Проблемы великих и невероятных

— Ну так вот. Сама задумка основана на создании такого-себе резервуара с вакуумом… Было бы чудесно сделать его в виде цилиндра и так же подвести выход с отсеком, который создавал бы идеальный вакуум, чтобы можно было перемещаться внутрь без постоянных изменений давления и внутренней среды, — начал объяснять более подробно Джон. — Однако, так как за всю свою научную карьеру я работал с несколько… Иными материалами и логикой их применения…

Скрываясь за капюшоном, Харрис тихо вздохнул. Его всё же окружили, требуя более подробных объяснений. Однако сам учёный лишь смотрел на полупустой разворот своего блокнота в котором были преждевременные зарисовки. В нём вдруг проснулось понимание, что то, что он представил не сработает. Как минимум не так быстро, как рассчитывали эти люди вокруг него. У него нет возможности ни провести расчёты, ни заняться конструированием данного объекта. И всё лишь потому, что он опять и опять не понимал всех тех условностей, которые были в этой странной кубической вселенной.

 — А дальше что? — более активно поинтересовался Ним, ткнув в блокнот. — И это всё, конечно, отлично, но я не думаю, что сюда цилиндр встанет. Слишком мало пространства под такие-то желания…

Рядом Ло согласно хмыкнул, и студент прямо таки засветился от радости. Это всё напоминало то, как сам Харрис приходил к молодым специалистом, помогая им с проектом. Также кивал и смотрел, как те, кто только закончили обучение светятся счастьем от возможности соприкоснуться не только с наукой, но и с великим профессором и первооткрывателем — JDH! Только вот сейчас именно Ло был таким неотразимым и великолепным, пока ему самому было запрещено показать даже своё лицо. Пока он, такой гений наук, стоит тут и выслушивает сомнения в своих словах, его копия купается в лучах славы.

А он сам, такой… До омерзения непонимающий, с одним лишь блокнотом и этим чёртовым капюшоном с накидкой должен прогибаться под чужие правила. Совершать то, что он ненавидел больше всего — прогибаться под других. Так ещё и быть не лучше отстающего студента, легкомысленно пришедшего на серьёзную разработку, где все уже мастера своего дела.

Это давило, но Джон лишь улыбнулся и сквозь зубы спросил, пытаясь скрыть своё недовольство:

— У вас точно нет никакой бумаги для черчения?

— Таких модов я не припоминаю, — более тихо подметила Кики.

— А почему просто нельзя пойти пустотной магией на каком-нибудь пустыре схематику нужную сделать? — поинтересовался Ним.

— Было бы хорошо хоть как-то визуализировать, — кивнул Ло, зевая в руку.

— Тогда чего ждём? Пошли в какой-нибудь мир, проектировать! — едва не светясь от счастья, предложила Кики.

Всё решалось так быстро и при том неуловимо для самого учёного, что тот лишь продолжал кивать. Опустив взгляд обратно на зарисовки, повертел перо и поднял его, прикусывая его пушистый кончик. Дома он бы побрезговал делать подобное, но сейчас он даже сомневался, что тут есть настолько мелкие паразиты или что-либо другое, что смогло бы помешать Джону в обкусывании куриного пёрышка.

Пальцы были испачканы в чернилах спрута, становясь едва ли не синеватыми, но сами чернила даже не думали пачкать пространство вокруг, исчезая в белых искрах перед тем, как упасть на обсидиан. Привыкая к этому, Джон отвлёкся. В голову пришла мысль о том, что так бы могли вести себя существа, живущие в пустоте. Привыкшие к отсутствию гравитации они могут отпускать предметы в пространстве и они оставались бы там висеть… Но вот Джон никак не мог смириться со всем, что происходило вокруг, даже если так часто видел пользу во всех этих упрощениях и безумных решениях так называемых “Выживальщиков”.

Тем временем студенты о чём-то переговаривались и Харрис, поднимая взгляд, осознал, что упустил нить диалога. Усугублялось всё тем, что головная боль начинала медленно возвращаться. Она, медленно разливаясь от висков к затылку и лбу медленно стягивала голову в горящий обруч. Эта боль медленно стекала и вниз, но учёный лишь продолжал игнорировать её, осматривая говорящих.

— Да, и сделаем всё на моём полигоне, — кивнул Лололошка, поддерживая диалог.

— На третьем? — уточнил Флекджикей.

