Прочитано

реквест для @LittleMintPancake

Мимо пробегают счастливые, смеющиеся дети. Темные глаза впиваются в тарелку, разглядывая каждую неровность желтовато-зеленой массы под тусклым светом доживающей последние дни лампочки. Бледная рука тянется к стакану, пока он инстинктивно делает глотки, лишь бы увидеть заветные цифры там, внизу на граненном стакане. 51. Снова. Ким Докча тихо вздыхает, наконец обращая внимание на происходящее вокруг. Одноклассники, которые уже доели и убегают, что-то крича. Счастливые. Слезы, которые формируют ком, отвратительно режущий горло изнутри. Вставая, он берет потрёпанный не временем рюкзак, относя целую тарелку к груде таких же нетронутых, но уже остатков, которые будут скормлены собакам. Юноша разворачивается, стараясь как можно скорее уйти из этого места.

Клеймо, от которого он никогда не отделается, издевки, которые будут преследовать его до конца дней и эти удары словами, действиями, по настроению. Здесь, дома, на улице. Везде. Сын алкаша, который продаст последнее за жалкую стопку водки и мать, которую он лучше бы и не знал. Лучше бы она оставалась на своей работе как можно чаще, лишь бы не дома, лишь бы не в его комнате. Голод берет свое и он чувствует предательское урчание в животе, поднимаясь по облезлым ступенькам, которым, кажется, нет конца. До начала урока еще 5 минут, лучше не спешить. У них всегда будет время достать его. Даже сейчас, когда он просто шел.

– А, Докча. – рука, которая не первый раз делает больно, с силой ударяет его по спине – Ты же купишь нам сигареты? Как настоящий друг. – запах мяты ударяет в ноздри старшеклассника, заставляя его невольно сжаться в кокон.

– Ну конечно он купит, не зря же ему целых 17 лет исполнилось 31 января. Почти 18 – на Докчу сильно наваливаются, словно показывая, кто контролирует ситуацию, пока они втроем поднимаются.

Мимо проходят учителя, он смотрит на них с какой-то надеждой, что вот, сейчас…они не пропустят эту ситуацию, разберутся, но. Ничего не происходит.

– 15 февраля – все же решает поправить Докча, не поднимая глаз от поношенных ботинок, словно через силу заставляя себя идти.

– Отошли. – раздается сзади голос, когда кто-то с явной силой оттаскивает от него двух юношей.

Ким Докча оборачивается, долгое время не решаясь смотреть на своего спасителя. Уже по идеально сидящей школьной форме, которую почти никто не носит, он может легко понять кому он обязан спокойствием хотя бы на этот день.

– Еще раз услышу про сигареты или увижу как вы издеваетесь над другими, лично выверну ваши карманы и потащу за шкирятник к директору. Вы меня поняли? – не дожидаясь ответа, президент школы уходит.

Его слова всегда имели вес.

Докча наблюдает как его одноклассники идут чуть впереди, то и дело оглядываясь на него. Ну конечно, на что он надеялся. Они просто так не отстанут. Временная угроза никогда не была для них препятствием. Выставят или продадут без паспорта. Шут, развлечение для своих друзей.

Ю Джунхек. Это имя будет еще долгое время звучать в стенах школы. За ним всегда шла Ю Сангах, хотя Ким Докча всегда мысленно ставил их на одну ступень. Рядом с ними всегда была Хан Союнг. Он бы соврал, если бы сказал, что это трио не знают в школе. Каждый хотел быть с ним, и все невольно завидовали их успеху, который подтверждался не только словами, но и действиями. Отзывчивые, готовые прийти на помощь. Те, до кого ему было очень далеко.

