Пробуждение (2 / 2)
крыса янаКогда Лючия до конца осознала, что Арте не шутила, её словно накрыло волной печали. Господин Граппл всегда был терпелив с ней, часто Лючия подходила к нему, если была в чём-то не уверена, даже совсем недавно, когда ей нужен был совет, а Баника отлучилась, Лючия обратилась именно к господину Грапплу. Рядом всё ещё были Арте, Полло и Баника, но никто не мог стать Лючии пожилым наставником.
Коридоры особняка опустели.
Но как бы Лючия не пыталась, она не могла вызвать у себя ужас или отвращение к словам Арте. Она всегда интересовалась жестокими смертями и войнами. Что такого в том, что её интерес обрёл форму?
«Это ужасно! Убийство — это ужасно! Это неправильно!» — повторила про себя Лючия несколько раз. Но сколько бы Лючия не повторялась, она не могла ничего почувствовать.
Незаметно для себя Лючия поднялась на третий этаж, к покоям Баники. В груди тут же защекотало от предвкушения — Лючия не знала, хочет она скорее получить ответы на вопросы или просто упасть Банике в объятия. Лючия постучалась и, не получив ответа, вошла.
Комната пустовала. Раз дверь открыта — Баника находится в особняке, потому Лючия не слишком расстроилась. Она прошла в спальню, осмотрелась, словно хотела в чём-то убедиться, но взгляд зацепился лишь за алый бокал, который стоял на комоде возле кровати. Лючия смутно помнила, что видела его. Возможно, даже слышала что-то. Но ничего конкретного она восстановить не могла, как бы ни глядела на него.
«Не надо расхаживать вот так в комнате Баники, даже если я тут ночую...» — промелькнуло в голове у Лючии, и она удалилась, закрыв за собой дверь. Поиски продолжались.
Обеденный зал показался Лючии слишком очевидным вариантом, но у неё не было причин его отметать. Лючия спустилась на первый этаж почти бегом, постукивая по ступенькам новыми туфлями.
Войдя в просторный обеденный зал, Лючия обнаружила за длинным столом незнакомую даму в красном платье и Полло, который быстро скрылся за дверью на кухню. Лючия вздохнула. Сердце сжалось, когда она представила, что незнакомка обратит на неё внимание, и им придётся разговаривать наедине, без Полло, к чему Лючия была абсолютно не готова. Она хотела броситься на кухню вслед за ним, но дама поймала Лючию взглядом и помахала ей, приветствуя.
В горле пересохло. Лючия хотела притвориться, что не понимает, что это значит. Зато прекрасно понимает, что ослушаться незнакомую аристократку, когда рядом не было Баники или хотя бы Полло, будет крайне опрометчиво.
Лючия сделала шаг вперёд.
У незнакомки на удивление была та же причёска, что у Баники, и тот же каштановый цвет волос. Лючия не могла не отметить, что с красной розой в волосах она выглядит крайне симпатичной. Её запросто можно было перепутать с Баникой, и Лючия бы перепутала, если бы не разница в телосложении. Дама за столом весила в разы меньше.
Лючия предположила, что кто-то из семьи императрицы решил посетить особняк.
Лючия подошла к даме, сложив руки перед собой, и поклонилась. До Лючии донеслось хихиканье, и тут же по всему телу пробежала дрожь злости и отвращения. Она даже не обратила внимание на то, что смех звучал тепло и приятно.
«Что с этой гадиной не так?!» — Лючия сжала зубы до боли.
— Ты меня так важно встречаешь! — воскликнула дама голосом Баники. — Я тоже очень скучала, рисинка!
Лючия застыла на месте, не понимая, как с ней разговаривают. Кто с ней разговаривает?
— Я не понимаю, — призналась Лючия.
— Что?.. Ах, ты не узнаёшь меня, — Баника захихикала и огладила свои плечи, предплечья — теперь они были лишь немного толще, чем у Лючии, если не такими же. — Перед тобой правда Баника Кончита! Кто ещё назовёт тебя рисинкой?