— Седьмом, — ответил первый, улыбнувшись. — Он сейчас целее всего выглядит…

И они продолжали о чём-то говорить, уже не обращая внимания на блокнот. Джон, замечая это, тихо вздохнул и сложил всё обратно, отряхивая руку от чернил и смотря как она испаряется под магическим влиянием, тихо вздохнул. Голова болела всё сильнее, но учёный не обращал на это внимание. Единственное, что сейчас его на самом деле беспокоило — уязвлённое эго и глобальная несправедливость. Нежелание смириться, даже если каждый свой день тут он боролся с этим чувством, с тем, что пожирало его изнутри…

Харрис обнаружил себя в коридоре, идущим около Лололошки и Флекджикея, которые куда-то направлялись. Оглядываясь и подмечая сзади Кики и Нима, аккуратно поправил очки и посмотрел на пол. Его опять словно опустили под воду, погружая на дно и всё ещё сжимая виски этим горячим обручем. И он, сквозь это странное состояние, всё же смог различить голос Лололошки, который начал командовать окружающими, продолжая вести себя также уверенно, как и обычно:

— Построим и тот и иной вариант… Количество обсидиана лучше увеличить, как и стекла… Его возьмём блоками и потом обговорим внутренности всей этой постройки… Возможно, придётся подключать механизмы, но вы уже там сами разберётесь…

— И без лишних вопросов, — встрял Фляжка. — быстрее начнём и быстрее расправимся со всем этим…

— Всё будет сделано в лучшем виде! — заверил Ним.

Джон на эти диалоги смог только хмыкнуть и сжав руки в кулаки вдохнуть глубже. Почему-то рядом с Ло язвить или же командовать не получалось. Однако даже так учёный старался оставаться собой, закрывая неприглядную сторону плотно сжатыми в улыбке губами. Стараясь выглядеть и вести себя куда лучше, чем он есть на самом деле. Стараясь быть всё тем же Джоном Дейви Харрисом.

Но даже он понимал, где нужно остановиться и когда перед глазами пошли уже пятна, учёный решил, что здоровье важнее. Пытаясь разобраться с этим самостоятельно, проверил первую из теорий и коснулся чёрных браслетов пальцами. Они, охлаждая кожу, ощущались неприятно, но всё же Джон начал медленно исследовать стенки пальцами, довольно быстро осознавая, что толщина украшений просто исчезла, оставляя после себя тонкую пластину, которую по ощущениям можно было сломать и двумя пальцами.

Вспомнив, что было с ним без этих самых браслетов, Джон поджал губы и поднял взгляд на Лололошку. Падать в обморок и становиться бесполезнее школьника ему не хотелось, так что он, загоняя поглубже своё эго, кашлянул, смотря на Лололошку. Когда же тот обратил на него внимание, приподнял руки, говоря тихим шёпотом:

— Красотка, у меня в глазах рябит.

— Уже? — удивился Ло. — Фляжка, сможешь его к себе на спину закинуть? Это нужно проверить.

— Какой же ты, — едва ли не плюнул Флекджикей. — Ладно, давай, но если он тяжелее алмазки пусть сам тащится.

Несмотря на явное нежелание Джонни всё же взял Харриса на руки и, закатив глаза, фыркнул. Так показательно и нагло, что сзади парень из Академии хохотнул, а сам Джон не смог не возмутиться.

Унизительно! На учёного словно вылили ушат ледяной воды и он, смотря нахмурился, смотря на это недовольное лицо снизу вверх. С ним вели себя не просто как с лишним или глупым новичком, нет. Это было хуже. Он ощутил себя ребёнком. Таким беспомощным и глупым. Бесполезным и совершенно никчёмным. И эта мысль, такая резкая и отвратительная, ужалила в самое мягкое место в сердце учёного. Уязвила и заставила едва ли не задохнуться от возмущения.

Выскочив из рук мужчины с грацией лани и пройдясь разок колесом, чтобы выровняться и встать на ноги, Джон недовольно поспешил ретироваться.  Не обращая внимания на слабость и то, что в глазах потемнело, упёрто направился вперёд по коридору. Когда же зрение вернулось, он оглянулся и осознав себя на перекрёстке, тихо чертыхнулся. Местности он не узнавал, но это уже было не важно. Быстро стянув и сбросив с себя наручи, зажмурился и исчез в золотых искрах. Те, подобно блёсткам осели на пол и медленно погасли, оставляя всю компанию в замешательстве стоять неподалёку. Никто не сказал ни слова.

***

В тихом пустом мире сидел Андрей, ожидая когда вернутся друзья и отдыхая под солнышком. Собрав немного урожая и сделав хлеб, гений медленно ел, отщипывая маленькие кусочки мякоти и кидая их в рот.

Тут он не ожидал увидеть ничего нового для себя, или же чего-то, что хотя бы не смог предугадать. Однако появившийся напряжённый силуэт даже его вывел из равновесия. Джон, приземлившись прямо между домами, скинул с головы капюшон и едва ли не влетел в свой дом, хлопнув напоследок и без того скрипучей дверью. Исчез в глубине и вскоре появился на втором этаже, начиная там расхаживать без особой цели.

