моспино