Призрак

В городе свободы стоял довольно привычный день, что звучал для внимательного слуха стуком телег, топотом туфлей прохожих; пах свежими цветами, горячей едой и небольшим отголоском ладана из церкви. Но что-то тянуло за его пределы. Душа просилась на прогулку, а вдохновение и вовсе вело к самому необузданному, опасному месту, в которое могли добраться только самые храбрые сорвиголовы, безумцы, или учёные. Что же, бард, возможно, не был ни одним из них на первый взгляд.. Но кто знает, где же может затеряться муза, играющая в прятки.

Среди искателей приключений давно ходил слух. Белый, неизведанный маленький призрак, что особенно зачастил с появлением после того как Дурин был повержен, обитает только на Драконьем Хребте и не мёрзнет. Именно из-за него исчезают маячки и спрятанные пайки, а если ты заблудишься сам.. Хвать! И никто не вспомнит даже, что ты был на свете.

Несомненно, Барбатос в эти глупые басни не верил. Иначе бы явно подобный удивительный элемент владений не проскочил бы мимо него. Ветер знает всё. И ветрам неизвестно, помимо слов, о подобном феномене. Почему и направляться на гору было не страшно. А холод и множество снежинок, ледяные глыбы и погрузившиеся в сон навечно деревья, вместе с голосами ранее живших на этом месте людей, так манили для вдохновения и дальнейшего вещания о таком загадочном месте..

"Вокруг расстилается белый простор,

Жизнь слышится лишь у подножия гор.

Но тем они и ограждают от всех

Сладостной вольности красочный смех.

Там, где мех топорщится у лисиц,

Где редко, но можно услышать птиц,

Пещерная глубь где твою примет ложь,

Лишь там ты покой свой и обретёшь"

.. Месте, где лицо горело жаром, а нос закладывало.. Месте, где глаза слезились и стремились закрыться..

Позвольте, а разве это влияние вечной мерзлоты?

Лира осталась у камня, а лёгкий поток ветра устремился по вытоптанной тропке. И чем дальше, к небольшому углублению в горе, подходил бард, тем больше одолевала щекотка носа и неприятное жжение. Затем же.. В глаза бросился и виновник проишествия.

Снежный котëнок, своей шерстью словно мимикрирующий под диких зверей, живущих в этих местах, своим пушистым хвостом невольно собирающий снежинки, осторожно поднял голову, дëрнув ухом. Додумавшийся не рыпаться, дабы не привлекать внимание звоном колокольчика на ловушке, и укрывший рану своим телом, чтобы запах не почуяли монстры рядом, он не учёл лишь то, что его морда была измазана в крови, а основание капкана виднелось подтверждая то, насколько он лёгкая добыча.

Глаза голубые. Глубокие. Как две льдинки. Ненастоящие, кукольные.

—.. Не переживай. Я не собираюсь вредить тебе. —

Рука тянулась вперёд, а на лице красовалась спокойная улыбка. Словно её обладатель не страдает от близкого нахождения с длинношерстным бедняжкой.

Так вот какой же этот белый призрак. Только вот каким образом кот решил жить в горах, являясь единственным представителем своего вида здесь, где холодно и трудно найти пропитание?

Даже физически коту определённо было бы тяжело жить на территории Драконьего Хребта. Кошачий запах от лисьего отличим, а шёрстка слегка отливает золотистым, что, хоть и не столь сильно, но всё же выделяет своего хозяина на фоне серебристо-белого снега. Даже дикие кошки жили в лесу. Никак не в месте, где жизнь, казалось бы, застыла надолго.

Пальцы осторожно скользнули к капкану, всеми силами стараясь открыть тот, пока животное вовсе не сопротивлялось, то ли от осознания что более ничего не угрожало, то ли в меру своего спокойного и размеренного нрава.

Удивительный.

Об этом подумал Венти, как только их взгляд пересёкся, совсем не оставив за Барбатосом сомнений. Во взгляде животного виднелся стыд. Именно что стыд, не кошмар или физическая боль. Скорее вина за то, что кому-то пришлось его освобождать. Словно это несомненно точно влияло на его авторитет среди местной фауны.

В конце концов, ему удавалось оставаться загадкой и легендой долгое время, совсем не попадаясь на глаза людям, ускальзывая и рассеиваясь средь снежной бури. Но стоило слегка оступиться, не заметить что-то настолько очевидное, как лапа начала неконтролируемо кровоточить, разнося запах и едкие следы тёплого нутра на до обморожения холодных белых тропинках.

