Проблема левизны

Все жалуются на левых, но никто ничего с этим не делает. Или так кажется. Часть проблемы, как я подозреваю, заключается в том, что многие люди имеют ошибочные представления о том, кто такие «левые» и как они действуют, и поэтому они более или менее бездумно поддерживают их или выступают против них, в зависимости от обстоятельств. Следовательно, настало время пристально взглянуть на это гнусное политическое образование, чтобы разработать лучшие и более подходящие ответы на него.

Начнем с общепринятых взглядов. Постоянная тема правых и консервативных комментаторов заключается в том, что сегодня в Америке доминируют левые. Это верно почти во всем спектре консерватизма, от диссидентов и альтрайтов до обычных республиканцев, от Пэта Бьюкенена до Fox News, Wall Street Journal и сторонников Трампа. На самом деле, это единственное, в чем они все согласны. Основная озабоченность, похоже, сосредоточена на СМИ и на политике, последняя — через демократов и режим Байдена. Многие также включают академические круги, Голливуд и государственные школы. Более того, правые считают это катастрофой, (и это действительно катастрофа, но по другим причинам) а также чем-то, что представляет фундаментальную угрозу для Америки, для «американского образа жизни», для нашего здоровья и благополучия. Левые, очевидно, являются корнем всего зла.

Но что именно представляют собой «левые» и почему они такие злые? Это редко объясняется, вероятно, потому, что это довольно сложный вопрос, требующий больше, чем обычные 10 секунд размышлений. Однако, учитывая важность этой темы и серьезность угрозы, нам необходимо погрузиться в нее немного глубже.

Предваряя мой главный вывод: Я думаю, что «левые» в значительной степени неправильно названы и неправильно поняты — это своего рода отвлекающая концепция, придуманная для того, чтобы отвлечь внимание от реальных борцов за власть и реальных конфликтов. На самом деле «левые» — это своего рода фальшивые левые, изображаемые как противостоящие «правым», которые на самом деле являются фальшивыми правыми. Чистый эффект заключается в создании ложного антагонизма и поощрении недумающих масс к выбору стороны, даже если в конечном итоге они поддерживают одну и ту же сторону. Неудивительно, что еврейское лобби играет здесь большую роль, как я покажу.

Настоящая левизна

Я думаю, многие будут удивлены, узнав, что настоящая левизна — это не то, что обычно изображают, и что на самом деле (ух ты!) она не так уж плоха. Рискуя быть педантичными, давайте рассмотрим стандартные определения понятий «левый» и «либерал», поскольку именно они номинально находятся в центре проблемы. Как я люблю говорить, нам нужно знать, о чем мы говорим, если мы надеемся добиться какого-либо прогресса в решении этих жизненно важных вопросов. Вот типичное определение «левых»:

Левые 1) те, кто исповедует взгляды, обычно характеризующиеся желанием реформировать или свергнуть установленный политический порядок, и обычно выступающие за перемены во имя большей свободы или благополучия простого человека. 2) радикальная (в отличие от консервативной) позиция.

Таким образом, это относительно благотворно. Любой человек, недовольный существующей политической администрацией, будет стремиться к ее реформированию или замене, и, таким образом, мы все можем с этим согласиться. Тем не менее, удивительно видеть, что левые определяются как стремящиеся к увеличению свободы для среднего индивидуума, в то время как сегодня чаще всего говорят о «левых, ненавидящих свободу». Это правда, что те, кто находится у власти, работают над уменьшением или ограничением свобод людей, но это не делает их левыми. Фактически это делает их антилевыми, по крайней мере, по этому определению. Что еще более проблематично, мы не можем сомневаться, что «правые» в любой форме, подобной нынешней, включая неоконсерватизм и иудео-трампистский консерватизм, обязательно ввели бы (и в некоторых случаях ввели) свои собственные формы ограничения свободы; следовательно, «свободопоклонничество» не является отличительной чертой «левых».

Что касается аспекта «радикальности», то я бы сказал, что это в значительной степени в глазах смотрящего. Быть радикалом в этом смысле — значит просто настаивать на далеко идущих и качественных изменениях, а не «возиться по краям», что можно считать консервативным подходом. Очевидно, что можно быть «радикальным правым» в той же степени, что и «радикальным левым», поэтому часть 2 не дает много ясности.

