Про смерть и жизнь

(по рисунку Нелли Терновых)

Антон открыл глаза. Прямо над его кроватью, низко наклонившись, стола ОНА. Не узнать ЁЁ было невозможно.

- Ты кто? – тем не менее ляпнул Антон.

- Конь в пальто, - ворчливо ответила она, и устрашающе лязгнула челюстью. – Вставай. За тобой.

Сам не зная как, Антон оказался на ногах, испуганно поглядывая по сторонам и косясь на свое такое знакомое тело, которое почему-то не встало вместе с ним, а продолжало издевательски дрыхнуть… или…

- Я что умер!? – закричал он, шарахнувшись вначале от кровати с телом, а затем и от нежданной гостьи с косой.

- Умер-шмумер, лишь бы здоров был… - так же ворчливо ответила Смерть словами из какого-то старого анекдота.

- Нет! Нет! Мне еще рано! Не надо! Пожалуйста… Ну пожалуйста…

Красные горящие глаза на белом черепе закатились.

- Одно и то же! Каждый раз одно и тоже… Ну что вы все орете, пугаетесь. Упрашивать меня принимаетесь. Ну хоть бы кто, хоть бы один обрадовался, сказал: «Какие люди! Как же мне тебя не хватало! Как я рад тебя видеть!»

- Рад видеть?.. – сдавленным полушепотом переспросил Антон.

- «А как ты хороша сегодня! Просто песня!»

- Хороша?..

- Ну да, знаю, знаю, - махнула костлявой пятерней Смерть, - не в форме я. Запустила себя, совсем. Зато стройная. Стройная ведь? А? – она повертелась перед Антоном, упирая кости в тощие бока, скрытые черным балахоном. – И не поспоришь!

«Не должна ОНА себя вот так вести… - подумалось Антону. – Ну не должна! Смерть – дело-то серьезное. И ОНА, стало быть, обязана быть предельно серьезной! А не вот это вот всё…»

- Ну что ты пялишься и молчишь? Влюбился что ли? – Смерть дурашливо приложила ладошки к щекам… к тому месту, где у людей щеки.

«Нет, это просто сон дурацкий какой-то. Если бы все взаправду было, ОНА бы так не дурачилась. Нет…» - приняв про себя решение, что это сон, Антон внезапно успокоился и осмелел, ну, а что – присниться ведь всякое может.

Смерть тем временем куда-то его вела, вперед, по длинному-длинному темному коридору, в конце которого традиционно виднелся свет.

- А знаешь, - заявил тут Антон, который решил зря времени не терять, а насладиться сном по полной, - я тебя совсем не боюсь.

- О! – радостно обернулась к нему Смерть. – Вот и славненько! А то ныл бы всю дорогу, упрашивал.

- А куда ты меня ведешь?

Смерть в ответ хитро прищурилась:

- А как ты себя вел при жизни? Вот сейчас пойдем к Анубису, он сердечко твое на весах взвесит, если лишние килограммчики есть – значит скормим тебя крокодильчику...

- Да ну! – фыркнул Антон, он окончательно убедился, что все это ему снится и окончательно перестал беспокоиться. – Я тебе что, египтянин какой.

- Ах, не египтянин! Ну тогда к Петру. Если ты при жизни взятки брал, то пойдешь, туда, где котлы, черти, вода горячая…

- Может, смола?

- Может, и смола. А то вода, котлы… баня какая-то…

- А если я взяток не брал? – усмехнулся Антон – это ж надо такому привидеться: «взятки» - тоже мне, нашла смертный грех.

- Ну тогда…- Смерть задумчиво почесала в затылке, - тогда пир горой и семь девственниц…

- Опять ты все перепутала! – парень рассмеялся. – Ну какие девственницы? Это у мусульман.

- Ну ладно-ладно тебе. Не хочешь девственниц, будут тебе девственники.

- Чтооо???

- Вот мы и пришли.

Место, в которое Смерть привела Антона, было прекрасным. Удивительно прекрасным. Такие только в снах и сняться. Где-то над горизонтом виднелись горы, вокруг цвели фруктовые деревья, землю сплошь покрывала высокая зеленая трава, а по небу плыли пушистые какие-то нереальные облака. Щебетали птицы, дул свежий ветерок, и Антон почувствовал себя словно в далеком детстве, когда просыпаешься летним утром на каникулах, и идешь гулять по сочной травке, и только одна у тебя забота – чем бы заняться: то ли жука поймать, то ли сорнякам палкой головы порубить. Он вдохнул полной грудью, радостно раскинул руки, покрутился на месте.

- Эге-гей!

Успокоившись, когда первая волна радости прошла, Антон присел на траву и спросил:

- И где это мы?

- Где-где, не в аду же. И не в Караганде.

- И не поспоришь, - хихикнул Антон.

- А ты, я гляжу, освоился. Одобряю! – Смерть хлопнула его по плечу. Помолчала. Затем сказала задумчиво: - Место покоя это. Души тут успокаиваются, отдыхают…

- Красиво… - протянул Антон.

- А то! – как-то хвастливо отозвалась Смерть.

Тут Антон заметил, что под балахоном прячется уже не белый скелет, а сморщенная старушка. Он присмотрелся повнимательней.

- Ты как бы это…

- Чего?

- Помолодела… Что ли… Если можно так выразиться.

- Воздух тут хороший, - хихикнула Смерть.

Помолчали.

- А знаешь, - сказала Смерть. – Я вот тебе бухтела, что мне никто не рад, а на самом деле, я терпеть не могу, когда при виде меня радуются. И когда ждут, не люблю. Что ж это за жизнь, когда человек смерти радуется? А? Он ведь и жить толком не научился, куда ему умирать.

