Проблема противодействия БПЛА

Количество запускаемых по России украинских БПЛА всё растет, дальность всё увеличивается, и это вызывает вопрос: почему их не могут перехватить и как они пролетают тысячи километров над Россией не будучи замеченными?

Канал автора: https://t.me/artjockey

Важно: статья заканчивается ссылкой на мой канал, если вы не видите ссылку, то статья забаговалась, что иногда бывает с ТГ. Попробуйте включить\отключить ВПН или открыть статью в браузере.

Важно: для хостинга картинок я использую сервис thumbsnap.com Если картинки не отображаются, проверьте доступность сайта, в случае необходимости включите\отключите ВПН.

Вокруг БПЛА много безосновательной конспирологии, которой пытаются как-то объяснить происходящее и прикрыть неудобную правду, чаще всего это касается мест запуска. Якобы БПЛА запускают или вообще рядом с объектами, которые поражаются, или не из Украины, а из других стран, опционально это Прибалтика, Финляндия или Казахстан.

На фото один из основных украинских дронов для «дипстрайков», его характеристики:

• Боевая часть до 113 кг;
• Дальность до 1600 км.

С такой дальностью при запуске из Харькова он может долететь до Уфы и Перми. И это не предел, данные даны по официальному заявлению разработчика без учета модификаций, в том числе штучных. У боевой части и дальности БПЛА прямая корреляция, FP-1 не может пролететь 1600 км с более чем сотней килограмм полезной нагрузки, при максимальной дальности заявленная грузоподъемность падает до 60 кг, однако потенциально ничего не мешает ещё больше уменьшить боевую часть, например, до 30 кг, взять на борт ещё больше топлива и пролететь ещё дальше. А сейчас в разработке находится версия с баками в крыльях, что позволит поднять грузоподъемность.

Действующий рекорд по дальности поражения от украинской границы сейчас около 1750 км — в феврале на таком расстояния был поражён НПЗ в Ухте. Этот рекорд обновлялся последовательно, поэтому нет оснований считать, что БПЛА запускаются откуда-либо, кроме Украины. Можно предположить какие-то разовые случаи запуска без достоверных подтверждений на заре становления украинских дипстрайков, но сейчас в этом нет смысла.

Для поражения цели обычно требуется гораздо больше одного БПЛА, поэтому атаку вряд ли можно организовать непосредственно с территории России или Казахстана. Даже не скрываясь, внутри свой страны, логистика БПЛА к местам запуска — это достаточно сложное и масштабное мероприятие, а как в случае сотен БПЛА это можно было бы провернуть контрабандно? Не говоря уже о гипотезе запусков непосредственно из России? Едва ли это возможно, кто-то бы давно заметил. ВС РФ, например, для запуска Шахидов\Гераней строит с нуля стационарные мини-аэродромы, где есть в том числе склады для накопления и хранения БПЛА и их боевых частей:

Для FP-1 не нужна большая взлётная часть с катапультой, он стартует с помощью порохового заряда, тем не менее вопрос логистики многих тонн грузов для организации всего одного налёта это не снимает.

Была ещё версия, что Украина может запускать БПЛА с арендованных или выкупленных кораблей, однако этим можно объяснить разве что удары по Санкт-Петербургу и окрестностям, что не имеет смысла, если туда долетают БПЛА из Украины. Используй Украина этот способ, удары вероятно наносились бы по объектам на Дальнем Востоке, а таких случаев нет.

Поэтому придётся принять тот факт, что БПЛА, абсолютное их большинство, запускаются из Украины, и разбираться с тем, почему на самом деле российская ПВО, считающаяся до СВО одной из самых сильных в мире, не может эффективно им противодействовать и вынуждена терпеть постоянный ущерб от ударов.

Вот, кстати, пример ущерба, это данные об известных попаданиях за февраль, всё в явно видимом радиусе от Украины без аномалий, которые требуют каких-то отдельных объяснений:

Забегая наперёд тут нужно отметить, что февраль поставил антирекорд для Украины за 7 месяцев, всего 21 объект, два из которых поражались дважды, итого 23 попадания. Причём это уже тенденция, количество ударов последовательно падает с декабря, что может говорить как раз о том, что предпринимаемые ВС РФ меры начинают работать.