А что насчет слова «либерал» или, в более общем смысле, «либерализм»? Вот что мы можем найти:

либерализм политическая философия, основанная на вере в прогресс, сущностную доброту человека и автономию личности, выступающая за защиту политических и гражданских свобод.

Опять же, мы не находим здесь практически ничего, чему можно было бы возразить. Думаю, мы все выступаем за «прогресс», хотя у нас могут быть разные представления о том, что именно он означает. А как насчет «сущностной доброты человека»? Это странная фраза. Это почти религиозная идея, почти как сказать, что мы все «дети Бога» или что-то в этом роде. Но это чепуха. Я думаю, мы можем согласиться с тем, что большинство людей, в большинстве случаев, хорошие; но все же есть плохие, злобные и отвратительные люди, которых я бы никогда не назвал «по сути хорошими». Возможно, эту фразу лучше было бы сформулировать как общий оптимизм в отношении человеческой природы. И я могу с этим согласиться. Я в целом оптимистично отношусь к человечеству; в первую очередь аберрантные условия вызывают худшее в людях. В массовом технологическом обществе «люди» могут казаться невероятно тупыми, невежественными и недальновидными, но это скорее следствие социальной структуры, чем чего-либо еще. Многое еще нужно сказать по этому поводу, но я откладываю это на другой раз.

«Автономия личности» и «защита гражданских свобод» снова, возможно, вызывают удивление. Но они не должны удивлять. Либерализм, как и либерал, происходит от латинского liber (свободный). Либерал — это, буквально, свободный мыслитель; ключевой частью определения «либерал» является идея «того, кто непредубежден». Кто из нас не утверждает, что он непредубежден? Следовательно, настоящий либерал — это свободомыслящий, автономный, гражданский либертарианец. Но разве это не характеризует подавляющее большинство «правых»? Что мы должны сделать из этого?

Мы начинаем видеть природу проблемы. Многие из нас, исходя из этих определений, были бы вынуждены называть себя «левыми» и «либералами». И все же многие никогда не сделают этого, даже под страхом смерти. Каким-то образом политика либо оторвалась от реальности, либо настолько изменила основное значение слов, что мы, коллективно и совершенно буквально, не знаем, о чем говорим. А может быть, и то, и другое.

Все это говорит о том, что стереотипное различие между правыми и левыми стало почти бессмысленным, вероятно, в рамках преднамеренной стратегии запутывания. Очевидно, что необходим более точный анализ.

Структура фальшивых американских левых

Левые, какими их обычно изображают — фальшивые левые — в действительности представляют собой двухуровневую систему, состоящую из небольшого числа идеологических лидеров и пропагандистов, и большой массы людей, которые обычно идентифицируют себя как «демократы» или «либералы». Сегодня в Америке понятия «демократ» и «левый» практически созвучны; почти все демократы — левые, и почти все левые — демократы. Эти термины почти взаимозаменяемы. Но здесь я сосредоточусь на «левых» и «левизне», поскольку эта терминология имеет более широкое международное значение, чем только американская партия демократов.

Еще более показательно то, кто эти люди. Элитные левые сегодня — это почти исключительно либо евреи (политические, корпоративные или академические), либо неевреи, в основном белые, работающие на евреев и от их имени. (Осознают ли эти нееврейские лакеи свой подневольный статус или нет, и волнует ли это их — это хорошие вопросы, которые я не могу здесь рассматривать). Другими словами, элитные левые — это либо евреи, либо люди, подчиняющиеся евреям. В любом случае, еврейские интересы и еврейские проблемы преобладают.

Мы знаем это потому, что, во-первых, многие представители демократической элиты сами являются евреями (Берни Сандерс, Чак Шумер, Адам Шифф, Джордж Сорос, Джерри Надлер, Дайанн Файнштейн, Майкл Блумберг, Том Стайер, Джанет Йеллен, Тони Блинкен, Рошель Валенски...) или имеют еврейские семьи (Джо Байден, Камала Харрис, Нэнси Пелоси, Хиллари Клинтон, семья Куомо). Повсеместное еврейское присутствие в Демократической партии — это факт, который никогда не упоминается в СМИ и редко обсуждается даже их самыми сильными правыми оппонентами. [1] Это должно нам о чем-то говорить.

