Проблемы

Стук в дверь кабинета. Оторвавшись от проверки записей с последней сессии мисс Уинтен, я оповещаю пришедшего клиента о том, что можно войти. Короткая пауза, и после привычного щелчка старого замка дверь приоткрывается. Как обычно, мистер Химлок не спешит входить – сначала просовывает в проём голову, и на лице медленно расползается виноватая улыбка, словно ему кажется постыдным сам факт прихода ко мне.

«Это только пятая сессия, Стив, он ещё не привык», - напоминаю я себе. В конце концов, чудо, что он всё-таки приходит. На первой нашей встрече мистер Химлок был гораздо более скованным, нежели неделю назад. Однако его проблема с самооценкой не спешила от него отцепляться, и он всё так же прятал глаза, пока не доходил до кресла напротив моего стола.

- Вечер добрый, мистер Химлок, - дождавшись, когда он усядется и посмотрит в мою сторону, я улыбаюсь мужчине напротив. – Как ваше самочувствие на этой неделе?

Вопросы рвутся из меня наружу, но я не даю им выйти. Не каждому клиенту может понравиться, что его психолог устраивает допрос буквально с порога. Я быстро нахожу закладку с записями сессий мистера Химлока, не сводя с него глаз. Его голос, кажется, звучит немного увереннее.

- Я всё-таки смог сделать, как вы и посоветовали, - не без гордости сообщает он. – Сказал начальнику, что мои переработки заставляют жену беспокоиться.

- Это просто замечательно, мистер Химлок! – хвалю я его, стараясь не отводить взгляд от его лица. – Что на это ответил Ваш босс?

- Ну… - тут он замялся и несколько ссутулился. – Он предложил два варианта, и оба, в целом, меня устраивают, но я не могу понять, какой из них будет правильнее, поэтому попросил дать мне время подумать. Мне кажется, вы могли бы мне помочь принять правильное решение.

Поджав губы, я хмурюсь. Ну нет уж, мистер Химлок. Это не тот метод, который я применяю в своей работе. Не успеваю я начать тираду о том, что это его жизнь, и что он сам должен решать, что для него лучше, как Мартин торопливо продолжает:

- Начальник предложил либо доплачивать за переработки, как положено – удвоенной часовой ставкой – либо всё-таки отпускать меня в положенное время. Но мне кажется, что он так просто не простит мне мою наглость. Понимаете, он человек принципиальный, и если что идёт не так, как ему нравится, он может и насолить так, что проще уволиться.

Краем глаза замечаю, как тёмная масса на спине мистера Химлока зашевелилась. Наступает тишина. Подбирая в голове слова, я пытаюсь не обращать на эту массу внимания. Если она заметит, что я смотрю, то лишь сильнее в него схватится. «Ага, - отмечаю я про себя, - ты пока не так опасна для него».

- Мартин, буду с вами откровенен, - мой собственный голос мягко разрезает тишину, как десертный нож – праздничный торт на красивой подставке, - Вам не стоит оглядываться на то, что скажет начальник. Человек, который лишь частично влияет на Вашу собственную жизнь. Помните, на прошлой встрече мы с Вами пытались разобраться, что для Вас важнее всего? К какому выводу мы с Вами пришли?

Ненавязчиво я подталкиваю его в нужную сторону. Не говорю напрямую, что он должен поступить тем или иным образом. Не решаю, какое из двух зол наименьшее. Лишь напоминаю ему, что он сам говорил мне на прошлой неделе. Пусть для меня вывод и очевиден, но я не имею ни малейшего права заставлять его делать так, как мне самому кажется лучше для него. Он просто обязан прийти к этому самостоятельно, иначе она его не отпустит.

Снова потупив взгляд, он перебирает пальцами. Как провинившийся школьник, принёсший домой неуд за тест. Кажется, будто в тишине слышно работу шестерёнок в его голове. А вместе с этим я замечаю, что тёмная масса начинает ёрзать на своём месте. Её стало неуютно. Я бесшумно выдыхаю – это хороший знак.

- Вы правы, - не отвечая на мой вопрос, мистер Химлок вскидывает голову и уверенно смотрит прямо мне в глаза. – Завтра же подойду к нему и попрошу отпускать меня в положенное время. Не хочу, чтобы супруга волновалась лишний раз.

