Продавец перчаток

Расскажу, как было; хоть было это давно, а всё помню ясно и отчётливо. Мне кажется, я готов снова повстречаться с ней... Но всё по порядку. А, забыл представиться – я Алан Трэвис – продавец перчаток тут на углу. Мне 117 лет. Ой, тьфу ты! Вы невесть что обо мне подумаете! Мне уже 118 стукнуло. Так что я уже целый век как совершеннолетний. Вообще я продавец перчаток в третьем поколении! Ещё мой пра-пра-пра... а, кого я обманываю. Я подрабатывал в те каникулы. Мне ж тогда было 18, и я был тощий и кривозубый. И мне не то чтобы везло. Но я не был замухрышкой, совсем наоборот, девчонки меня вроде как любили. Собственно, они (и моя щедрость) частично и были виной тому, что вместо отдыха за границей я натягивал на потные ладони жителей своего городка куски кожи, замши... даже сеточки были в продаже! Расходились быстро, в основном разбирали их тинейджеры с претензией на «панкушность». Вы же знаете, они обожают всё без пальцев, без коленок, без... В общем, быстро их скупали.

Я не жалел, что подрабатываю именно здесь, у торгового центра; бывало, часами покупатель не идёт, а ты сидишь, куришь украденные у отца сигареты (картинно затягиваясь и борясь с желанием прокашляться) и глядишь на прохожих. Надо сказать, парнем я был вредным, любил потыкать пальцем в спину и посмеяться. Я вовсе не был злым и противным, но мой зоркий взгляд всегда выхватывал из толпы людей странных и необычных... ну или просто убогих. Ну, я ещё мог понять длинные рукава и штаны в сорокоградусную жару (мало ли, религия!), но когда мимо проходил человек явно за двести (фунтов, я имею в виду) в весьма минималистичном наряде – тут уж я не скупился на гадости. Надо же было как-то себя развлечь!

Всех городских красоток я знал наперечёт, так что поглазеть особо было не на кого. Наоборот, я молился, чтобы знакомые девчонки меня не заметили – подумать только, какой позор! Алан продаёт перчатки! В июле! Катастрофа, смерть моей репутации. Так что я избегал громких разговоров и старался не привлекать внимания. С другой стороны, мне никогда и не приходилось унижаться, подзывая народ криками, не хочет – и не надо, и не заставишь, в конце концов, какой идиот будет летом носить перчатки! Да и процент от продаж мне не перепадал. Так что я не особо старался и не парился; мистер Симс меня ругал на чём свет стоит и грозил увольнением, однако человек он был добрый и в самую жару всегда отпускал выпить лимонаду или поесть мороженого, ведь школьник – он и есть школьник. Впрочем, через год я уже собирался в колледж. 

Так или иначе, мне предстоял месяц тяжкого низкооплачиваемого труда, но по воскресеньям я не работал, и никто не мог меня заставить! Конечно, у меня была подружка. То ли Шелли, то ли Салли. Не помню, я их слишком часто менял. Только потом, пережив болезненный развод после измены жены, я осознал, как обидно было девушкам, когда я их бросал. А мне-то было наплевать, сегодня одна – завтра другая! Ушлёпок. В общем, как-то раз, в субботу, я сидел в старом плетёном кресле, надвинув кепку на лицо и лениво отмахиваясь от всяких летающих существ. В тот день я продал только одну пару лайковых перчаток кричаще красного цвета одной даме без намёка на вкус... и талию. Она ещё и заплатила мелкими монетками, а я это ненавидел! Короче, очередной день, когда я ленился, устал от жары и был раздражён. Как раз из-за ссоры с «то ли Шелли, то ли Салли». Она вдруг поняла, что я больше не горю желанием её раздеть, и поставила дешёвый ультиматум – или я проведу с ней всю субботу за городом, или она уйдёт к этому, как его... То ли Тому, то ли Тиму. Последние меня не беспокоили, кого бы она ни имела в виду. Том был моим одноклассником и явно мылся только по праздникам, а Тим... Я вас умоляю, Тим! Ну, вы поняли – не конкуренты они мне. Да и Шелли-Салли мне поднадоела, она имела глупость поставить себе брекеты, и теперь я целовался с мышеловкой.

Несмотря на недостатки, она мне всё же ещё нравилась, но в субботу я с работы уйти не мог никак. Симс и так был на меня зол – я пролил пиво на Замшевые Пальчики. Эти Пальчики к нам только завезли, вроде как очень модные перчатки, с особым покрытием и бла-бла-бла-как-ты-мог-Алан. Так что в эту субботу я ещё и бесплатно работал. Сами понимаете, это был лучший день лета для меня! Поэтому, услышав приближающийся стук явно острых каблучков, я закатил глаза и весь передёрнулся – что ещё надо от меня этой девке!... И специально не поднимал кепку, пусть себе подходит и говорит, что вздумается – я и не шевельнусь! Цок-цок-цок. Встала. Я услышал тяжелое дыхание и шорох. Зря стараешься, подумал я. Потом до моего слуха донеслись всхлипы и стоны и что-то типа «не помогает, чёрт возьми, не помогает». И не поможет, мысленно уверил её я.