Кровь на морде животного была вовсе не от добытого пропитания. Скорее, попытка одновременно зализать и отгрызть свою повреждённую конечность. В дикой природе закон такой: или жертвуешь чем-то, или не выживаешь вовсе.

Однако вскоре ловушка поддалась, раскрывшись, позволив Венти наконец вызволить бедолагу и даровать ему свободу. Вот только зверь совсем не желал убегать.

— Позволишь мне помочь тебе? —

Вероятно, бард, чьё лицо покраснело, а нос сопливился, нуждался в помощи ничуть не меньше. Но на данный момент это было не так важно. Гораздо важнее была моральная дилемма: оставить зверька здесь, дабы спуститься и попросить у искателей приключений бинты, было бы довольно рисковано. За это время, кровопотеря могла бы привести к печальным последствиям. С другой стороны, брать кота с собой значило рассекречивать тайну "снежного духа". Да и вряд ли бы получилось заставить дикое скрытное животное выйти на публику. Слишком непривычный климат, много шумов, людей. В конце концов, не зря же его никто из путешественников никогда не видел.

.. Рвяк.

С довольно громким звуком, который заглушала песнь вьюги, маленький кусочек ткани с плаща Венти был оторван от своего привычного места, и уже в скором времени руки спешно оборачивали его на лапу зверя. Перед этим смочив ткань снегом, таявшим от тепла факелов и рук. Лепестки Сесилии осторожно таились под тканью, служа некоторым противовоспалительным препаратом. Кот же, совсем не двигался. Лишь стоял и смотрел, словно зачарованный одними только руками архонта.

Венти понимал каждого жителя Мондштадта на подсознательном уровне, будь то маленькая белочка или взрослый человек, уже покинувший родину ветров и свободы. Но этого зверька было никак не понять. Что ж, даже у кецлайна, в чьей крови есть достаточно кошачьего, это бы не получилось.

Что-то в нём было не так.

Энергия бездны словно исходила изнутри. Примерно от кончиков лап и до самых ушей, что слегка колыхались от северного ветра. Как будто внутренне он был заражён. А может и вовсе не был обычным котом по происхождению?

Несмотря на это, существо явно не было враждебным. Быть может, из-за следа бездны кот и не хотел показываться людям, боясь обрекать их на неприятности, к тому же рискуя самостоятельно.

Существ из бездны обычно убивают сразу же, считают главным злом. Чаще всего же.. Это или те, кого постигла кара небес, или те, кому не посчастливилось просто быть рождённым совершенно не в том теле.

Осознание повисло молчаливо между котом и архонтом, отчего ни один двигаться не хотел. С какой-то стороны из интереса, с какой-то из страха и непонимания, как именно стоит вести себя. Но вскоре, зверёк сделал первый шаг, голубыми глазами разглядывая доброжелательное опухшее лицо. Развернувшись, белый дух сделал несколько шагов вперёд, перед этим убедившись, что за ним следуют. Словно огненные феи, желавшие провести до своих сокровищ, животное с роскошным пушистым хвостом почти парило над землёй, стараясь заметать следы, позволяя проследить лишь одному своему избраннику.

Углубление в стенах горы превращало эту местность в неприметные, однако уютные и богатые хоромы, вполне способные служить домом. В самом углу, неприметно и одиноко таилась натасканная солома, в которой фрагментарно были различимы разные человеческие вещи. От гарпастума до чернильницы, от стрел до осколков стекла. Словно композиция для натюрморта вещи упорядоченно, однако с тем и бессмысленно, представляли собой одну груду, во главе которой и вскоре расположился кот, дёрнувший ухом.

Кажется, Венти одновременно стал для него и схожим артефактом, и способом опознать значение каждой безделушки.

Но стоит ли оставаться здесь?

Несомненно, от недостатка сил и отсутствия потребности в своей персоне, Барбатос желал впасть в глубокий сон, лучше всего в месте, недостижимом для обычных людей. Только разве не испугался бы этот зверёк, застав долий покой архонта? Даже для существ бездны тоска является невыносимой мукой души.

— Я не смогу.. —

И этого на выдохе стало достаточно, чтобы кот положил свою морду, глядя прямо в глаза и навострив уши. Словно спрашивая, как так получилось. Не услышав ответ, кот поднялся на свои лапы, медленным шагом направляясь к выходу.. Вскоре и вовсе прыгнув навстречу белым метелям, скрывшись среди снега как настоящий призрак.