***

По истечении положенного часа Мартин, словно по таймеру, поднимается с кресла и направляется к двери. На удивление, сессия прошла гораздо лучше, чем мне думалось. Осталась лишь маленькая деталь.

Встав из-за стола, я провожаю мистера Химлока до двери, напоминая о том, что он в любой момент может написать мне и назначить новую встречу по необходимости. Доброжелательная улыбка не сходит с моего лица, пока он не отворачивается, чтобы выйти из кабинета. Сейчас.

Быстро протягиваю руку к его спине и хватаю тёмную массу. Тихо пища, она ёрзает в моей ладони, но не может вернуться на привычное место – слишком ослабла за это время. Словно заметив какие-то изменения, мистер Химлок оборачивается, потирая шею:

- Как-то прохладно уже на улице, Вам не кажется? – глядя в сторону приоткрытого окна за моей спиной, спрашивает он.

- И то верно, - соглашаюсь я, убирая руки за спину.

Дверь за ним закрывается, и я тут же поворачиваю ключ в замке. Возможно, слишком спешно. Быстрыми шагами возвращаюсь к столу и, не ослабляя хватки, усаживаю тёмную массу за стол. Проблема.

- А ты была побольше, - устало говорю я ей.

Она, конечно, не отвечает – лишь продолжает пищать. Попытки вырваться она всё же оставила. Я оглядываю её со всех сторон. Свободной рукой нащупав блокнот, подвигаю его к себе поближе и делаю быструю запись – уменьшилась до второго типа, снята. Возможно, появится что-то ещё, но пока мистер Химлок от своей проблемы избавился.

Писк тёмной массы начинает надоедать, и я протягиваю ей палец:

- Ладно, немного погрызи, но потом ты исчезнешь, ясно? – строго сообщаю я.

Игнорируя мои слова, тёмная масса впивается в плоть. Зубы мелкие, явно не успела отрастить, пока была третьим типом. Или же они уменьшились? С уверенностью нельзя утверждать ни то, ни другое. Слишком мало я о них знаю, чтобы делать подобные выводы.

За спиной раздаётся тихое урчание. Почувствовав запах едва снятой с другого человека проблемы, моя собственная тёмная масса оживилась. Если бы могла, пустила бы слюни на мой пиджак, пока маленькое существо в моей руке с наслаждением грызёт предоставленный ей палец. Я чувствую, как проблема тянется через плечо, но ей не хватает размера, чтобы добраться до лакомого кусочка.

- Нетерпеливая тварь.

Отняв у маленькой проблемы палец, я поднимаю её на уровень глаз. Оставшись без еды, она снова пищит. Ни слова не говоря, протягиваю тёмной массе за спиной существо, снятое с мистера Химлока. Зубастая пасть раскрывается возле моего уха с противным чавканьем, и голова проблемы исчезает в образовавшемся пространстве. Едва я успеваю одёрнуть руку, как тёмная масса целиком заглатывает свою жертву.

***

Условно я разделил их на 4 типа.

Первый был самым безобидным, и мог отвалиться от человека даже после короткой беседы по душам. Эти проблемы ещё не понимали, что за миссия им предстоит, но уже цеплялись за внешнюю оболочку души, неуверенно держась за спину. Они нашёптывали, они раздражали своим холодным дыханием, они жаждали роста. Если заметить сразу, то даже не придётся прилагать усилий.

Вторые были побольше. Зубы ещё не прорезались, но уже имелись маленькие коготки, которыми они периодически кололи человека куда только доставали. Их любимое место – в районе грудной клетки, немного правее от сердца. Если когти ещё не отросли, они щипались, и внешняя оболочка давала трещины. Примерно на такой стадии роста я и обнаружил свою проблему.

С третьими было сложнее, и только через несколько сессий мне удавалось их ослабить. На серединной стадии они уже крепко впивались зубами и когтями, тут и там пытаясь порвать оболочку, укрывающую душу. Если человек, несущий на себе третий тип проблемы, был достаточно осознанным, он успевал обратиться за помощью к специалисту вроде меня. Нужно было только докопаться до сути.