В классе старшеклассник занимает третью парту у окна. Не слишком далеко, но и не близко к преподавателю. Голова повернута к белоснежным танцовщицам, которые медленно время от времени сменяют партнера и в конечном итоге упадут на землю в гордом одиночестве, смешавшись с грязью. Ким Докча слегка улыбается этой мысли, пока до его уха долетает приглушенный голос преподавателя, который увлеченно рассказывает про какое-то произведение, которое он даже не открывал. Что-то про мир, войну, бал…что-то странное по его мнению. Вся голова Докчи забита сейчас другим. Ю Джунхеком. Не сказать, чтобы это был первый раз, когда президент школы заступался за других, нет, он уже однажды помогал Киму и они даже успели списаться несколько раз. Докча бережно хранил эти воспоминания, те эмоции, которые он испытал тогда. Порой он задумывался, что могло бы быть, если бы у него получилось войти в ту великую тройку. Нет, бред. Они относились к другому классу. К великим людям, которые добьются многого. А что сможет он…это не имеет значение.

Он часто убегал в свои мысли, не замечая как проходит день. Ноги сами привели старшеклассника в дом. Если это место можно назвать таковым. Наверное, единственный закуток, который был для него островком безопасности, даже он не был для него домом. Скорее пристанищем. Многие вечера, когда вся семья была в сборе, были одинаковы: пьяный отец, который снова замахивался на мать. Женщина средних лет всегда выталкивала его на лестничное крыло, вновь с громким хлопком захлопывая дверь перед его искаженным от злости лицом. А потом отрывалась на Докче. Это происходило чуть чаще. Через день. Сначала это были упреки касаемо чистоты в доме (хотя это была проблема Сукен, он никогда не перечил матери, принимая все слова на себя). После это всё перетекало в вопросы про учебу, хобби и друзей, что становилось точкой невозврата к тихому дню, превращая его последние часы в ад для обоих. Докча молча терпел крики и оскорбления, пока его мать выплескивала все свои переживания на живую грушу для битья.

Сегодня отец был трезв. Редкая картина, но это означает лишь одно: крики будут уже не в его адрес. Старшеклассник уходит в свою комнату, тихо опустившись на кровать. Наушники почти не спасают, но ему хочется создать иллюзию защищенности. Ким Докча никогда не винил мать. Сочувствовал, но не мог понять, почему именно он оказывался виноват во всех её бедах. Он слышит крики, чувствует как что-то падает и разбивается вдребезги. В темной комнате единственным источником света становится блеклый экран телефона и открытое диалоговое окно. Он пожалеет о том, что сделает, но это будет утром.

После тех нескольких сообщений их диалог с Джунхеком сошел на нет, но это не помешало Докче продолжать еще несколько дней писать ему «Привет, спасибо за помощь, как ты? Просто ты не ответил вчера..и позавчера тоже. Ха-ха, не хотел навязываться»

Он не знает почему, но сейчас он вновь начинает писать этому человеку. Все, что так долго копилось в его душе. Постепенно из маленького сообщения на несколько строк вышел целый рассказ, отрывки из его жизни, которые Докча решил показать другому человеку. Он не привык выговариваться, ждать помощи, предпочитая хранить в себе все до последнего слова. Возможно, уверенность в том, что его сообщения не прочтут, а может и просто элементарное желание убрать этот груз с плеч, а может и все вместе стало переломным моментом в судьбах этих двух людей.

Нажав на кнопку «отправить» он мгновенно откладывает телефон и долгое время смотрит на круглые настенные часы, которые монотонно отсчитывают время, пока за дверью с новой силой разгорается скандал. До него поздно доходит, что он забыл включить музыку. Но теперь это не важно.

«прочитано.»

Похоже, теперь его история была известна другому. Осознание этого приходит утром, когда события прошлой ночи вновь всплывают в голове, пока он тихо ест завтрак, все еще чувствуя голод, который так и не утих со вчерашнего дня. Глаза, устремленные на экран, расширяются, стоит ему заметить, что сообщение было не только доставлено, но и прочитано. Почему так внезапно? Почему….

