Про великана

(Сказка)

Когда ребенком я была,

Мне сказку рассказали.

Лишь раз я слышала ее —

Забуду же едва ли.

Был деревенский мальчуган

Рассказчиком —- и ясно.

Что в ней тенденции искать

Поэтому напрасно.

В своем рассказе сохранил

Он простоту святую.

(Моя ошибка, может, в том,

Что сказку я рифмую.)

Мы в садике сидели с ним

Вечернею порою, В тот час,

когда закат пылал

Пожаром за горою.

Вечерний ветер шевелил

Над головами грушу,

И что-то темное тогда

Нам волновало душу.

Прижалась к мальчику тогда

Я, как сестрица к брату:

И «барышне» и «мужичку»

Вдруг стало страшновато.

Нас все пугало: и трава,

Что тихо шелестела,

И леса дальнего стена,

Что от зари алела.

И даже в старой груше той

Мы друга не видали,—

Кто б мог сказать, о чем ее

Листочки лепетали?

Но всех сильнее тополя

Страшили нас собою.

Что в длинный выстроились ряд,

Наверно, с целью злою!

Все это, уверял Лаврин

(Так мой приятель звался),

Растет на великане том.

Что с богом состязался.

Когда-то очень был силен

Тот великан,— недаром

Любые цепи разбивать

Он мог одним ударом.

Его осилить не могла

Ничья другая сила.

Но божья кара, наконец,

Пришла — и поразила.

За что — Лаврин того не знал,

Я спрашивала старых.

Но мне никто не объяснил,

За что такая кара.

Господь не сжег его огнем,

Громов не посылал он,

А только сном его накрыл,

Как мягким покрывалом.

Сон, говорят, есть божий дар.

Нет — божье наказанье!

Ведь великану этот сон

Принес одни страданья.

Лег отдохнуть он на часок,

А спит уже столетья,

Оброс землею и во сне

Все видит лихолетье.

То овладели им враги.

Охваченные злостью,

Пьют даром кровь его они,

Ему ломают кости.

Стянули накрепко его

Железными цепями,

К глубоким ранам, торопясь,

Припали жадно ртами.

До сердца самого не раз

Их проникали руки.

Но спит, как прежде, великан,

Хотя и терпит муки.

Когда ж болезненно во сне

Он брови вдруг нахмурит.

Шумят по рощам, по лесам

И по дубравам бури.

А если боль его доймет,

Слегка он шевельнется,

И дрожь по телу пробежит,

Земля же содрогнется.

«Нас призрак этот не страшит!»

Враги ликуют хором.

Но стихнет скоро божий гнев.

Беда минует скоро.

И встанет великан тогда.

Расправит плечи снова

И разорвет в единый миг

Железные оковы.

Все то, что мучило его,

Вмиг станет горсткой праха.

Смолк мальчуган. Сидели мы.

Едва дыша от страха.

«Скажи,— спросила я дрожа,—

Когда ж случится это?»

«Иль через год, иль через сто,

А может, до рассвета!»

Тут разом ветер налетел.

Деревья зашатались,

Как пташки вспугнутые, мы

Домой скорей помчались...

Любимый мой далекий край!

Страна моя родная!

Когда я вспомню про тебя,

Ту сказку вспоминаю.

5 февраля 1913

Египет