Про ночные
Цессновод и флотофоб#днилетные
— Внимание, экипаж!
Взлетаю! Рубеж 35. Ноги на полет!
— Ноги на полет! — в наушниках.
На счет три двигаю руды вперед и с одновременно с началом разбега даю правую ногу.
Слышу голос Вячеслава Анатольевича:
— Скорость растет, — произносит он, — молчу.
Сейчас главное не отвлекаться, держать направление.
— 35. Рубеж.
— Продолжаю взлет!
— Подъем! — плавно выбираю штурвал на себя и огни взлетной полосы медленно скрываются где-то внизу.
Самолет окутывает темнота; кажется, что вместе с огнями ушли и звуки.
— Безопасная — это снова Вячеслав Анатольевич, — Фары выключить!
Выключаю фары, докладываю.
— 120. Закрылки убрать.
— Закрылки убраны!
— 150.
Штурвал вправо, и правая нога, тангаж 7.5, самолет входит в разворот, я продолжаю набор и произношу в эфир:
— 437, взлет произвел. Правым по схеме, 200 по давлению 1013, на Коломну.
— Набирайте 200, 437. Работайте по направлению. До обратного.
— До обратного. 437
… Наверное нет ничего такого же яркого по впечатления, как и первый самостоятельный полет. Впрочем есть — первый ночной.
Я переношу взгляд на приборы, лишь изредка искоса поглядывая на то, что творится за бортом. Воздух темный, и кажется что он на ощупь густой, как сгущенное молоко. И прохладный.
Ночь убаюкивает незаметно, секунда за секундой, в этом ее прелесть и в этом ее коварство. Она бережно несет самолет, отсюда и в неизвестность. Она дарит успокоенность и расслабление, поддаваться которому нельзя.
Она отбирает у тебя все, оставляя лишь приборы и карту, и принуждает тебя сделать выбор между напряженным всматриванием в экран, вычислением в уме и расслабленным спокойствием.
Она учит тебя не доверять своим ощущением, но совсем не так, как этому учат облака. Она раскидывает хлебные крошки огней городов и деревень, которые могут привести экипаж, этих современных Гензель и Гретель домой, а могут завлечь туда, откуда уже не будет возврата.
Скорость - время - расстояние - курс, — повторяю я в уме как мантру, и от этих слов становится спокойнее, как наверное спокойнее становится тибетским монахам.
Но это спокойствие другого рода. Это уверенность с осторожностью.
Скорость - время - расстояние - курс.
Ом мане падме хум.
Я знаю где я был, я знаю сколько я пролетел, и куда, я могу проверить где я должен находиться.
Я не один.
Я в экипаже.
Мы с самолетом одно целое. Живой организм.
Полет превращается в танец.
Раз-два-три — поворот.
Раз-два-три — еще один.
И еще, и еще.
Танец незрячих людей в огромном зале среди хаотично расставленных стульев.
Непрерывный процесс принятия правильных решений.
Пилотирование.
Мы приступили к снижению.
Впереди видны огни.
Прибираю обороты, закрылки 30.
Фары — большой свет.
— 437, на прямой, снижаюсь, посадочные вижу, к посадке готов.
Вячеслав Анатольевич отсчитывает:
— Удаление 4 высота 200 - в курсе, в глиссаде
— Удаление 3 высота 160 - выше 10
— Удаление 2.8 .. выше 5
— Удаление.. в курсе, в глиссаде
— Удаление..
— Minimums
— Продолжаем заход
На земле появляется серебристая световая дорожка, сначала робкая, потом становится ярче, вот она оформилась в круглое пятно, и одновременно мы прошли знаки. Прибрал газ наполовину, выравниваю самолет, затем убираю газ совсем.
Самолет коснулся полосы, легонько тряхнуло и вот мы уже катимся.
Плавно обжимаю тормоза.. Убираю закрылки.
— 437 - посадка….
— На стоянку, 437
Я дома.
Ночь осталась наверху.