Когда сомнений не осталось, Лючия бросилась к Банике в объятия. Не считая груди, она больше не была такой мягкой и объёмной, но Лючия была уверена, что привыкнет к этому. Касания Баники остались такими же нежными, она так же, как раньше, крепко прижимала её к себе, а сильно больше Лючии и не требовалось. Она прикрыла глаза, положив голову на плечо Баники.
— Что с вами произошло?.. — прошептала Лючия.
Баника молчала некоторое время, заставив Лючию напрячься от неизвестности. Она не знала, почему. Навряд ли её разыгрывали, и навряд ли это была какая-то худая сестра Баники.
— Я... болела последние несколько месяцев, что ты лежала. Я совсем не могла есть... — тихо произнесла Баника.
— Я столько лежала?! — воскликнула Лючия, отстраняясь от Баники и поворачиваясь к окну. — Какой сейчас месяц?
Повисла тишина, которую нарушали только резвые шаги Полло.
— Прошу, леди Баника! — воскликнул он, ставя на стол блюдо с огромным стейком и овощами. — Привет, Лулу!
— Привет, Полло! — Лючия окончательно встала с Баники, и та выдохнула.
Лючия тут же подбежала к Полло, чтобы обнять его и подхватить на руки.
— Эй, мы всего пару дней не виделись! Ха-ха-ха! Ты щекочешься! В подмышку! Ай! — Полло заёрзал в руках Лючии, обнимая её и колотя ногами по спине.
— Это называется пара месяцев, Полло, — беззлобно улыбнулась Лючия.
— Да, Полло путается, — твёрдым голосом вмешалась Баника, прежде чем он успел открыть рот.
Лючия не понимала, зачем так строго было уточнять — ведь очевидно, что за пару дней Баника бы не изменилась настолько. Неужели, чтобы поиздеваться над Полло?
— Ты голодная, рыбка? Полло, принеси Лючии поесть, — распорядилась Баника, а потом повернулась к Лючии и опять смягчила голос. — Что бы ты хотела?
— А это мясо ещё осталось? Я бы взяла его, — Лючия показала пальцем на тарелку Баники, присаживаясь.
— Не помню, — признался Полло. — Но я сбегаю!
И он ринулся обратно на кухню, оставляя Лючию и Банику наедине. Баника отставила пустую тарелку и принялась за новое блюдо. Лючия не могла отвести взгляд от Баники, когда она держала нож и вилку в тонких пальцах, медленно отрезала большой кусок от стейка и, положив его в рот, едва прожевала — Лючия всё равно уловила, как двигаются её челюсти — и проглотила целиком.
Лючия не знала, специально Баника устраивает шоу, понимая, что Лючия смотрит, или она настолько голодна даже после первого блюда. Обе мысли приятно щекотали в груди. К тому же, сомнений в том, что перед ней настоящая Баника, у Лючии не осталось.
К вечеру Лючии захотелось выйти в сад. Несмотря на то, что она чувствовала себя на удивление прекрасно после нескольких месяцев без движения, нужда в свежем воздухе никуда не уходила. И всё же Лючия удивлялась. Она читала, что у лежачих больных бывают пролежни, у них отказывают и дряхлеют мышцы, но ничего подобного на себе Лючия так и не заметила. Она решила, что либо книга устарела, либо у неё выдающееся здоровье. Да и сам яд мог быть как-то замешан.
С этими мыслями Лючия вышла из особняка.
В саду, несмотря на тень от плодовых деревьев, стояла жара. Лючия решила, что это было странно для... Она остановилась под грушевым деревом, на котором висели небольшие, едва зарумянившиеся плоды, и попыталась вспомнить. Она отравилась летом. Вероятно, в июле. Если прошло несколько месяцев, как сказала Баника, сейчас была осень или зима, но как это было возможно с такой погодой и незрелыми грушами? Летний сорт должны были уже собрать, а осенний должен был висеть, налитый соком, но сколько бы Лючия не бродила по саду, рассматривая кустарники и деревья в неверии, созрели лишь персики и некоторые ягоды.
Как тогда, когда она отравилась.