Но вот четвёртые были самыми трудными. Не столько своими размерами они усложняли работу, сколько своим аппетитом. Согласно предписанию, я не имел права после первой же сессии выдать направление к психиатру, и мне приходилось выжидать второго, а то и третьего сеанса, прежде чем удавалось озвучить предположение человеку и отправить его на лечение. Проблемы четвёртого типа обретали чёткие очертания, по которым можно было назвать причину их появления, но не дать заключение о возможном диагнозе.

Не помню, когда начал их видеть. Просто однажды, глядя на себя в зеркало, обнаружил, как тёмная масса протягивает когтистые пальцы к моему плечу и пытается пробраться под кожу. Конечно, физически это никак не ощущалось, но где-то внутри меня пробирала неприятная дрожь. В таких случаях обычно говорят «как по сердцу полоснули».

Со временем я стал обращать внимание на то, что и на спинах других людей вокруг меня сидят эти существа. Чаще всего они были мелкие, по одной-две на человека. Но порой мне встречались люди с целой кучей тёмных теней, облепляющих всю спину. Они были разных размеров, каждая со своей особенностью. Объединяло их не только то, что они прицепились к одному человеку, но и их неистовое желание добраться до души. В эту самую область в грудной клетке.

Возможно, во мне говорил синдром спасателя, но я считал, что просто обязан помочь тем, кто меня окружает, избавиться от их тёмных масс за спинами. Они меня не пугали, ничуть. Только вызывали неприязнь.

Я пробовал просто их снимать, но даже первый тип старался удержаться за своё место. Тогда я начал искать способы, как их ослабить. Самым простым оказались разговоры. Особенно, если человек охотно отвечал мне. Стоит только кому-то после вопроса «ты в порядке?» ответить честно, как они начинали шевелиться. Есть у них чувства или нет, но существам не нравилось, когда люди начинают рассказывать о своих проблемах. Потому я решил коротко обозначить их именно этим словом – «проблемы».

Когда же человек отмахивался и пытался заверить, что с ним всё хорошо, существа реагировали иначе. Да, они тоже шевелились, но не так, словно их обжигают. Наоборот, они крепче хватались за спину и начинали действовать. В зависимости от того, какие действия они предпринимают, я и смог сделать мало-мальски приличную классификацию.

Удачно отцепив первую в моей жизни пойманную проблему, передо мной встал вопрос – а куда её, собственно, девать? На себя цеплять я не мог, они отказывались держаться. Выбросишь – может попытаться снова вцепиться в человека, с которого проблема была снята. Этого уж точно нельзя допускать. Неизвестно, к чему это приведёт.

И вот тогда я услышал. Чётко, возле самого уха, моя собственная тёмная масса заурчала в исступлении. Если она не получала подпитку от меня, то ей требовалась иная пища. Это было очень опасным решением, но, в качестве пробы, я скормил чужую проблему своей. Осторожно, чтобы она не откусила от меня оболочку.

Наблюдая после этого за ней в течение нескольких дней, я не обнаружил никаких изменений. То есть, для проблем поедание себе подобных было равносильно перекусу чипсами – не сытно, но на какое-то время достаточно, чтобы успокоиться. Так я и решил скармливать своей проблеме чужие. И меня не трогает, и людям помогаю.

Естественно, с выбором профессии труда не возникло. Если никто их не видит, кроме меня, то это не должно означать, что и я должен игнорировать сам факт их существования. Потому я стал психологом.

***

Я перестал смотреться в зеркало.

За последние несколько месяцев проблемы начали сваливаться одна за другой, прибавляя мне вес за спиной. Они были разных типов – парочка нашёптывала мне в уши мерзости наперебой, какая-то больно колола в грудную клетку. Ещё одна старательно давила на виски, это что-то новенькое. По своей опасности больше походила на второй тип, но уж очень она навязчиво пыталась пробиться под внешнюю оболочку души через голову.

Самая раздражающая сползла по позвоночнику вниз в первый же день и впилась в живот когтями и зубами одновременно. Тогда я узнал, что у меня проблемы с печенью. Самостоятельно отцепить новые проблемы я не мог, так это не работало.