Подобное поведение парня вызывало вопросы и Андрей медленно поднялся, решив проверить, что же случилось с его негласным подопечным? Поднимаясь и спрыгивая с крыши небольшого домика, беззвучно вздохнул. Поддерживать молча иногда было сложно, однако гений решил пойти и разузнать, что же всё-таки случилось в его отсутствие и что это за трещина в земле рядом с домами?

Заходя к JDH и поднимаясь на второй этаж, увидел самого учёного, который откинул плащ на кровать и продолжал наматывать круги. Один, второй, третий. А сам бледный, задумчивый, злой, словно после первой своей смерти.

“Что-то случилось?”

Эта надпись повисла прямо в воздухе, но Джон только отмахнулся, продолжая ходить по кругу. Лишь заканчивая третий по счёту от вопроса круг, учёный соизволил остановиться. Сел на пол и потирая виски, выдохнул. Нахмурился, медленно поднимая взгляд и опять опустил его на доски.

— С меня хватит! Это отношение просто невыносимо! Пренебрегать моими личными границами, да ещё и выказывать раздражение! — взорвался Харрис. — Пошли они! Да в такой атмосфере с этими чёртовыми кубами и сломанной физикой просто невозможно ничего изучать! И тем более думать о проблемах масштаба уничтожения материи времени! — разводя руками, Джон застыл, а после тихо нервно засмеялся. — Ещё и эта боль из-за… ФПИ?.. Нет… ФПС… Что за, к чёрту фпс и при чём тут вообще аббревиатура “Кадр за секунду”?.. — ещё один смешок и Харрис закрыл лицо ладонями. — К чёрту… Я не для того учился кучу лет в лучших университетах, чтобы в другой реальности, или где я там нахожусь, вся эта информация и моя гениальность просто обесценилась! Да я великий учёный, получивший кучу степеней, открывший множество новых явлений и прославившийся как минимум на одну реальность!

Смотря как Джон едва ли не вырывает волосы из своей густой шевелюры, Андрей аккуратно опустился на пол напротив. Обнимая колени и молча смотря на учёного, он слабо улыбнулся. Эмоциональный взрыв того был громким, однако привыкший к Ло и Фляжке гений был не против. Внимательно рассматривая чужие подрагивающие губы, протянул руку и вздохнул.

Даже смотря так, издалека, Андрей мог понять, что несмотря на их времяпрепровождение ранее, Джон не медитировал и не саморазвивался, во время его отсутствия. Но, даже так, похоже, был активно занят чем-то другим, связанным то-ли с временем, то-ли с Выживальщиками в целом... Наклоняя голову в сторону, Андрей попытался заглянуть с интересом в чужие глаза, высвечивая перед парнем новую фразу.

“Ты истощён.”

— Ох, как остроумно, гений! — огрызнулся Харрис.

Взглянув в чужие глаза, закрыл свои и шумно втянул воздух сквозь зубы. Злость на свою бесполезность и глупость затмевала разум, заставляя покрываться шипами даже против тех, от кого он даже не думал защищаться.

Вставая и опять начиная ходить, поджал губы и вернул на нос очки, выуживая их из кармана.

— К чёрту! Лололошка же такой умный, справится и без моей помощи! Да, там всего-то устроить закрытое пространство с фильтрами из антипрокса! Он же такой “невероятный!”

Наматывая очередной круг, Джон встал на руки, удерживая себя от того, чтобы по инерции не пойти колесом. Встречаясь с любопытными глазами парня напротив, хмыкнул и увёл свой взгляд, прячась за очками.

Его эго было уязвлено, а самооценка упала окончательно. Всё злило и он просто не мог выдерживать больше. Всё было не так и это раздражало. И этот тихий спокойный и, казалось бы, понимающий взгляд выводил его из себя не меньше. Сил справляться или смеяться в лицо раздражающим факторам больше не было, как и искать в чём-либо плюсы. Не было сил даже злиться в полной мере.

Но он продолжал упёрто стоять на руках, подрагивая от злости и истощения и игнорируя очередную темноту перед глазами. А Андрей лишь продолжал молча сидеть, спокойно наблюдая за учёным. Позволял тому злиться, выговариваться, но всё ещё не понимал, а что, собственно произошло. Лишь на сердце было не спокойно, но это чувство, по ощущениям самого гения его преследовало всю жизнь.

— Сделаем вид, что ты этого всего не слышал… — тихо выдохнул Джон, и вернулся на ноги. — Я спать. Мне плевать кто там и что там. За один день вселенная на нитки не распустится…

“На нитки?” — уточнил Андрей.

— Парадокс. Точнее его осколок… — объяснился кратко Джон, но после махнул рукой, начиная раздеваться. — Потом объясню…

Но не успел Харрис даже лечь, как в метре от него появился Лололошка. Мироходец приблизился и, сложив руки на груди, уставился ровно в глаза своей копии, заставляя и того застыть.