Российские проблемы в борьбе с БПЛА можно разделить на три большие группы:

• Технические;
• Организационные;
• Системные.

И это важно, потому что именно сочетание проблем разного рода вместе и делают российскую ПВО неэффективной, а это в свою очередь означает, что нельзя исправить что-то одно, чтобы проблема решилась, нужен комплексный подход.

Первый пункт если не самый простой для решения, то хотя бы самый понятный и «удобный». БПЛА стали новым вызовом для армий всего мира, Россия здесь не исключение, как мы сейчас видим по странам Персидского залива, которые тоже вынуждены терпеть удары Ирана.

Но в этом и его коварство, ведь тот факт, что проблемы с противодействием БПЛА есть и у других стран, даёт ответственным лицам возможность не решать проблему, а объявить её нерешаемой, ссылаясь на чужой опыт, и дальше ничего не делать.

Первая очевидная и вероятно главная сложность противодействия БПЛА — проблема обнаружения. Прежде чем сбить БПЛА нужно вообще установить факт его запуска, затем найти где он летит уже на своей территории, и лишь затем его можно будет сбить тем или иным способом. Классические технические средства, то есть радары, для этого подходят плохо, потому что БПЛА имеют очень низкую ЭПР. Они и сами небольшие, и делаются из материалов типа фанеры или пластика, поэтому радары их нормально не обнаруживают, зато сам радар хорошо «фонит» и может быть легко обнаружен РЭР, а затем уничтожен тем же БПЛА, если расположен в прифронтовой зоне.

И это только половина проблемы, потому что даже при обнаружении БПЛА ПВО часто не может поразить такой мелкий объект, как, например, на этом видео:

Но проблему поражения БПЛА классическими средствами ПВО оставим инженерам соответствующих предприятий, они за это получают зарплату, благо средств противодействия всё равно хватает, та же авиация прекрасно справляется с подобными целями, если речь идёт о перехвате дальнобойных дронов, пролетающих тысячи километров над дружественной для перехватчика территорией.

Кроме того, что БПЛА сложно обнаружить даже в идеальных условиях, обычно их запускают на небольшой высоте, что ещё больше усложняет обнаружение наземными средствами. Из-за кривизны Земли возникает радиогоризонт, волна не может проникнуть сквозь планету:

Поэтому указанные в официальных буклетах данные о дальности радаров тех или иных комплексов ПВО на самом деле мало что значат в реальных боевых условиях.

В состав комплекса С-300 может входить вышка 40В6МД, созданная как раз для подъема низковысотных обнаружителей с целью расширения горизонта их видимости. Создавались они, к слову, в основном против крылатых ракет, которые так же запускают на максимально низкой высоте. Эта вышка большая, в новых модификациях почти 40 метров. Предположим, что её развернули ещё и на небольшом удобном холме, а БПЛА летит на высоте 100 метров и не ниже. Вбив данные в любой калькулятор радиовидимости получим: ~60 км оптический горизонт и ~70 км радиогоризонт (он немного выше из-за рефракции радиоволн). Учитывая, что для прикрытия границы с Украиной, включая морскую, нужно покрыть примерно 1500 км, потребуется развернуть как минимум 20 комплексов ПВО. Кажется, что немного, но это не так, о чём я скажу дальше.

Для решения проблемы радиогоризонта были придуманы самолёты ДРЛО, это тот же радар, который может летать на высоте до 10-12 км, что расширяет его радиогоризонт до 400-500 км вне зависимости от высоты цели, там уже ключевым фактором станет влияние ЭПР цели. Но для России этот способ обнаружения БПЛА недоступен. Несколько А-50 из и так небольшого парка были потеряны на земле — причём один на днях на заводе в Старой Руссе, — но ключевым фактором стали потери в воздухе, когда два подряд А-50 были сбиты Украиной в январе и феврале 2024 года, после чего они практически перестали использоваться, хотя до этого регулярно патрулировали границу с Украиной.