В мутной пелене Лючия дошла до пруда и опустилась на землю, совсем забывая, что носит платье меньше суток. Приземлившись и сложив голову на коленях, Лючия подумала, что господин Граппл побранил бы её за это. Раз он умер, впрочем, Лючия могла и запачкать платье землёй. Не то, чтобы она раньше этого не делала.
Со стороны Баники, размышляла Лючия, это была очень глупая ложь. Несколько месяцев — это не несколько дней и не год, можно было легко проверить, сколько прошло, просто выйдя во двор. Да и смысла никакого врать не было. Разве что тогда не сходилась резкая потеря веса. Лючия не знала, при какой болезни можно было похудеть до неузнаваемости за несколько дней, но если она была — почему не сказать прямо? Она также допускала, что прошло около года, и сейчас опять лето, но тогда вставал вопрос о собственном здоровье. Как можно было не поменяться и не разучиться ходить за год? Единственным вариантом оставалась магия. Лючия читала и видела достаточно, чтобы иметь примерное представление о всяких ведьмах и магических предметах, однако все знакомые Лючии ведьмы были шарлатанами, которые торговали хламом, потому версия о том, что Баника связалась с настоящим волшебником или сама была такой, казалась Лючии наименее вероятной.
Лючии было понятно одно. Её обманули.
Она вскочила с земли и побежала в особняк, чтобы расспросить Банику, но на полпути перед Лючией выросла знакомая тонкая фигура. Лючия застыла. На лице Баники висело нечитаемое выражение, которое точно было далеко от улыбки. Более того Лючия не понимала.
Она не могла отрицать, что Баника выглядела так же изящно и величественно, как раньше, а новизна её образа привлекала взгляд только больше, но Лючия переполняли гнев, отвращение, и никак не любовь.
— Вот ты где, — Баника упёрла руку в бок. Другая ладонь лежала на подоле платья. — Я заволновалась, что тебя нигде нет. Ты просто вышла погулять, да?
— Да, — кивнула Лючия. Её лицо не выражало ничего, а руки бессильно висели вдоль тела. — Можно попросить... Мож... Почему вы мне наврали?!
— Наврала о чём? — Баника сжала в руках ткань подола. Лючия не понимала ни выражения её лица, ни тона.
— О том, что прошло несколько месяцев, хотя сейчас жарко, как летом, и груши не созрели, а если бы созрели — ну, ну была бы осень, то есть... Должно быть наоборот. Если бы была осень, фрукты в саду бы созрели. Но и несколько дней не могло пройти, и год тоже, потому что, а почему я тогда полностью здорова? Так ведь не может быть, раз я лежала столько времени, — Лючия пыталась говорить связно, но всё равно запиналась.
Во рту пересохло, а сердце будто собиралось пробить грудь — Лючия не помнила, когда последний раз чувствовала себя рядом с Баникой вот так. Когда в последний раз её тошнило?
Баника тихо вздохнула, то ли расстроенная, то ли утомлённая словами Лючии.
— Глупо было думать, что такая дотошная девочка ничего не поймёт... — Баника сложила руки на груди, слово пытаясь обнять себя и согреться.
— Так что на самом деле?! Почему вы мне не отвечаете?! — Лючия закричала. Она никогда раньше не говорила с Баникой таким тоном, но сейчас она не контролировала ни тон, ни интонацию.
— На самом деле ты пролежала несколько дней, — начала Баника, отводя взгляд. — Я изменилась... из-за тех же сил, к которым обратилась, чтобы исцелить тебя. Ты бы умерла без меня. Ты бы умерла от яда.
— Вы про магию?!
Лючия не заметила, как в ходе разговора с Баникой расцарапала руки до ссадин. Рукава нового платья были не такими объёмными, потому Лючии приходилось обходиться собственной кожей, чтобы не сойти с ума.
— Это можно так назвать, верно... Пойдём, пожалуйста. Мне надо показать тебе кое-что в моих покоях.
