Про невыносимость бессмыслицы
Блог Владимира Мацкевича в Фейсбуке
У кратковременной простуды есть, как минимум, два позитивных аспекта.
Во-первых, можно много спать. Причем спится глубоко и с удовольствием, что редко бывает в ежедневной суете.
Во-вторых, хорошо выспавшись, никуда не бежишь и не торопишься. Можно спокойно поразмышлять без задач, целей, обязательств, наслаждаясь чаем, сигаретой, легитимной ленью.
Кроме того, легкая простуда без осложнений не оставляет следов в виде хронических увечий и недостатков. Можно проанализировать в ленивом размышлении свои другие увечья, или пороки.
Вот у меня есть увечье, делающее меня почти калекой, или инвалидом (невалидным, негодным в некоторых ситуациях). Хотя в современном новоязе это можно называть политкорректнее: лицо с ограниченными возможностями. Ну и, соответственно, лицо со специфическими потребностями.
Правда, это я сам так квалифицирую это свое качество, другие видят в нем порок. По сути, разницы никакой — только отношение разное.
Я не переношу бессмыслицы. У меня на нее аллергия. Меня это коробит, мне от нее становится плохо и больно, да так, что порой непереносимо. Редкое заболевание, требующее разъяснения.
Вот есть много людей, не переносящих табачного дыма даже в минимальных дозах. Я курильщик, не могу эмпатийно к этому недостатку относиться, но, зная об этом, стараюсь воздерживаться и не вредить таким людям.
Есть люди, болезненно реагирующие на орфографические ошибки и пунктуацию. Я почти не обращаю на это внимания, а их коробит от -ться, - тся, от «ложить», от «Белоруссии» и «в Украине». Мне как-то все равно: хотят ложить, пусть ложут, хотят тудой ложут, хочут сюдой. Нет у меня такого органа чувств, которое болит от грамматики.
Нет у меня и музыкального слуха, который болезненно реагировал бы на фальшивые аккорды или нарушение ритма.
А вот обостренная чувствительность к паралогизмам, бессмыслице, пустоте фраз и текстов есть. Мне все это режет...
Вот что режет?
Это ведь не ухо, не глаз, не мозг. Мой мозг точно такой же, как у всех. Два полушария желеобразной массы.
Для того органа, который у меня болит, нет названия, да и орган такой вряд ли существует.
Освальд Кюльпе и вся Вюрцбуржская школа считали мышление таким же первичным процессом, как и ощущение. Но у всех ощущений есть свои органы чувств, а у мышления их не обнаружено.
У меня есть уши, я слышу те же звуки, что и дирижер симфонического оркестра. Те же, но не так. У дирижера тренированный развитый слух. Я могу спеть, но для человека с музыкальным слухом и подготовкой мое пение мучительно слышать. Ну или они отнесутся к нему с иронией.
Хотя, мимо музыкантов в подземных переходах люди с хорошим музыкальным слухом и вкусом проходят без страданий и мучений. То, что позволено уличным музыкантам, не позволено в филармонии. Да и в хорошем застолье композитор может орать песни вместе со всеми без претензий.
У мышления тоже есть своя «филармония».
Меня не напрягают «умные» разговоры во время застолья, в трамвае, на базаре или на митинге.
А вот на семинаре, на лекции, на конференции и т.д. (аналог филармонии) включается обостренная чувствилка. И у меня взрывается мозг.
Мало того, что мне больно от фальши, от лжи, от предрассудков и «бэконовских идолов», мне больно еще и от того, что никто вокруг не замечает этой фальши.
Правда, когда я взрываюсь и вмешиваюсь, некоторые люди мне потом говорят, что они со мной согласны, что они тоже видели фальшь, дурь и глупость. Видели, слышали, понимали, но легко переносили. Им не больно. А мне больно и тошно.
Уродство. Инвалидность. Патология.
И приходится с этим жить.
Какая все же хорошая болезнь — простуда!
Слегка повышенная температура, легкий озноб, тихий шум в голове. Зато отдых для души.
Читать и комментировать в Фейсбуке
———
Опубликовано в телеграм-канале «Думаць Беларусь»: @methodology_by.