Наземное ПВО стало главной целью для украинских ударов типа «мидлстрайк», к которым сейчас относят удары на расстоянии от 50 до 250 км, и которые осуществляются в основном БПЛА с управлением оператором. Примерно год назад это направление у ВСУ стали активно развивать, и вот OSINTеры подвели итог:

Видно, что основной целью стало именно ПВО, около половины всех ударов, и за год было поражено 172 цели этого типа, а это только дроны типа «миддлстрайк» и только те попадания, что есть в открытом доступе. Кроме них ПВО атаковалось и другими средствами, поэтому масштаб потерь ещё больше.

Вот пример пойманного С-400 в Белгородской области вообще на марше:

Средства ПВО были настолько не готовы к появлению БПЛА, что теперь оно с трудом может защитить само себя, не говоря уже об уверенном прикрытии каких-то объектов или границы. К тому же во втором случае развернуть несколько десятков дивизионов и «закрыть небо» мешают активные действия самой Украины, сделавшей выбивание российского ПВО одной из главных своих целей. Проще говоря украинские удары стали ещё и такими эффективными не просто так, а потому что ВСУ приложили для этого массу сил, частично выбив, частично просто отогнав российское ПВО вглубь страны.

Создать эшелонированную оборону в таких условиях невозможно, но можно попытаться прикрыть конкретные объекты, и это пока работает. Если некий район насытить достаточным количеством средств ПВО, то пробить его будет очень сложно, и такой пример есть, даже три — Москва, резиденция Путина на Валдае и Санкт-Петербург, порядок тут, если что, не случаен, Валдай окружили ПВО раньше Питера и оно там, похоже, более сильное. Вот карта позиций ПВО вокруг Москвы от OSINTера jembobineuse:

Основу противодроновой обороны составляют Панцири, выставленные или на существующих высотах, типа мусорных полигонов, или на специально построенных для них башнях:

Внешнее кольцо радиусом 50 км вокруг Москвы было создано в период с мая по сентябрь 2025 года и состоит минимум из 43 новых позиций, причём каждая позиция как на внешнем радиусе, так и на внутреннем активна за редкими исключениями. В тот же период было построено кольцо из 8 позиций Панцирей вокруг Валдая, всего их там стало 19, а помимо них его прикрывает 1 дивизион С-300 и 1 дивизион С-400.

Эффективно ли это? Да. В ночь на 3 мая 2023 года два украинских БПЛА атаковали Кремль, повредив флагшток, но с того времени ситуация заметно изменилась, на прошлой неделе Москва была под атакой БПЛА почти двое суток, было сбито около 250 дронов, однако Кремль устоял, иных явных попаданий тоже замечено не было.

Однако можно догадаться, что прикрыть так каждый город, каждый НПЗ и другие потенциальные цели не получится. После создания новых колец обороны для Москвы и Валдая башни с Панцирями стали появляться в других российских городах, но в единичных экземплярах. Так их обнаружили в Самаре, Владимире, Сочи, по одной штуке у крупных НПЗ и некоторых ключевых подстанциях в прифронтовых регионах. Вот пример района Сочи, относительно других городов он прикрыт относительно неплохо:

Всего jembobineuse насчитал около 100 новых позиций для Панцирей, которые появились за год, но держите в голове, что половина из них — это Москва и Валдай. Всего до СВО в год производилось оценочно 20-30 штук Панцирей, вероятно после войны производство нарастили, возможно, до 40-50 комплексов в год, но в то же время были потери, по данным Warspotting 33 комплекса, по данным Oryx 44 комплекса, но это только то, что верифицировано по фото-видео, то есть минимальная оценка, реальные потери могут быть больше. И если в лучшем случае с начала СВО Россия могла произвести от 100 до 200 новых Панцирей, затем из них потерять штук 50, получается, что строительство башен примерно соответствует производству новых комплексов и вряд ли может быть значительно увеличено. Тем не менее Панцирями на башнях всё же стали стали прикрывать ключевые объекты, которые атаковала Украина, и возможно это привело в том числе к снижению количества успешных ударов, что мы наблюдаем с декабря.

