Пробуждение-1
Сначала — звук. Что-то далёкое, монотонное. Кажется, цикады. Или шум в ушах. Не разберёшь.
Потом — запах. Земля, гниющие листья, что-то кислое и незнакомое. Привкус во рту — горький, чужой. Будто лизнула железо, а потом прополоскала рот дымом.
Щека лежит на чём-то влажном. Не мокром — влажном, как лист, который только что оторвался от ветки. Свет давит на веки. Не хочу открывать глаза. Не хочу.
Открываю.
Зелень. Размытая, слишком яркая. Утренний свет бьёт сквозь полог джунглей косыми полосами, и от этого света хочется зажмуриться обратно. Голова набита ватой. Не больно — нет, не больно. Просто между мной и лесом будто лишний слой. Как если смотреть из-под воды.
Лежу. Листья под щекой. Корень давит в бедро. Рука затекла — левая, подо мной.
Где я?
Глупый вопрос. Лес, конечно. Джунгли. Но какая часть? И почему я лежу на земле?
Пытаюсь сесть. Тело слушается, но медленно, как чужое. Ладони упираются во влажную землю. Колени подгибаются. Сажусь. Мир качается, потом выравнивается.
Оглядываюсь.
Лес как лес. Баньяны, лианы, подлесок. Но я здесь не засыпала. Я точно здесь не засыпала.
Последнее, что помню: металлическое бревно. Капсула. Я нашла, как её открыть, и тогда — шипение. Газ. Сладковатый, густой. Горло перехватило, и всё.
Встаю. Ноги держат, но в коленях ощущение, будто их набили сырым песком. Кружится голова — не сильно, просто мир чуть плывёт на краях.
Трава вокруг примята. Не так, как примял бы зверь, — широкой полосой, в одном направлении. Здесь кого-то тащили. Ветка рядом сломана на уровне пояса: кто-то задел, проходя мимо с грузом.
Кого-то тащили.
Меня тащили.
Иду по следу. Не назад, туда, откуда тащили, — а вперёд, к тому месту, где я оказалась. Нет, стоп. Наоборот. Иду назад по следу, к тому месту, откуда тащили.
Голова не работает. Мысли вязнут в этой вате, путаются. Но глазам думать не нужно. Четыре года в джунглях научили читать лес быстрее, чем собственные мысли. Примятая трава — давность полчаса, может, час. Сломанный побег орхидеи у ствола — кто-то зацепил плечом. Глубокий след в мягкой земле — каблук. Дедов след. Я знаю его обувь. Знаю, как он ставит ногу — чуть вовнутрь, левая тяжелее правой.
Дед.
Дед Хуанг меня вытащил.
Иду быстрее. Следы ведут обратно, через заросли, через ручей — я перепрыгиваю, едва не поскользнувшись на камне, — и дальше, к поляне.
К той самой поляне.
Выхожу из зарослей и останавливаюсь.
Провал. Там, где лежало металлическое бревно, — провал в земле. Яма длиной в три моих роста, оплетённая обрывками корней, которые торчат из стен, как пальцы. На дне — тёмная влажная земля и отпечаток, вмятина той формы, что бревно продавило за сотню лет. Земля по краям вывернута, как будто бревно выдрали вверх.
Его забрали.
Стою над провалом. Горький привкус газа до сих пор на языке.