Во-вторых, мы знаем, что большая часть денег на избирательные кампании демократов поступает из еврейских источников. За последние несколько десятилетий сообщалось, что процентная доля от общего объема средств демократов варьируется от «около половины»[2] до 50%,[3] до «до целых 60%»,[4] до «более 60%»,[5] до 2/3,[6] до «70% крупных взносов»,[7] до 80-90%. [8] Недавнее исследование «The Jewish Vote 2020» приводит ряд соответствующих статистических данных, включая следующие:

В цикле 2016 года все семь крупнейших доноров в целом были еврейского происхождения (стр. 11).
Десять крупнейших доноров в 2016 году дали 406 миллионов долларов, из которых 357 миллионов долларов — удивительные 88% — были получены от евреев (стр. 14).
Из 50 крупнейших доноров в 2016 году 20 (40%) были евреями (стр. 14).
И это еще раз подтверждает, что сегодня евреи составляют примерно 50% «крупных индивидуальных доноров» демократов и 25% — республиканцев (стр. 11).

В конце 2020 года, в преддверии президентских выборов, стало известно, что 15 из 25 крупнейших доноров (для обеих партий вместе взятых), или 60%, были евреями. Главными донорами демократов были Стейер (54 млн долларов), Дон Сассман (22 млн долларов), Джеймс Саймонс (21 млн долларов), Майкл Блумберг (19 млн долларов), Дебора Саймон (12 млн долларов), Генри Лауфер (12 млн долларов), Джош Бекенштейн (11 млн долларов), Стивен Мандел (9 млн долларов), Сорос (8 млн долларов — хотя он направляет многие другие пожертвования через различные некоммерческие организации) и Стив Балмер (8 млн долларов). В наши дни все, что меньше 10 миллионов долларов, едва ли заслуживает упоминания.

Вот вам и политика. А как насчет левых СМИ? Мы знаем главных виновников: CNN, MSNBC, New York Times и Washington Post. Неудивительно, что во всех этих организациях или их материнских компаниях руководящие посты занимают евреи. Президентом CNN является Джефф Цукер, его компания принадлежит Warner Media, а генеральным директором является Джейсон Килар. MSNBC принадлежит NBC Universal, генеральный директор Джефф Шелл и топ-менеджеры Роберт Гринблатт, Бонни Хаммер, Ноа Оппенгейм и Рон Мейер. NYT принадлежит и управляется евреями с 1896 года; нынешний владелец и издатель — Артур Сульцбергер. Газета Washington Post принадлежит евреям с 1933 года, за исключением нынешнего владельца Джеффа Безоса (статус неизвестен), который приобрел ее у еврейской семьи Грэм в 2013 году («по предложению своего друга Дона Грэма»). [9] Сюда же можно отнести и другие медиа-структуры, например, радио NPR; в другом месте (примечание 10) я показал, что его эфирный персонал более чем наполовину состоит из евреев.

В поддержку политических и медийных евреев выступают левые «Big Tech» евреи, к которым относятся Марк Цукерберг и Шерил Сандберг (Facebook), Ларри Пейдж и Сергей Брин (Google), Ларри Эллисон и Сафра Кац (Oracle), Сьюзан Войчицки (YouTube), Стив Балмер, Энди Джасси (Amazon), Марк Бениофф и Майкл Делл (компьютеры Dell). Таким образом, благодаря деньгам, власти, СМИ и технологиям, левая элита — евреи и их подхалимы — имеют почти монополию на дискурс в Америке и на большей части Запада.

А как насчет основы фальшивых левых? Это большая группа людей, в основном белых, которые были введены в заблуждение относительно истинной природы этой идеологии. Мы можем получить приблизительное представление о количестве, если учтем тот факт, что Байден получил около 80 миллионов голосов, из которых около 72% были белыми; таким образом, существует около 55 миллионов белых, которые предположительно идентифицируют себя с левыми демократами или поддерживают их. К этому числу можно добавить 15 миллионов чернокожих и 10 миллионов латиноамериканцев, которые также проголосовали за Байдена. Таким образом, база левых демократов составляет около 80 миллионов человек. Это большое число, хотя и не подавляющее в стране с населением 330 миллионов человек.