Если у вас возник вопрос, зачем же Украина двое суток атаковала Москву, то ответ на него очевиден: чтобы российское руководство и не думало о переброске этих десятков дефицитных комплексов из столицы в другие места.

Однако кроме классического ПВО с БПЛА неплохо справляются мобильные огневые группы (МОГ). Это расчёт на автомобилях, изначально с пулемётом и средствами визуального обнаружения БПЛА, но сейчас они могут оснащаться БПЛА-перехватчиками или ЗРК малого радиуса, во всяком случае у ВСУ. Также БПЛА нормально сбивает авиация любых видов, от истребителей до вертолётов или малой авиации с метким стрелком на борту. Так у Украины именно на перехват БПЛА и крылатых ракет в основном и работают переданные F-16, российская истребительная авиация тоже активно применяется для перехватов украинских беспилотников.

Россия в 2025 году по образцу своего противника стала активно развивать концепцию МОГ, за последнее время публикуется много роликов уже без позорных кустарных станин с десятком автоматов:

Здесь всё вполне достойно. Пикапы с пулемётами, тепловизоры и так далее. В Москве во время двухдневного налёта на улицах тоже были развёрнуты вполне приличные группы.

Однако всё вот это, что авиацию всех видов, что наземные группы, объединяет одно: они несамостоятельны и должны централизованно получать инструкции, вылетать или выезжать в нужный район, там уже визуально находить цель и сбивать. И делать это нужно как можно дальше от потенциальных целей, если выставить МОГ вокруг НПЗ или арсенала, то получим классическую проблему «самонаводящихся обломков» — а на самом деле просто пропущенных БПЛА, — потому что никакое ПВО не может быть эффективным на 100%, если бы это было так, то воздушные средства поражения полностью бы исчезли. То есть на плечи этих средств поражения ложится задача эшелонированного перехвата начиная уже от границы, а Панцирь на вышке у НПЗ должен сбивать единичные прорвавшиеся БПЛА, а не отбивать всю атаку целиком.

И вот здесь мы сталкиваемся со второй проблемой — проблемой организации ПВО, которая делает её настолько неэффективной.

В период Второй мировой войны ПВО действовала в основном автономно, думаю, все видели кадры из хроник и фильмов с расчётами зениток, которые «слушали» небо и пытались сбивать пролетающие мимо самолёты или отбивать налёт бомбардировщиков на город. Хотя уже тогда были попытки централизованного управления в ручном режиме, например, британская система раннего обнаружения авианалётов Chain Home. В середине 50-х в США начали разработку системы SAGE, а в СССР системы Воздух-1. Они выполняли схожую задачу: объединяли данные всей системы ПВО в одну сеть и выдавали инструкции перехватчикам в автоматическом режиме, именно то, что нужно сейчас.

Кто следит за ходом СВО, те скорее всего знают о существовании украинской системы «Вираж-Планшет». Снимки из неё публиковались множество раз, как в официальных репортажах, так и неофициальных, а я упоминал о ней в статье про АСУ ТЗ: https://t.me/artjockey/2093

Собственно «Вираж» это и есть частный пример АСУ для ПВО. Вот как выглядит система в режиме общего мониторинга воздушной обстановки:

Это не единственный режим работы «Виража», в него встроен, например, и режим работы зенитчика. Вот скриншот из довоенной версии ПО:

Думаю, понятно, что украинский «Вираж-Планшет» выполняет именно ту функцию, что и нужна для эффективной, современной ПВО: он позволяет централизованно руководить расчётами и перехватчиками, направляя их в нужную зону для перехвата воздушных целей, выдаёт им целеуказание и отображает общую воздушную обставку. Только при наличии подобного уровня управления можно не просто окружить комплексами и расчётами защищаемый объект по кругу, что соответствует уровню первой половины 20 века, а создать эффективную эшелонированную оборону.