Антон покосился на задумчивую женщину, с седыми длинными волосами, которые трепал ветер. Морщины на ее лице разглаживались прямо на глазах.

- Видимо, самоубийц ты не жалуешь…

- Понимаешь, мне это место доверили, чтобы я сюда души приводила, отдыхать. Место покоя. И я вот стараюсь, украшаю. Деревья, цветы сажу. Траву выращиваю. И вот какая штука. Много людей умирает, и кроме тебя я сегодня сюда еще сотню тысяч душ привела. И у каждой свое. У кого горе, у кого обида, у кого злость. Кто-то себя винит, кто-то других. Вот они и выплескивают все это. Словно яд… Видишь?

Ветер принес и бережно опустил в протянутую руку Смерти почерневший сморщенный лист с одного из деревьев.

- А когда приходят те, кому рано, так и вовсе все сохнет. Цветы обсыпаются, фрукты червивые. Тьфу. Ну не умеют люди умирать…

- Ты так говоришь, будто они специально, - возмутился Антон.

- А что? Нет? Умирать надо правильно! И чтобы правильно умирать, жить надо уметь. А Жизнь, дружочек, она такая, хрупкая, понимаешь, ранимая… Ее любить надо. Если Жизнь не любят, она ведь чахнет. Изводится вся, болеет. А потом у нее сил на всех не хватает. И у меня в два раза больше работы. Приходиться забирать тех, кому рано.

Антон вдруг заметил, что голос Смерти стал молодым и звонким, а с ним уже отчаянно спорит красивая юная девушка, синеглазая и черноволосая.

- Так вот ты какая на самом деле… - залюбовался он.

- Что? Нравится, да? – хихикнула Смерть.

- Хочу один вопрос задать.

- Валяй.

- Почему ты приходить в таком страшном обличии? Что нельзя как-то помягче, красивее? Ведь с такой девушкой и уходить насовсем не страшно.

- Ааа… - неопределенно отмахнулась Смерть.

Вдруг трава зашевелилась, ветер усилился, небо затянуло плотными облаками. Антон поежился от неожиданного холода.

Смерть подняла голову и настороженно смотрела куда-то поверх головы Антона. Обернувшись, он вздрогнул – прямо над ним стояла еще одна… Смерть, такая, какой она явилась ему в первый раз – иссушенный страшный скелет, только не в черном, а ярко-зеленом балахоне.

- Это кто? – спросил Антон. Почему-то шепотом.

- Конь в пальто! – ворчливо и устало ответила ему Смерть в своей обычной манере.

Тем временем вновь прибывшая тихо простонала:

- Устала… - и рухнула на траву.

- Сестра моя…

- Тоже Смерть?

- Да нет, совсем наоборот. Я ж тебе говорила. Жизнь, она хрупкая… Выручать надо, а то потом работы не оберешься.

- И что ты будешь делать? – тревожно спросил Антон.

- То же, что и всегда, - сидящая рядом девушка горько вздохнула, поднялась, на ходу доставая из-под черного балахона какой-то блестящий предмет.

Она стала в нескольких шагах от Антона и лежащей на траве Жизни, приложила к губам предмет, оказавшийся флейтой, и принялась играть.

Тихая, печальная и пронзительная музыка полилась над поляной, подхватываемая ветром она разносилась по всей округе, и эти звуки словно пронизывали все. Ноты печали вдруг налились силой и уверенностью, стали упрямыми и воинственными, напористо поднимая внутри желание жить и любить. Затем музыка стала игривой, веселой, легкой. А потом снова вплелась печаль. Облака разбегались в стороны, злой холодный ветер теплел и стихал, деревья заново расцветали, а пожухлая было трава наливалась яркой зеленью.

Антон забыл обо всем на свете, он слушал, слушал… «Как можно не любить жизнь? Как можно неправильно умирать?» – думал он.

А Смерть все играла и играла, ее черные волосы снова побелели, кожа сморщилась, руки, держащие флейту, иссохли до костяшек. И прежде, чем она вновь превратилась в ту ужасную Смерть, которая пришла к нему сегодня ночью, Антон понял, что это не просто музыка, что девушка, недавно сидевшая рядом, саму себя вложила в эту мелодию, и отдала без остатка…

- Значит, вот почему ты приходишь в таком обличии… - прошептал Антон.

На поляне стоял скелет, полностью иссушенный, ужасающий, с красными горящими глазами. А на траве уже не лежала без сил, а сидела, радостно улыбаясь, рыжеволосая зеленоглазая девчонка.

- И что он тут делает? – весело спросила она.

- Я? – удивился Антон.

- Что, что… Забрала вот, - буркнула Смерть.

- Так, ему еще рано.

- Ну не знаю, - проворчала Смерть. – Когда ты не форме, тех, кому рано, от тех, кому поздно, не отличишь.

- Точно рано, - рассмеялась Жизнь, трепля Антона по волосам. – Он меня любит. Любишь ведь?

- Люблю… - растерянно пробормотал Антон, глядя в задорные зеленые глаза.

- Ну раз любит, то пусть выметается отсюда, - рассмеялась Смерть, заправски взмахнула косой и…

Антон подскочил на своей кровати, беспокойно ощупал вспотевшее тело, убедившись, что это был просто сон… или не сон…

«Без смерти, нет жизни, дружочек. Приду за тобой, когда хорошенько жить научишься», - звучал в голове знакомый голос.