Новые соседи не беспокоили мою основную проблему. Наоборот, за их счёт она подпитывалась, и при последнем взгляде в зеркало мне показалось, что она начала обретать очертания. Это меня насторожило, но появившиеся проблемы сейчас были важнее, и нужно было решить их.

Мне потребовалось взять перерыв от работы, пока я делал операцию и восстанавливался после неё.

- Отец, не беспокойся, я вызову такси, - собирая привезённые в больницу вещи, я сам набрал отцу, который собирался приехать за мной.

- Но я уже выехал, мне 15 минут осталось, - в голосе сквозит возмущение.

Его никто об этом не просил. В районе груди я чувствую жгучую боль. В зеркало смотреть не решаюсь, только смиренно соглашаюсь дождаться отца у входа в больницу. «Сейчас опять начнётся», - противно хихикает одна из мелких проблем. Я отмахиваюсь от неё – и без этого шёпота в самое уха знаю, что будет, как только сяду в машину.

Первое время отец хранит молчание. Всё, что нарушает тишину в салоне – тихо работающая радиопередача. Проблемы, притаившись, ждут. Особенна она, самая большая, которая уже давно сидит на моей спине. Даже перестала скрестись.

- Может, стоит уйти из частной практики и вернуться в государственную клинику? – внезапно произносит отец.

Вот оно. Как по команде, проблемы начинают прорываться сквозь внешнюю оболочку. Меня обдаёт жаром. Не умею спорить с отцом.

- Мне всё-таки не 15, - процеживаю я. – И сам могу решать, стоит мне что-то делать или нет.

Тёмные массы не останавливаются. Мои слова только подпитывают крупную проблему, придавая ей сил. Её размеров хватает, чтобы она могла с лёгкостью дотянуться до самой грудной клетки. Физически я всё ещё не чувствую боли, но внутри нарастает болезненное ощущение.

- Сын, но это же так нестабильно, - стиснув руль, парирует отец. Ловко. – Особенно сейчас. Вот сколько тебе нужно будет восстанавливаться? А дополнительные анализы после операции? Это всё – твоё время, которое ты мог потратить на стабильную работу. Вот будь ты психологом в какой-нибудь компании или той же клинике, взял бы больничный, тебе бы за твоё сидение дома платили.

Сердце бешено колотится в груди, чувствуя приближающуюся опасность. Волна страха пробирается от самых ступней всё выше. Я ещё не знаю, чем чреват разрыв внешней оболочки души. Не хочу знать.

- Останови машину, - слабым голосом прошу я.

Но отец игнорирует эту просьбу. Вместо этого продолжает расписывать во всех красках преимущество работы на кого-то, в особенности на государственные компании. Проблемы же только с большей неистовостью рвут оболочку. Когтистые пальцы самой большой, достигнув своей цели, игриво скребут в грудной клетке. Она добралась до души.

Одновременно с этим одна из проблем внезапно прекратила словесные унижения. Вместо этого её тихий голос, сопровождаемый ледяным дыханием, в самое ухо спросил: «А может, просто избавишься от него, и дело с концом?».

Так вот, до чего могут дойти проблемы. Я предполагал, что такие крупные, как моя, доводят до суицида своего владельца. Однако это более неожиданно. Значит, проблемы могут и такое.

На удивление, после этого вопроса от проблемы в моей голове прояснилось. Её решение, безусловно, было отвратительным. Каким бы мерзким мне ни казался отец, он такого не заслуживает. Однако, если моя главная проблема доберётся до души, может произойти что угодно, и это нельзя допустить.

Мой взгляд остановился на спидометре. 70 миль в час по пустой трассе. Прилично же отец разогнался. Думаю, этого будет достаточно.

Отстегнув ремень безопасности, я хватаюсь за дверцу и дёргаю ручку. Поддалась, как миленькая. Упиваясь своими хвалебными одами в сторону работы на государственные предприятия, отец не сразу замечает свист ветра, врывающийся в салон.

- Эй, ты что творишь? – вскрикивает он. – Закрой сейчас же.

- Прости, отец, - бросаю ему я, прежде чем распахнуть дверь настолько, чтобы можно было выскочить из машины.

Надеюсь, это разом решит все проблемы. Особенно её, самую крупную, приобретшую очертания моего отца.