У России на данный момент точно есть свой аналог «Виража», примерно год назад произошёл слив видео с похоже системой:

Однако если бы «всё работало как надо», то я бы сейчас не уделял столько внимания этому вопросу. Потому что между «система существует и как-то работает» и «система внедрена и лежит в основе работы» — пропасть, которая, похоже, не преодолена.

Вот свежий официальный репортаж о работе МОГ в Крыму, который вышел пару месяцев назад на «Россия-1»:

Хотя в нём и упоминаются планшеты, обратите внимание, что говорит командир группы с позывным «Майор» на 2:20 и далее:

[Получаем информацию] через организацию взаимодействия с соседними подразделениями, это горизонтальные связи, то есть пока между ведомствами пройдут все сигналы боевых тревог и боевого управления может пройти довольно таки много времени, поэтому при выходе на позицию в целом это всё организовывается... Такая большая семья, можно сказать.

Вот он реальный уровень. Планшеты — да, есть, но на практике — горизонтальные связи, иначе ничего не работает.

В общем чтобы российская ПВО стала более эффективной ей нужно совершить не количественный — он уже произошёл, — а качественный скачок, который возможен только сверху, а с этим традиционно проблемы. Мобильные группы ПВО уже есть, технические средства у них есть, какие-то решения «сверху» вроде бы и принимаются, но организовано всё вместе это плохо, и пока одна рука государства помогает, другая может вставлять палки в колёса. Пока командиры на местах работают через «горизонтальные связи», начальство в высоких кабинетах запрещает применение смартфонов в армии. Внутри же армии даже если кто-то понимает, как нужно организовать работу ПВО, вряд ли он может получить нужные ресурсы.

Результат на видео:

Средства поражения есть, но они ведут беспорядочную хаотичную стрельбу куда-то в воздух, везде метаются прожекторы, которые не могут найти цели, и довершает всё «большое» ПВО, стреляющее бракованной ракетой по домам. Громко, но бестолково.

Здесь хочется сделать небольшое отступление в сторону. На фоне постоянных успешных украинских ударов по НПЗ в интернете часто звучала идея, что владельцы предприятий должны сами организовывать их защиту от БПЛА, нанимая мобильные группы или вообще покупая комплексы у государства. Идея совершенно нерабочая по многим причинам, но я не буду говорить про и так очевидные нюансы, вроде того, что это потребует какого-то юридического урегулирования, обращу внимание на другое: эффективной ПВО может быть только как часть централизованного комплекса, которого в общем-то пока нет. Но предположим, что он появился. А кто и как будет в него интегрировать эту частную коммерческую ПВО? Дадут ли им доступ к АСУ? Нет, но пофантазируем, что дадут, а как будет работать взаимодействие? Кто будет выдавать целеуказание? Обязано ли частное ПВО сбивать за свой счёт воздушные объекты, которые пролетают в зоне их действия, но не атакуют непосредственно охраняемый ими объект?

Кроме организационной, существует ещё и проблемы российской системы менеджмента. Её можно увидеть через призму того, как решаются те же проблемы на Украине. Ведь ВСУ столкнулись ровно с теми же сложностями, они точно так же не имеют возможности развернуть классические РЛС вдоль границы, чтобы отслеживать воздушные угрозы. Тем не менее Киев всегда хорошо осведомлён о фактах запусков БПЛА и маршрутах их полёта начиная уже от ЛБС.

Во многом это достигается благодаря системе ZVOOK — сети акустических датчиков, определяющих пролёт целей. По сути это просто микрофоны в единой сети, которые мониторят окружающий шум и затем с помощью ИИ вычленяют из него нужные паттерны: пролёт ракеты, Шахида, FPV-дрона, самолёта и так далее, определяя его положение, направление движения и другие характеристики. Из-за дешевизны самих датчиков их можно разворачивать как угодно близко к зоне боевых действий, они ничего не излучают и могут определять объекты вне зависимости от высоты их полёта, вот так выглядит сенсор:

Интерес эта система представляет не своими техническими решениями, к тому же даже идея совсем не уникальна, в США ещё с 90-х существует ShotSpotter, который помогает полиции аналогичным образом обнаруживать перестрелки на улицах городов, а тем, как она внедрялась.