Для сравнения, Трамп заработал около 50 миллионов голосов белых; еще около 50 миллионов белых не голосовали. Таким образом, грубо говоря, (фальшивые) левые имеют влияние только на одну треть белых, а две трети ускользают от их хватки. Это хороший знак — возможно, лучшая новость среди множества плохих предзнаменований. Около 100 миллионов белых либо противостоят, либо потенциально могут противостоять левацкой идеологии. Здесь есть от чего отталкиваться.

В целом, номинальные левые — это фальшивые левые, не придерживающиеся практически ничего из того, что представляет собой истинный левый подход. Скорее, они находятся под влиянием и управляются, прямо или косвенно, богатыми и влиятельными евреями. Эти фальшивые левые — еврейские левые, если говорить об идеологии, и они действуют в основном в еврейских интересах. Точно так же и с либерализмом, который сегодня является фальшивым либерализмом: идеология, полностью соответствующая еврейским интересам. На самом деле, о браке по расчету между евреями и либерализмом известно давно. Рассмотрим этот показательный отрывок:

На протяжении всего девятнадцатого века и позже судьба евреев будет неразрывно связана с судьбой самого либерализма. Их лояльность либерализму будет интенсивной и неизменной, питаемой благодарностью за полученные права и решимостью создания постоянного места для евреев в современном европейском мире. Либералы, хотя и не были в восторге от сохраняющегося еврейского религиозного и социального партикуляризма, ответили бы толерантностью и все большими мерами равенства перед законом. Обе стороны, но особенно евреи, должны были остро осознавать, что эмансипация евреев зависит от судьбы либерализма. [10]

На протяжении более чем столетия большинство евреев поддерживали либерализм и левые взгляды только потому, что это отвечало их интересам — к чёрту благополучие коренного населения. В некотором смысле, они захватили добродетельную идеологию и извратили ее в своих интересах.

Настоящие правые

Теперь, когда мы провели предварительный анализ левых, давайте обратимся к правым. В популярном смысле у правых есть несколько стереотипных характеристик. Мы знаем крылатые фразы: «Guns, God, and country»; «Don’t tread on me»; «Liberty or death»; и различные варианты понятия свободы. Опять же, это постоянные темы во всем консервативном спектре.

Но как эти общепринятые представления соотносятся с формальным понятием «правые»? Ранее я приводил стандартные определения «левых» и «либералов», и чтобы быть справедливым, я должен сделать то же самое для их номинальных аналогов, «правых» и «консерватизма». Вот они:

Правые 1) лица, выступающие за традиционные взгляды и практику, а иногда за насильственное установление авторитарного политического порядка. 2) группа или партия, выступающая за консервативные, традиционные, а иногда и авторитарные взгляды и политику.

консерватизм n: политическая философия, основанная на традициях и социальной стабильности, подчеркивающая устоявшиеся институты и предпочитающая постепенное развитие резким переменам.

Как и прежде, есть некоторые сюрпризы — в основном в том, чего здесь нет. С одной стороны, мы видим акцент на традициях и стабильности, постепенных изменениях («реформах») и потенциально антидемократической политике, если именно так мы можем интерпретировать «принудительный авторитаризм» в данном контексте. С другой стороны, мы замечаем, что отсутствует: Бог, религия, права, свобода. Ничего о «малом правительстве». Отсутствуют даже такие понятия, как «нация» и «страна». Что нам с этим делать?

Похоже, что, как и в случае с левыми, правые также были искажены от своего формального и дефиниционного значения до своего рода карикатуры. Нынешняя одержимость религией, свободой, патриотизмом и формальной демократией была введена теми, кто хотел бы отвлечь людей от истинных правящих структур в США — еврейских денег и власти, жидофильских лакеев, сверхбогатых людей и техноиндустриальной системы, которая выходит из-под контроля, чтобы запутать и отвлечь массы.

Настоящие правые, состоящие из настоящих консерваторов, сделали бы следующее:

Они бы меньше заботились о формальной, представительной демократии и больше — о целостности общества, благосостоянии людей и долгосрочной устойчивости собственного народа. Если это требует использования «недемократической» политики, то так тому и быть.
Они бы активно противостояли любому коррумпированному и злонамеренному меньшинству, покушающемуся на основы общества и стремящемуся использовать его в своих корыстных целях.
Они бы стремились к социальной однородности, как расовой, так и этнической, зная, что мультикультурные и мультирасовые общества неизбежно подвержены конфликтам, нарушениям, нестабильности и, в конечном итоге, распаду.
Они бы выступали против прогрессирующего высокотехнологичного общества, зная, что мощные и неконтролируемые технологии не только расширяют возможности наших социальных владык, но и разрушают традиционное общество, наносят ущерб здоровью людей и способствуют разрушению природного мира, на котором зиждется вся реальная стабильность.
Они бы поддерживали дезинтеграцию крупных, нестабильных политических систем, таких как современная Америка, и поощряли бы деволюцию и децентрализацию политической власти; в больших сложных обществах по необходимости больше законов, больше ограничений и меньше свободы. Кроме того, ими легче манипулируют недобросовестные меньшинства.