Баника поманила Лючию рукой и развернулась в сторону особняка, даже не ожидая согласия. Она рассуждала правильно: Лючия повиновалась. Она слишком хотела узнать, что происходит. Любопытство и тревога окутывали её с ног до головы, не давали остановиться, когда она почти бежала вслед за Баникой по коридорам и лестницам опустевшего особняка. Даже у дверей в покои Лючия тряслась, топталась на месте, хотя прошло несколько секунд между остановкой и тем, как они вошли.
Баника медленно подошла к резному бокалу, который всё так же стоял на комоде.
— Тебе о нём что-то рассказывали? — Баника взяла сосуд в руку и протянула Лючии, позволяя рассмотреть.
— Не-а, не помню такого, — отозвалась Лючия после небольшой паузы и попыток вспомнить.
— Надо же, папа и Рон так и не проговорились... — тихо вздохнула Баника. Уголки её губ приподнялись, но голос дрожал, и Лючия не понимала, как это трактовать.
Только сейчас она до конца осознала то, что и герцог Кончита, и господин Граппл умерли, Баника знала обоих ещё с детства, а теперь она совсем одна. Не считая самой Лючии, Арте и Полло, но Лючия подозревала, что они не могут заменить Банике отца и верного слугу. И всё же... Лючии стало приятно, что она была для Баники немного более исключительной, раз она столь одинока. Это накладывало и ответственность, и привилегии. Лючия была к ним готова.
— Тогда это будет долгой историей. Пока что... Ты должна знать, что это сосуд смертного греха. И я заключила контракт с Демоном Чревоугодия, чтобы исцелить тебя, и чтобы обрести здоровье, и некоторые другие... некоторые возможности.
— Какой ещё демон?! — воскликнула Лючия. — Вы смеётесь надо мной, да? Какой демон? Давайте, давайте вы сейчас отрастите крылья и рога, и когти, тогда я поверю, что у вас какой-то демон!
Баника цыкнула, поставила бокал на место и молча развернулась. Лючия осталась стоять на месте.
— Этот сосуд разрушил мою семью. Болезнь моей матери, о которой я говорила, была порождена именно им. Но ты можешь шутить дальше, — без капли эмоций проговорила Баника, не поворачиваясь к Лючии. Лючия не исключала, что просто не различает эти эмоции. — Это неважно. Благодаря нему ты навсегда останешься со мной, а я наконец смогу поглотить всё, что только захочу!
Баника, наконец, развернулась к Лючии. На её лице сияла улыбка — такая же задорная и лучезарная, как всегда, а по щекам текли слёзы. Баника протянула Лючии руку. Впервые Лючии не хотелось схватить её в первые же мгновения, она даже не стеснялась, она сомневалась, что хочет протягивать руку в ответ. Демоны казались созданиями из легенд и псевдонаучных трактатов, и всё же Лючия не хотела с ними связываться.
Это ведь... плохо. Демоны плохие, как и убийства, это плохо. Очень плохо убивать людей, как и с восхищением говорить о сосуде, который разрушил твою семью. Так делают только плохие люди. Это плохо.
Собственные мысли казались смешными. Лючия хотела разрыдаться. Как бы она ни пыталась подумать об этом серьёзно, по-настоящему, у неё ничего не выходило. Словно кто-то сидел в голове и высмеивал её страх, её отвращение к неизвестным силам.
Бояться неизвестного — это действительно плохо. Разве не от этого Лючия страдала всю жизнь? Её травили и выгоняли, потому что она вела себя иначе, потому, что никто никогда не видел ничего подобного, а теперь она сама поступает так по отношению к другому человеку.
Рука Баники бессильно упала, и Баника громко разрыдалась.
Звук её голоса вырвал Лючию из сомнений, и она подошла к Банике, протянула руку, чтобы обнять, но та резко оттолкнула её. Лючия едва устояла на ногах.
«Она такая сильная из-за демона?.. Нет, почему я думаю об этом с восхищением?! Демоны — это плохо!» — Лючии казалось, что в её голове спорят несколько человек, и ни один из голосов не принадлежит ей.