В ноябре 2022 года основатели этого стартапа дали интервью, основное оттуда:

• Идея родилась в первые дни войны, затем оформилась в конкретный проект группой энтузиастов, сделавших прототип;
• Первая версия состояла из обычных смартфонов вместо специализированных датчиков, а первичное обучение ИИ проходило на записях пролётов ракет из интернета;
• Львовская администрация после 30-минутной презентации уже собрала на совещание представителей мобильных операторов и организовала взаимодействие с ними. Разрешение на установку оборудования было получено в тот же день;
• Представители оператора «Киевстар» тоже оперативно отозвались на обращение, выделили специалистов и вскоре они со стартаперами отправились устанавливать оборудование на их вышки. Первая крылатая ракета была засечена уже через 4 часа после запуска оборудования;
• Затем к проекту подключилась 125-я бригада ВСУ, которая помогла обеспечить взаимодействие стартапа с армейскими структурами и тоже командировала своих военнослужащих для работы над системой;
• На тот момент (на осень 2022 года) система ZVOOK была уже интегрирована в общую систему ПВО Украины. То есть данные с неё попадали в армейскую АСУ.

Представить что-то похожее в российских реалиях сложно, и чтобы местная власть оказала содействие, и чтобы кто-то дал разрешение на установку оборудования на вышках буквально в день презентации, и чтобы интеграция гражданского стартапа в армия заняла всего несколько месяцев. Впрочем даже если владелец вышки и захочет помочь, затем всё упрётся в разрешение от ФСБ, которое вряд ли будет получено для такой инициативы снизу.

Хотя и сверху тоже, недавно я уже разбирал вопрос Старлинка, и если эту историю копнуть, окажется, что у России мог быть свой спутниковый интернет, но ФСБ запретила «как бы чего не вышло». А тот проект лоббировали не энтузиасты с улицы, а Роскосмос, но ФСБ оказалась сильнее в кабинетной борьбе. Детальнее здесь: https://t.me/artjockey/2829
И если даже у Роскосмоса не получается лоббировать свои проекты на миллионы долларов потенциальной прибыли, какие шансы у каких-либо проектов «с улицы»?

Это и есть проблема системы, которая крайне консервативна, бюрократизирована и задача которой не достичь какой-то позитивной цели, не показать результат, а прикрыть саму себя, создать видимость работы. Поэтому на любое действие требуется миллион разрешений, а любая инициатива будет отклонена, потому что никому не нужна лишняя ответственность.

Однако когда масштаб проблем становится таким, что его нельзя игнорировать, приходится срочно что-то изобретать или хотя бы перенимать успешные решения. В результате осенью 2024 года впервые появляется информация о том, что в России разрабатывается аналог украинской системы, точнее он проходит испытания:

В декабре 2024 года про неё (или аналог) уже официально рассказал представитель разработчика. Выяснилось, что её создаёт АО «НПП» в сотрудничестве с «НИИ Радио»:

Система обнаружения строится на волоконно-оптических акустических векторных датчиках (векторных гидрофонах) — устройства изначально были разработаны для подводных условий, но имеют возможность адаптаций и к иным условиям.

Обещали завершить разработку в 2025 году, однако мне не удалось найти информацию, закончен был этот проект или нет, работает ли он на практике, интегрирован ли в общую АСУ ПВО.

Предположим, что «всё хорошо», тем не менее отставание от Украины было уже более двух лет только в разработке, а ведь, как я уже писал выше, от разработки до внедрения нужно пройти свой отдельный большой путь, который в России зачастую длиннее, чем в Украине. И если система где-то существует, но в вакууме, не интегрирована в единую информационную систему, то она бесполезна. Если интегрирована, но доступ к этой системе имеют единицы военнослужащих — она бесполезна. Если формально доступ есть, но на практике по тем или иным причинам она не используется — она бесполезна.