Кстати, одним из тревожных фактов «восстания» 6 января является то, что большинство людей там были сторонниками Америки и демократии (или так утверждается). Но настоящие консерваторы не придерживаются таких взглядов. Настоящие консерваторы понимают, что «Америка», как на практике, так и в теории, является антиконсервативной и неустойчивой. Америка должна быть заменена чем-то другим — чем-то новым, чем-то другим, чем-то, что будет защищать и отстаивать социальное благополучие американского большинства и экологическую основу для него. [11] К сожалению, очень немногие из «восставших», похоже, имели хоть какое-то представление об иудеократии, которая правит ими и которая диктует многое из того, что делает и говорит Трамп; это наводит на мысль, что они сильно ошиблись в понимании реальной основы американской политики власти. Большинство из этих людей, как я полагаю, являются членами «фальшивых правых» — манипулируемой и искаженной идеологии, которая служит целям правящей еврейской элиты.

Истинные проблемы с «левыми»

Возвращаясь к основной теме, фальшивые левые — это в значительной степени еврейское предприятие. Но большинство людей, как левых, так и правых, этого не знают или не признают, и поэтому не возражают против этого факта. Когда правые возражают левым, это обычно связано с более конкретными (но второстепенными) вопросами. Мы можем составить краткий список: левые за «большое правительство»; они поддерживают «открытые границы»; они хотят забрать наше оружие; они подавляют нашу свободу слова (или свободу вообще); они авторитарны; они проводят «культуру отмены» они демонизируют белых; они антихристиане. Может быть, даже «они ненавидят Америку» (если послушать Такера Карлсона). Несомненно, мы могли бы добавить еще что-то, но я думаю, что это охватывает основные проблемы большинства правых.

Я не могу спорить с этими пунктами; я думаю, что все они в основном верны. Но существуют более глубокие факторы, которые помогают объяснить этот коллективный феномен, поэтому нам нужно приложить немного усилий, чтобы действительно понять процесс, который здесь происходит.

Когда я рассматриваю многие предосудительные черты того, что называют левыми, я составляю список другого рода. Если уж на то пошло, я считаю, что они обладают следующими отрицательными качествами:

Желание навязать свои убеждения и ценности другим. Это «контролирующий», «авторитарный» и «ненавидящий свободу» аспект. Левые либералы, похоже, испытывают неумеренную потребность заставлять других следовать их системе убеждений. Они являются противоположностью принципа «живи и дай другим жить». Они практически не терпят инакомыслия, особенно того, что угрожает их собственным позициям. Они знают, что рациональное инакомыслие сильно подорвет их авторитет, и поэтому подавляют его. [12]

Они слепы к реалиям расы, биологии и генетики. Для левых почти вся человеческая природа является «социальной конструкцией» — чем-то податливым и пластичным, чем-то, что можно определить и переопределить почти по своему желанию. Люди — это всего лишь пластичная биология; множество рас — это скорее различные цвета пластилина, все они одинаково поддаются лепке в новые формы и очертания. Это приводит к чрезмерной инклюзивности и наивному эгалитаризму.

Но это не реальность. Дело в том, что между людьми существуют глубокие и неизменные различия, как между расами, так и внутри них. Они проявляются в физической, умственной, эмоциональной, психологической и культурной сферах. Они уходят корнями в генетику, и от них нельзя избавиться. Но левые глубоко прониклись заблуждением о равенстве людей. Многие из них также являются функциональными релятивистами, которые не выносят ценностных различий. (Здесь я должен отметить разницу между левой элитой, которая отстаивает взгляды, в которые на самом деле не верит, и наивными левыми массами, которые, как правило, верят в них). В результате левые говорят невероятно глупые вещи и делают невероятно глупые политические предложения.