Но тут я уловил аромат. Тот самый, который иногда чувствую во сне и просыпаюсь, с надеждой оглядываясь. Но довольно быстро разочаровываюсь. И сколько глаза не протираю, вижу только свою глупую физиономию в зеркале напротив кровати. Сколько времени я убил в парфюмерных магазинах, пытаясь найти что-нибудь хоть отдалённо напоминающее тот удивительный запах.

Итак, я учуял аромат. И именно это побудило меня снять кепку, потому как теперь я был абсолютно уверен, что это не Шелли. Смотрите-ка, вспомнил-таки её имя! Просто я очень хорошо знал её духи – они были сладкие, цветочные, приторные. И всегда они, никогда другие. Я несколько раз просил её сменить их, но она начинала лепетать какую-то чушь в духе я-наконец-нашла-свой-аромат-и-не-тебе-мне-указывать. Нашла, так нашла. Но в шею я её целовать остерегался, нет, спасибо, так и сознание можно потерять. Значит, снимаю я кепку и оглядываюсь. И тут вижу неподалёку девушку, сидящую прямо на обочине (а камни-то, наверно, были раскалены), в длинном чёрном платье, ну совершенно не по погоде, в шляпке с вуалью и в неудобных на вид туфлях на тонкой шпильке. Она сидела, ухватив себя за локти, и опустив голову. Рядом с ней лежала какая-то баночка, такие обычно бывают с кремом для лица или для рук. Я засмотрелся на неё, но вдруг услышал громогласный крик:

– ТЫ ЧТО, ПАРЕНЬ, ГЛУХОЙ?! МНЕ НУЖНЫ ОЧКИ!

Надо мной нависла бабища с красным лицом. Девушка на обочине подняла голову.

– Извольте заметить, здесь продают ПЕРЧАТКИ. Эй, вам внатуре нужны очки! – рассмеялся я. Хорошо, что мистер Симс меня не слышал, это было бы последней каплей для него и последним рабочим днём для меня.

– Какие ещё перчатки!!! – возопила она в непонятном мне приступе ярости. Наверно, ей муж изменил. Или суфле не поднялось.

– ПЕРЧАТКИ, МЭМ! Кожаные, замшевые, какие угодно! – я уже сам кричал что есть мочи. Девушка обернулась на мой голос, но из-за вуали не видно было лица.

А женщина тем временем пронзила меня взглядом и, шумно шагая, понесла свою тушу по дороге. Да ещё и пнула моё кресло. Может, это показалось ей драматичным. Да ладно, сказал я себе, не бери в голову, может, она всё утро сегодня репетировала этот спектакль! Я прямо увидел, как она, сидя за столом, строчила в блокноте: «...пункт последний: пнуть кресло и уйти, шаркая ногами, с чувством собственного превосходства». Я ухмыльнулся своим мыслям и тут заметил, что девушка сняла вуаль и неуверенно улыбается мне в ответ. Она встала, отряхнула юбку и медленно подошла ко мне. Крем она так и оставила лежать на асфальте. Я смотрел на неё во все глаза, всё больше убеждаясь, что она иностранка. Подойдя ко мне вплотную, она робко кашлянула. Я вскочил и протянул ей руку:

– Алан Трэвис, к вашим услугам. (Я никогда прежде так не говорил!)

– Меня можно называть Катарина, - произнесла она довольно скрипучим голосом, но руку не пожала. Воображала, подумал я.

– А меня можно называть Ал, - пошутил я, поддразнивая её. Она помрачнела, и я решил заткнуться.

– Катарина Мэд. Но вы не волнуйтесь, я вовсе не сбрендившая злючка.

– Ну что вы. Чем могу быть полезен? Дайте угадаю – вам нужны чёрные перчатки?

Она захохотала и запрокинула голову, я даже её гланды увидел. Затем она так же резко сделала серьёзное лицо и проскрипела:

– Вы даже не представляете, как они мне нужны! Перчатки! Да! Это называют перчатками! Эти штучки закрывают руки!!!

Я стал беспокоиться о её психическом здоровье. Но она так искренне мне улыбалась... как-то по-особенному. Только глазами. Да, её глаза мне улыбались, и я решил не обращать внимания на странности в её поведении.

– Да, мэм. Они закрывают руки, а так же служат знаком хорошего тона. Я располагаю большим количеством чёрных перчаток, позвольте вам...

– Я хочу блинные. Мне нужны блинные перчатки. Самые блинные. 

Я рассмеялся.

– Вы, наверное, имеете в виду длинные?