Благо, Ким Докча успел поесть до того как полез в телефон. После такой «приятной» новости весь аппетит как рукой сняло. Он не хотел нагружать, просто надеялся наконец снять груз с плеч и вот итог. Докча выключает телефон, спрятав лицо в руки, пытаясь успокоиться. Локти больно впиваются в клеенку, настолько сильно он пытался вдавить себе лицо в ладони. Лишь бы это все оказалось просто сном. Ну вот, из-за своих эмоций он нагрузил другого человека, у которого и без него было столько дел и забот. Кто-то настолько далекий от него..нет, он не должен был знать и половину того, что творилось в семье юноши. Бред, бред…делиться чем-то таким…какой же дурак. Было бы лучше, если бы он просто лег спать.

Собираясь в школу, постепенно успокаиваясь, Докча принял для себя одно решение: будь что будет. Если придется разгребать последствия, значит так и будет.

Удивительно, но с тех пор он больше не был один. Конечно, изменения не могли быть стремительными, но всегда, когда он попадал в беду, рядом, словно из ниоткуда оказывался Ю Джунхек.

Не успевая отойти от входа в школу, он оказывается утянут за угол. Тяжелый удар впечатал Докчу в стену, пока дыхание снова застряло между легких. Пытаясь вдохнуть, он издает противный кашель вперемешку с клубами пара. Сыну алкаша можно и врезать пару раз, что он может сделать, верно? 

Пока его обидчики противно усмехаются, начиная снова поливать его грязью, одного из них резко тянут назад, после чего с силой отправляют лицом в снег.

– И что здесь происходит? – раздается спокойный, сосредоточенный голос юноши в черном пальто.

Взгляд темных глаз обводит каждого из компании, пока не задерживается на старшекласснике, который впечатан в стену и пытается восстановить дыхание.

– Ладно бы вы делали это за пределами школы. – Ю Джунхек делает шаг вперед и каждый понимает, что шутки закончились. – И разве вы не помните, что я говорил вам? – президент школы притягивает двоих оставшихся «друзей» Докчи за уши, резко и с силой начиная оттаскивать их прочь. – Больно, да? Больно будет, когда позвонят вашим матерям и узнают, чем вы тут занимаетесь. Про сигареты я уже сказал, но вот про кое-что я впервые слышу. Нашептал мне тут еще один ваш «друг», что стоит проверить ваши рюкзаки. Говорит у вас можно найти что-то белое в пакетике. —он с удовольствием замечает, как подростки в его руках напряглись.

Небрежно отпустив их, Ю Джунхек грубо поднимает с земли третьего, словно тот ничего не весит.

– Попробуете сейчас побежать? Не волнуйтесь, бегаю я хорошо. – тихо сказал человек в темном пальто, напоследок оглянувшись в сторону Ким Докчи.

По одному его взгляду стало понятно, что лучше бы тому убраться как можно скорее.

Юноша тихо выдыхает, понимая, что все закончилось. Хотя бы сейчас. Он смотрит вслед удаляющимся старшеклассникам и не может не чувствовать благодарность к своему спасителю.

Было ли это из-за сообщения, которое написал Докча или из-за долга Джунхека перед школой, он не знал, но был благодарен.

После этого случая жизнь действительно стала налаживаться. Незаметно для себя и других он оказался в компании, о которой мог лишь мечтать: ходил в библиотеку с Ю Сангах, разрабатывал сценарии для концертов с Союнг и просто помогал Джунхеку в решении организационных вопросов. Никто, даже сам Ким Докча, не мог объяснить как к концу мая он занял место в Совете Старшеклассников и помогал принимать самые различные решения, хотя чаще он занимался тем, что брал ключи от разных кабинетов для подготовки к концерту в честь выпускного 11-х классов.

Наконец после снега показалась изумрудная трава и жаркий воздух заполнил собой все вокруг после холода и одиночества. Никогда еще он не ощущал себя настолько счастливым как это было в один из последних день весны. Репетиции последнего звонка старшеклассников подошли к концу и теперь оставалось дождаться самого концерта.