Нет понятия о благородном человечестве. Когда человек проглатывает миф о равенстве людей, он обрекает человечество на жалкую посредственность. Если все равны, то никто не лучше, да и вообще никто не может быть лучше. Равенство отрицает существование высших личностей, которые двигают общество вперед. Когда такие личности появляются — а они неизбежно появляются, — их подавляют, подвергают цензуре, нападкам, возможно, сажают в тюрьму, возможно, убивают. Превосходящие личности разрушают миф о равенстве, и это одна из причин, почему они так опасны для левых. Поскольку левые отвергли всю концепцию благородного человечества, они представляют собой глубокую угрозу человеческому благополучию. Они фактически уничтожают будущее нашей расы.

Патология жалости. Левые — это в высшей степени жалельщики. Они погрязли в жалости. Они восхваляют жалость. И они продают жалость. [13] Великие люди и великие общества не погрязли в жалости. Они принимают боль, трудности и потери, а затем идут дальше. Они оказывают справедливое уважение всему человечеству, но они не возвышают низших или слабых. Они не позволяют меньшим доминировать или даже потреблять чрезмерное время или ресурсы. О меньших из своей расы спокойно заботятся, а меньшие из других рас исключаются. Такой подход может показаться суровым, но такова жизнь.

Опасная и, возможно, фатальная наивность. Принимая ложные, но утешительные мифы, не обращая внимания на реальные угрозы обществу, принимая фактический филосемитизм и погрязая в чрезмерно социализированной и неверно направленной форме жалости, левые уклоняются от суровой реальности современного мира. Тем самым они обрекают общество на неизбежные страдания и упадок. Жизнь трудна, эволюция может быть жестокой, а выбор — мучительным. Однако левые предпочитают легкий выход; они стремятся избегать любых конфликтов и конфронтаций и с радостью отдают контроль над своей жизнью, например, еврейской элите, которая не желает ничего другого, как использовать их, эксплуатировать их и в конце концов полностью их раздавить.

Только устранив эти глубокие недостатки левых, мы сможем добраться до корня проблемы.

Где оппозиция?

Как я уже упоминал выше, все сектора правых выступают против левых, но большинство из них делают это вполсилы или даже хуже. Давайте рассмотрим конкретный пример. Возможно, самым заметным и ярым критиком левых является Такер Карлсон из Fox News. В своем эссе Dissecting Tucker Carlson я критиковал его методы работы, но здесь я хочу подчеркнуть его более глубокую связь с левыми.

Давайте сравним мировоззрение Карлсона с мировоззрением типичного левака. (А) Левак, будучи наивным эгалитаристом, является антирасистом. Он глубоко верит в равенство людей. Он выступает за демократию (по крайней мере, на словах) и поддерживает «Америку». Он материалист; он стремится к процветающей экономике, экономическому росту и материальному процветанию. Самое главное, он филосемит; он поддерживает Израиль, защищает еврейские интересы, продвигает еврейскую идеологию и дает свободу еврейским голосам. Левый никогда не «исключает» евреев, не критикует Израиль, не стремится ограничить доминирование евреев в правительстве, финансах, СМИ или научных кругах и не призывает ограничить их деятельность. Таким образом, левак сохраняет свой статус и материальное благополучие.

(B) Такер Карлсон, будучи наивным эгалитаристом, является антирасистом. Он глубоко верит в равенство людей. Он выступает за демократию (по крайней мере, на словах) и поддерживает «Америку». Он материалист; он стремится к процветающей экономике, экономическому росту и материальному процветанию. Самое главное, он филосемит; он поддерживает Израиль, защищает еврейские интересы, продвигает еврейскую идеологию и дает свободу еврейским голосам. Карлсон никогда не «исключает» евреев, никогда по-настоящему не критикует Израиль, никогда не стремится ограничить доминирование евреев в правительстве, финансах, СМИ или научных кругах и никогда не призывает ограничить их деятельность. Таким образом, Карлсон поддерживает свой статус и материальное благополучие.

Я надеюсь, что здесь мы видим сходство. [14] И все же Карлсон якобы является образцовым представителем «правых». К сожалению, он не одинок; вышеприведенное описание относится к большинству номинальных правых. Именно поэтому предполагаемые правые — это фальшивые правые, и почему так много популистских консерваторов — фальшивые консерваторы.