Словно оставил логово как прощальный подарок. По крайней мере, эти слова подтвердило и то, что зверёк не возвращался туда уже долгое время. А отследить или услышать Венти не мог, как бы ни сосредотачивался на своём же состоянии. Но что-то чувствовал точно..

.. Это явно был самый неопределённый и странный житель Мондштадта которого он видел за последний век.

—.. Как долго ты знал об этом? —

Года шли друг за другом, образ жизни и окружение Барбатоса успело смениться не раз, а заснеженная гора после создания нового Дурина и забвения о былом населении давно перестала казаться чем-то настолько жестоким для мондштадтцев и тем более туристов. Несмотря на это, пристанище на возвышении всё ещё было вне досягаемости тех, кто не искал Альбедо целенаправленно.

Пальцы осторожно перебирали струны, а Венти сидел на ящике, устремив взгляд вдаль, словно совершенно не был удивлён, что в конце концов Альбедо до этого догадался.

— Примерно с того момента, когда ты явился в Мондштадт уже человеком. Было очевидно, что твоя душа будет чьей-то очищенной от воспоминаний. Однако.. Кто бы мог подумать, что тебя я узнаю по соответствующим повадкам и щекотке в носу. —

Словно для архонта это совсем не было открытием, Венти оглянулся на алхимика, что смотрел на него с недоумением и невозможностью познать всё сразу, лишь хмыкнув.

— Ты имеешь гораздо больше общего с Себасом, чем одно происхождение и одну наставницу. Но кто сказал, что знание о том, в каком воплощении была твоя душа, не делает тебя собой?

— Но почему именно сейчас?

— Потому что ты сам этого захотел. —

Струна дёрнулась, а бард с улыбкой на лице потянулся. Всё было очевидно изначально. Просто Альбедо не мог заметить то, что находилось у него под носом. Это понимал и крайдепринц сейчас, казалось бы, заметив ответ на все дежавю и волнения в его душе. Как будто в этот момент познания он и достиг, ещё высшего, о которого и думать не мог, но тем самым это познание он и упустил сквозь пальцы, как будто ветер. Мозг не мог сопоставить многие аспекты, а на место старых вопросов вставали новые.

До этого Альбедо считал, что своего предела познания достиг. По крайней мере о себе и всех тех, кого с ним связывало одно происхождение. Однако стоило просто остановиться и задуматься, как правда ударила в голову, дав понять, что продвинулся он только на половину пути, если не меньше.

— К тому же.. кто сказал тебе, что это не была всего лишь бессмысленная баллада, не имеющая ничего общего с реальностью? Ты лишь услышал песню на прощание. Её значение было решено не мной, ты сам всё вспомнил. —

Всё было давно спланировано. Альбедо принял решение оставаться в Нод Крае дольше, чем та прошлая экспедиция. Ради познания нового, ради помощи тем, кто там, в том числе и рыцарям из Ордо Фавониус что остались там на долгий срок,

Но кто же знал, что не завершены и все дела в Мондштадте?

Самое человеческое что может быть. Отсутствие внимания к вещам, что, казалось бы, лежат на поверхности, хотя корнями уходят куда глубже.

Это было забавно. По крайней мере для Венти, что осторожно коснулся плеча алхимика, улыбаясь ему непривычно нежно. Словно возлюбленный, отпускающий того, с кем ему быть не суждено. Словно учитель, отпускающий ученика в свободное плавание.

Как неочевидный факт о том, что поэт-пьяница может ненавязчиво учить и двигать к истине, такой же неочевидной и незаметной на первый взгляд была его любовь, какую он даровал всем мондштадтцам.. И какой особенной выделял того самого затерянного в снегах "призрака".

Многие слова так и не смогли быть озвученными, а Альбедо лишь сухо кивнул в знак прощания, сделав шаг вперёд, оставляя архонта за собой.

— Не забывай, что я буду всегда рад видеть тебя здесь вновь.

Да хранит тебя ветер,

Познавший духовную мудрость мыслитель. —

Именно в этот момент, невесомые прохладные объятия сковали все движения, а солёная вода стекала на белоснежные одежды, совсем запретив времени двигаться в своём привычном темпе.

В конце концов, барду же никто не запрещает странствовать по миру, заглядывая по вечерам?

Тем более теперь.. Когда есть так много, чего можно алхимику поведать.

— Из-за тебя у меня всё ещё закладывает нос.

— Я бы всё ещё хотел чтобы ты остался в моём поле зрения как самая моя ценная находка.