Можно посмотреть и на другой аспект, посчитать, сколько времени проходит от появления проблемы до её признания и затем до попыток решения.

Украинские беспилотники начали массово атаковать российские НПЗ с начала 2024 года. В январе того года украинские БПЛА впервые достигли Ленинградской области, в марте российские НПЗ подверглись атакам 14 раз, а в апреле украинские БПЛА впервые преодолели расстояние более 1200 км и ударили по НПЗ в Татарстане;

Только лишь в декабре 2024 года Белоусов официально объявил о том, что проблема решается, а реформы в армии внедряются, включая и создание МОГ:

В первоочередном порядке требуется обеспечить защиту арсеналов и баз ГСМ в зоне досягаемости средств поражения противника. В кратчайшие сроки уже были приняты первоочередные меры. Ликвидированы места открытого хранения, проведена маскировка, созданы мобильные огневые группы, налажена система взаимодействия с ПВО.

То есть от появления проблемы до первого её официального признания прошёл практически год. Через год после первых ударов Белоусов начал говорить не про то, что защита обеспечена, а что её только требуется обеспечить.

Конечно на практике меры начали предприниматься и раньше, например, уже летом 2024 года выходили репортажи о попытках создать свои МОГ:

И вместо того, чтобы изучить и перенять успешный украинский опыт, не повторяя чужих ошибок и детских болезней, был продемонстрирован вот такой передвижной цирк. Это самодельная багги, у которой на носу стоит два спаренных ПКТ и 6 картечных мортир на той же станине. Сзади станина сразу с шестью АКМ, а маленькие чёрные штучки на крыльях — это ещё набор жёстко закреплённых самодельных картечных мортир. Такое чудо гаражной инженерии подходит разве что как реквизит для фильма «Безумный Макс», но оно красноречиво говорит нам о том, что всё это создание МОГ происходило совершенно бесконтрольно и бессистемно. Скорее всего тогда «вниз» срочно спустили требование родить что-то для борьбы с БПЛА из имеющихся под рукой средств, причём сделать это нужно было уже вчера, а прислать фото-отчёт уже завтра.

Вместо осмысленных попыток противодействия ударам БПЛА произошло скакание по граблям вперемешку с имитацией бурной деятельности, а первый год был потерян, Украина только наращивала эффективность ударов Похоже, что первые нормальные российские МОГ появились в начале 2025 года, а действительно массовыми стали лишь во второй половине. Итого 1,5 года только на создание и размножение боевых юнитов, которые пока ещё имеют проблемы с организацией.

Ответ на вопрос «почему так долго» кроется, опять же, в особенностях системы, в третьем пункте причин неэффективности. Чтобы решить какую-либо проблему её нужно для начала признать, ведь иначе проблемы нет, а если проблемы нет, то и решать нечего. Однако российская система управления не создавалась для решения проблем, наоборот, российский государственный и приближённый к нему менеджмент исходит из того, что проблем быть не должно, а если проблемы есть, значит кто-то допустил ошибки, которые привели к их появлению, и дело не в проблеме как таковой, а в том, кто за неё несёт ответственность.

В таком подходе даже есть логика, в теории он имеет право на жизнь, только не проходит проверку практикой.

Соответственно для любого российского ведомства признать проблему автоматически означает, что кто-то должен понести за неё ответственность. И в этом тоже есть логика, однако на практике это работает так, что проблемы не признаются максимально долго, по возможности их «заметают под ковёр», а значит они не решаются. Вот поэтому от первых массовых ударов по НПЗ до осмысленных попыток противодействия и проходит 1,5 года, а до первых результатов почти 2 года.

Кстати о них, о результатах. Как уже писал в начале статьи, в феврале Украина поразила наименьшее число целей «дипстрайками» за 7 месяцев, и это стабильная отрицательная динамика:

• Ноябрь (рекорд) — 60
• Декабрь — 46
• Январь — 32
• Февраль — 23

Поэтому, несмотря на долгий и сложный путь, результат имеется, динамика для России положительная.

Канал автора: https://t.me/artjockey