Если бы Карлсон и другие были настоящими правыми и настоящими консерваторами, они бы демонстрировали те характеристики, которые я привел выше. Они бы открыто и явно выступали против меньшинств, антиэгалитарно, явно «расистски» (или «расиализстки») и антисемитски, за охрану окружающей среды, против технологий (а не только против Big Tech) и, возможно, даже против демократии. Они могут быть антикапиталистами, зная, к каким разрушениям приводит необузданный капитализм. Не дай Бог, они могут быть даже немного социалистами! Они будут не столько патриотами — что подразумевает некое наивное принятие правящего класса и существующего политического порядка, — сколько истинно националистами, в смысле защиты интересов своей расы и этнической принадлежности, что, в конце концов, является истинной основой «нации»[15].

Путь вперед

В целом, популярное разделение на левых и правых в американской политике — это фальшивая дихотомия, созданная и служащая интересам еврейской элиты и ее хорошо оплачиваемых нееврейских лакеев. Когда люди сосредотачивают все свое внимание и энергию на этом надуманном различии, они отвлекаются от истинных и более глубоких причин социального кризиса в этой стране и тем самым упускают их из виду. И фальшивые правые, и фальшивые левые служат своим еврейским хозяевам. Только преодолев это поверхностное разделение, мы сможем добраться до сути вещей.

Есть положительные стороны как в настоящей левизне, так и в настоящем консерватизме. Мы действительно должны быть открытыми, свободомыслящими, не догматичными и ориентированными на прогресс. Мы должны защищать индивидуальную автономию, политическую и гражданскую свободу, поощряя лучшие инстинкты человечества. В то же время мы должны быть истинными националистами: то есть защищать целостность и благополучие белых американцев. Мы должны работать над созданием относительно однородной, монокультурной, моноэтнической нации, которая является единственным типом нации, доказавшим свою стабильность и устойчивость. Мы должны быть ярыми защитниками окружающей среды, сохраняя дикую природу, расширяя дикие места и защищая местные виды; без этого мы не можем надеяться на процветающее общество. Мы должны поставить жесткие ограничения на участников свободного рынка, финансовых капиталистов и финансовых спекулянтов; если это означает переход к ограниченному социализму, то так тому и быть.

Прежде всего, мы должны прекратить постоянную шумиху вокруг фальшивого противостояния левых и правых и сосредоточиться на том, что действительно важно: свержение доминирующей иудеократии, создание управляемой и этнически единой нации (или наций), и переход к тяжелой работе по восстановлению разумного общества. Я боюсь, что у нас не так много времени в запасе.

Обложка статьи

Примечания:

[1] Скорее будет холодный день в аду, чем Такер Карлсон или Шон Хэннити когда-либо прямо скажут о евреях слева.

[2] Jewish Power, by J. J. Goldberg (1996), p. 277.

[3] Jerusalem Post (27 Sep 2016).

[4] Washington Post (13 Mar 2003), p. A1.

[5] Jewish Power in America, by B. Feingold (2008), p. 4.

[6] Jewish Telegraphic Agency (7 Jun 2011).

[7] The Hill (30 Mar 2004), p. 1.

[8] Passionate Attachment, by Ball and Ball (1992), p. 218.

[9] Уже один этот факт достоин осуждения; я не знаю ни одного случая, когда евреи продали бы крупную медиакомпанию нееврею. И тот факт, что Безос передал управление компанией Amazon другому еврею, Энди Джасси, является еще одним свидетельством.

[10] The Jews in Weimar Germany, by Don Niewyk (1980), p. 1.

[11] Об этом следует сказать больше, и я расскажу об этом в одном из следующих очерков.

[12] Опять же, у левых нет монополии на этот вопрос. Правые могут быть не менее навязчивыми.

[13] Достаточно посмотреть любой эпизод популярных телевизионных шоу, особенно так называемого реалити-шоу. Такие шоу, как «American Idol», «Dancing with the Stars» или «America's Got Talent» — это бесконечные парады душещипательных историй. Плачущие конкурсанты — обычное дело.

[14] Конечно, есть и различия: Карлсон выступает против иммиграции, за христианство и яростно критикует режим Байдена. Но сходства более существенны и более значимы, чем различия.

[15] «Нация» происходит от латинского natus или natio, то есть те, кто «рождены вместе» или имеют схожее происхождение.