И, о святые праведники, она опять запрокинула голову и зашлась в этом чудовищном хохоте. У меня уже уши заложило. Я достал самые «блинные» перчатки, какие только у меня были, и протянул ей. Обычно после этого человек просил их натянуть на руку, спрашивал цену, присматривался и давал мне одно из двух – либо деньги, либо перчатки. Но Катарина при виде перчаток просто просияла, выхватила их у меня из рук и начала отходить. Да, именно так, самое подходящее слово. Она ни слова не произнесла, и стала делать шаги назад, сложив руки на груди так, чтобы мне не было их видно. Но я ещё в начале разговора заметил, что они у неё выглядят так себе.

– Мисс Мэд, эти перчатки стоят...

– О да, стоят, Ал, они стоят! – она сделала ещё несколько шагов, затем засмеялась, развернулась и... побежала!

– Мэм!!! Стойте!!! Вы же не заплатили!!! Вы забыли отдать мне деньги!!! – на нас в изумлении оборачивались прохожие. А Катарина встала как вкопанная, повернулась ко мне и задала наименее ожидаемый вопрос:

– Как тебе нравится мой м-а-к-и-я-ж? Я правильно сказала?

– Эээ... разве это имеет отношение к делу?

– Просто ответь!

– Мисс Мэд, вы очень красивая девушка, я бы вам с радостью подарил эти чёртовы перчатки, но мой хозяин...

– АЛАН! – прогремела она. – Не уходи от ответа! – Я подумал, что лучше не спорить. Она нетерпеливо смотрела на меня и выжидала.

– Чудесный макияж! Вы выглядите замечательно! Как выразительно подчёркнуты глаза! – С чего это я так раскудахтался? Такие фразочки были скорее в стиле Шелли. Но этой ненормальной понравилось. Она вроде как собралась протянуть мне руку, но передумала, и спрятала её подмышкой.

– Это именно то, что я хотела услышать. Большое спасибо за перчатки, ты меня выручил! Теперь ты больше никогда меня не увидишь, – она послала мне воздушный поцелуй и побежала дальше своей дорогой.

– Но ты всё ещё не расплатилась со мной! – я, сам того не замечая, перешёл на «ты». А она обернулась и прокричала, не замедляя шаг:

– Я расплачусь, Ал, вот увидишь!

– Но ты же сама сказала, что я больше не увижу тебя!

– Значит, я уже расплатилась с тобой! Мне пора, у меня свидание! – и она повернула за угол, придерживая длинную юбку и стуча каблучками. Я ничего не понял и хотел за ней погнаться, но почему-то не сделал этого. Что меня остановило в тот момент, сам не знаю. Я только лишь нагнулся и поднял с земли баночку, которую она оставила. Крем для рук. Разглаживает кожу и придаёт ей свежий молодой вид. Ей же всего двадцать пять на вид, подумал я. Но мои думы сразу же перешли к перчаткам и неотданным деньгам. Я тяжело вздохнул и мысленно попрощался с выходными. 

Но, как ни странно, всё в тот день обошлось. Более того, у меня как-то всё начало складываться невероятно удачно! Она будто сняла с меня какую-то порчу. Пока все кашляли, чихали и боролись с гриппом, я спокойно ел замороженный йогурт. Эпидемии и болезни обходили меня стороной, аллергии и мигрени меня игнорировали! И я не придавал этому особого значения. Но мои близкие придавали. Ведь раньше я был ходячим невезением, умудрялся подхватить самые идиотские болячки в самый неподходящий момент. Но с той самой встречи с Катариной Мэд я как-то по-новому стал наслаждаться жизнью, она казалась мне безоблачной и долгой. Очень долгой. Я окончил колледж, начал работать, женился, завёл детей, купил дом – в общем, жил размеренной жизнью. Развёлся – тоже дело обычное. К тому времени мне было сорок пять, и я был здоров как бык. Затем мне стукнуло пятьдесят, шестьдесят, семьдесят... Когда я отмечал свой сотый день рождения, на него никто не пришёл. Все, кого я знал и любил, были на том свете. А мне было сто лет, и я даже не болел! Это был очень грустный день. Вечером я вышел прогуляться и присел выпить чаю в одной из уличных кафешек.

Старая официантка принесла мне чашку и проговорила:

– Похоже, госпожа Смерть никогда к вам не явится. Прекрасно выглядите, мистер Трэвис. Вы у нас прямо легенда.

– Спасибо, дорогая, – я улыбнулся. Но когда она отошла, я вдруг проговорил её первые слова. Я мысленно повторял их снова и снова, пока пил чай в любимом кафе у дома, и вспоминал жаркий субботний день в те каникулы, когда я подрабатывал продавцом перчаток. С того самого вечера я не перестаю спрашивать себя – хочу ли я её увидеть?... Костлявые неприглядные руки. Бедняжка. Надеюсь, её свидание прошло удачно. Ведь на ней были Замшевые Пальчики. И она за них расплатилась.