Сидя на ступеньках между этажами, Докча смотрел в окно, выходящее во внутренний двор школы. Там танцевала пара, двигаясь плавно и словно единое целое в вальсе. Обхватив колени руками, он мягко улыбнулся, глядя на них. Бледный висок удобно опирался об острое колено, пока губы тихо шептали ритм, смотря за все еще неряшливым квадратом под ногами выпускников.

– Еще немного и мы будем на их месте. – раздается знакомый голос, и тяжелая рука мягко касается волос Докчи, слегка портя прическу.

– Оставим все на Союнг – смеется Ким, после чего получает безболезненный подзатылок от той же ладони. – Согласен, она уничтожит школу. На Сангах? -

– Это звучит правдивее. – кивает Джунхек, глядя на пару. – Как у тебя..

– ..С семьей? Да…нормально. – Докча тихо вздыхает, не спеша вставать или куда-то идти.

– Я читал то сообщение в феврале. – Джунхек садится рядом, впервые не брезгуя испортить форму. – Как я сказал однажды, мой дом всегда открыт для тебя. Адрес ты знаешь. – сквозь слова президента школы просачивается легкая нотка доброты, пока на лице на долю секунды появилась улыбка, но тут же исчезла.

Они оба запомнили эти слова.

У Докчи действительно появилось место, которое он мог назвать домом. Среди панелек, деревьев, бесконечных переплетений потрескавшихся дорог, сотен людей..было что-то, кто-то, что делало его жить чуточку лучше.

Знать, что ты можешь в любое время уйти к нему, расслабиться и быть собой..

Он ценил это.

Жаркий июльский день и стук колес электрички, которая медленно едет вперед. Докча с тихим вздохом махает газеткой у лица, прислонившись к плечу Джунхека, тихо причитая на отсутствие благ цивилизации в вагоне с деревянными местами и солнцем, которое с каждым поворотом меняло место, то и дело намеривая согреть школьников еще больше.

– Ты никогда не ездил в деревню?

– У нас такого никогда не было. – Докча качает головой, чувствуя чужую руку, которая заботливо убирает прядки волос с бледного лба.

– Тут часто жарко, редко дожди в июле, но в доме будет прохладно. Бабушка будет тебе рада. -Джунхек берет газетку из чужой руки, начав махать на них обоих, глядя на поля и леса за окном, которые скрывают за собой деревни, небольшие города и станции.

Он чувствует как человек на его плече начинает задремывать и слегка кивает, погрузившись в свои мысли. Монотонный стук колес и легкий ветерок, который прорывается к ним, портит прическу обоих, а потом замолкает, довольствуясь своей работой где-то вдали. Джунхек закидывает ноги на несколько сумок, в которые, казалось, они смогли вложить две квартиры, хотя Ю много раз твердил, что они не едут на показ мод, а просто в деревню, где будут обычные, простые люди, он оказался проигнорирован. Хотя в какой-то степени президент школы был благодарен Докче. Лето станет чуть интереснее, да и пролетит быстрее. Впереди их ждали экзамены, новые проблемы, но пока что это было неважно. Ю Джунхек усмехнулся. Сейчас их волновала невыносимая жара и протяженность пути, который, казалось, займет не один день.

После деревни они часто собирались у Джунхека дома, когда у Докчи снова были проблемы. На плите уже стоял пузатый серый чайник, пока юноша сидел на небольшой кухне и ждал прихода дорогого ему человека. Раскрывая руки для объятий и осторожно проверяя на синяки и удары, он осторожно прижимал его к себе вновь и вновь, а потом протягивал горячий чай. Их разговоры из кухни плавно перетекали на балкон, где они могли сидеть часами, размышляя обо всем на свете. И уже под утро, когда обоих клонило в сон, Джунхек выводил Докчу на пустынную, залитую алым заревом улицу, чтобы просто идти туда, куда глядят их глаза.