К какофонии чужих скандалов добавлялись всхлипы Баники, и Лючии искренне хотелось разбить себе об голову этот несчастный демонический бокал.
— Леди Баника, что случилось? Как мне вас утешить? — несмотря на это Лючия пыталась говорить как можно ласковее.
— После того, как ты отвергла меня?! — почти прорычала Баника, но Лючии не хотелось отшатнуться. Ей даже не было страшно. — Можешь убираться. Я знаю, что я отвратительна тебе! Можешь сбежать от меня! Это ты пыталась сделать ранее, да?! Мне стоило догадаться!
Баника сжала руки в кулаках перед собой в приступе бессильной ярости, но вскоре она нашла перед собой Лючию и без всяких усилий взяла её за воротник, подняла на уровень глаз. Так, что Лючия могла видеть мокрое, налитое кровью лицо Баники перед собой.
Чужой спор превратился в неразборчивый шум. Лючия знала только то, что задыхается, и что боится за свою жизнь настолько же, насколько содрогается от восторга.
— Вы же... не говорите это... на самом деле? — прохрипела Лючия. — Иначе... иначе... вы бы не плакали...
Баника отпустила её, и Лючия упала обратно на пол, пошатываясь, но сохраняя равновесие. Это Лючия точно не знала, как трактовать.
«Почему я так сказала? Почему я не накричала на неё за то, что она чуть меня не придушила?! Это же плохо... Заткнись, заткнись, заткнись!»
— Вы мне... не отвратительны! — всё же продолжила Лючия, когда почувствовала, что одышка пропадает. Собственные чувства и безопасность меркли рядом с чувствами Баники. — И я не пыталась от вас сбежать, это просто... неправда!
В ответ на это Баника лишь дёрнулась с места, чтобы добежать до кровати. Баника залезла туда в обуви и забралась в угол, к стене, сжалась в комок, закрыла лицо руками и продолжила рыдать. Её тело заходилось в судорогах. В контраст чудовищной Банике, которую Лючия лицезрела моментами ранее, теперь она была похожа на маленькую девочку. Хуже — Лючия не могла вспомнить, чтобы юная Баника вела себя так.
Тем не менее, она дошла до кровати и, сняв туфли, села рядом с Баникой. Она не пыталась ударить Лючию, и это был прогресс.
— Леди Баника, как мне вас утешить? — повторила Лючия свой вопрос. — Будет достаточно, чтобы я посидела рядом? Или поговорила с вами? В любом случае, я останусь тут...
Прошло некоторое время, прежде чем Баника успокоилась. Лючия нашла, что ей скучно, и что она раздражена, а хуже всего — ей страшно рассуждать о произошедшем. Даже скорее неприятно опять услышать чужие голоса и мысли. Но и не думать Лючия не могла.
Покои её возлюбленной и госпожи стали камерой пыток.
— Я не должна была так делать... — наконец подала голос Баника, открывая лицо. Она звучала слабо и хрипло. Лючии должно было стать противно, но вместо этого защипало глаза. — Не знаю, почему я становлюсь такой... мерзкой... Ты же простишь меня?
— Да, конечно, — с уверенностью произнесла Лючия, прижимаясь к Банике ближе. — Вы не мерзкая, но ваш поступок... да, он противен. Но это не значит, что я уйду от вас.
— Я надеюсь, Лючия, — Баника протянула к ней руки, и в этот раз Лючия без промедления обняла её. — Я не знаю, правильно ли поступила, когда... заключила контракт. Я не знаю, стоит ли моё счастье... этого. Я такая голодная...
— Конечно, вы так переживали, — прошептала Лючия, убирая с лица Баники мокрые пряди и утирая с лица слёзы. — Я распоряжусь, чтобы вам сделали покушать, и покормлю вас. Хорошо?
Баника прижала Лючию к себе, и они сцепились в долгом, жадном, мокром поцелуе.
Отбросив последние мысли о том, что заключать контракты с демоном — это плохо (у Лючии болела голова от того, как глупо это звучало), Лючия испытала спокойствие. Она даже не подозревала, что позволила нечто новому пробудиться внутри себя.