— И что это было? — поднял бровь Лололошка.

— Иди к чёрту, — отмахнулся Джон и всё же развернулся. — Я спать.

Поднимая брови от такого ответа, Ло подошёл ближе и схватил парня за руку, заставляя посмотреть себе в глаза. Его губы были приоткрыты в лёгкой, словно застывшей улыбке, но вот глаза стали льдинками, изучающими саму душу. От такого Джону стало просто противно и он с силой выдернул руку, садясь на кровать и откидывая плащ-халат в сторону накидки.

— Не трогай меня, — раздражённо, почти выплюнул Харрис.

— Объяснись, что за сцены ты устраиваешь и отстану, — развёл руками Лололошка. — Ну или хотя бы почему сбегаешь, когда вопросы затрагивают целостность пространственно-временного континуума.

“Что случилось?”

Буквы повисшие в воздухе стали больше и словно сильнее нависли над каждым в комнате, но Джон лишь фыркнул и плотно закрыл рот. Это всё приносило чувство жуткого дежавю. Напоминало о детстве. О времени, когда от него требовали в три раза больше, чем в его возрасте мог бы дать даже вундеркинд. А ведь он был им. Был и является. Невероятно умным парнем, который всегда опережал своих сверстников в развитии, имел 170 баллов айкью, был просто невероятным! Конечно, до какого-нибудь Эйнану Коули с его 250 баллами ему было далеко, но всё же!

Он всегда всё схватывал на лету, он всегда был лучшим и всё же этого всегда было не достаточно! Он ведь может и лучше, сильнее, быстрее! А раз может, то и Джона можно не удостаивать внимания, ведь не заслуживает… Не дотягивает…

И Джон правда не дотягивал. Просто не мог выбросить все те года изучения всех наук и думать в плоскости этого сумасшедшего и нелогичного мира, в котором “всё так просто” и…

Смотря в чужие глаза сейчас, он невольно засмеялся. Нервно растянул губы, прикрывая глаза. Осознавая, что ничего за множество лет не изменилось. Осознавая, что каких бы высот он не добился бы, найдётся тот, кто заставит упасть с небес, расшибиться о землю. Будет кто-то, кто лучше, умнее. Более достойный. Он никогда не будет лучшей версией, лучшим хоть кем-то.

Джон знал, что они о нём думают: “жалкий”, “глупый”, “слишком эмоциональный”... И от этого он лишь сел на кровать, поправляя рубашку и продолжая смотреть в глаза своей копии. Продолжал думать о том, как должно было случиться всё. Как он должен был прийти, осмотреться и принять все правила этого мира, став гением. Должен был всё хватать словно по щелчку пальцев. Ведь он учёный. Ведь он умнейший и невероятный. Ведь так было всегда…

Но тут система дала сбой. Сломалась без возможности на исправление. И Харрис, как жертва этой ошибки, сидел тут и тихо хихикал, понимая всю свою ничтожность. Не обращая более внимания даже на то, что позволил увидеть себя в этом состоянии посторонним.

— Джон? — позвал его Лололошка более мягко.

Это не помогло. Учёный лишь опустил голову и отложил очки, тихо вздыхая. Волосы безвольно закрыли измученные глаза заменяя чёрные линзы очков, плечи ушли вперёд и парень ссутулился, сгибаясь сильнее. Ощущая как в груди всё разрывается от боли, а голову продолжает стискивать горящий обруч. Крепко, сильно, но всё же недостаточно для того, чтобы из глаз потекли слёзы.

Он всё же сломался. Не выдержал своей собственной никчёмности, чужого успеха. Не сумел побороть зависть, которая затмила глаза. Не смог смириться с тем, что им могут командовать, помыкать. Что его собственная копия куда лучше, чем он сам. Куда, куда лучше…

— Может поговорим? Тебе сильно плохо? — повторил Лололошка, подходя чуть ближе.

— Просто заткнись, — уставше отсёк Джон. — А лучше вообще исчезни… Завтра я напишу что нужно сделать и покончим с этим… Со всем остальным ты и сам справиться сможешь.

— А…

— А сейчас я спать, — поджимая губы, ответил Джон и стянув обувь, быстро лёг, отворачиваясь к стене.

Места тут ему не было, как бы он не пытался думать об обратном. Он лишь тратит своё и чужое время. И Джон понимал это, как и осознавал, что больше ему ничего не хотелось. Ни экспериментировать, ни учиться чему-то новому. Как минимум не пока он чувствует, как его жуткий ночной кошмар оживает, становясь всё более реальным и принимая форму его собственного двойника…

Следующая глава
Прошлая глава
Содержание