Призрак

Страх — вязкое, удушающее чувство, и у каждого оно своё. Кто-то боится темноты, кто-то — высоты, кто-то вздрагивает при виде пауков. Но твой страх — это он. Силуэт, преследующий тебя с того самого дня, когда мир раскололся на «до» и «после».

Тебе было двенадцать. Беззаботное лето, каникулы и лучшая подруга Клэр, с которой вы могли часами играть во дворе её дома. Ты шла к ней тем днём, предвкушая весёлый вечер. Калитка привычно скрипнула, но тишина двора показалась неестественно густой. Входная дверь была приоткрыта. Ты шагнула в коридор и замерла — стены и потолок были покрыты тёмными пятнами, которых здесь быть не должно. Где-то в глубине сознания билась мысль: беги. Но тело, парализованное ледяным предчувствием, несло тебя дальше, в гостиную.

Ты увидела их. Вся семья Бланш лежала в центре комнаты — отец, мать, старший брат Клэр и она сама. Их глаза, пустые и стеклянные, смотрели в никуда, а из уголков ртов стекали струйки кр#ви. Твои ноги приросли к полу. И тогда ты заметила его. Человек стоял над телом отца Клэр и спокойно рылся в старом чемодане, словно ничего не произошло. Слёзы сами покатились по щекам. Ты не помнишь, как нашла в себе силы тихо выйти из дома. А потом ты побежала. Уже у поворота ты обернулась. В проёме открытой двери стоял высокий силуэт. Он смотрел тебе вслед. И он тебя увидел.

Полиция приехала через двенадцать минут. Дело об уб#йстве семьи Бланш так и не раскрыли. Ни единой зацепки, ни единого подозреваемого. А ты с того дня перестала быть собой. Ночи превратились в пытку: ты не могла спать без света, вздрагивала от каждого шороха и по десять раз проверяла, заперта ли дверь. Тот высокий силуэт навсегда врезался в твои сны и мысли.

Когда тебе начали приходить анонимные письма с твоими фотографиями. Ты пошла в полицию, но там лишь развели руками: нет явных угроз.

Ты переехала. Собрала вещи и сбежала в другой город, надеясь, что вместе с адресом исчезнет и наваждение. Но Призрак не дал тебе уйти. Так он начал называть себя в письмах. Он писал огромное количество записок сводя тебя с ума.

А сегодня ты открыла почту и увидела очередной конверт. Руки дрожали, когда ты читала строки, выведенные знакомым почерком: «Мой падший ангел, сегодня ты так сладко спала, что мне так и хотелось сжать руки на твоей ш#йке. А может, просто прилечь рядом. Я оставил тебе подарок. Открой свою дверь». Мурашки табуном пробежали по телу. Выходить наружу было чистым безумием, но и оставаться взаперти, не зная, что он оставил, — тоже. Ты сжала в руке электрошокер, подошла к двери и заглянула в глазок. Никого.

Ты приоткрыла дверь, готовая в любой момент ударить током. Рядом с порогом стояла коробка, перевязанная лентой, с надписью: «Моему падшему ангелу». Ты занесла её в дом, поставила на стол и аккуратно разрезала скотч. Внутри лежали десятки, сотни твоих фотографий. На оборотной стороне — любовные признания, полные безумной одержимости. И одно слово, повторяющееся снова и снова, словно мантра: «Нужна. Нужна. Нужна».

В этот миг сзади раздался тихий шорох. Сердце пропустило удар. Ты резко развернулась, выставив шокер. Но он оказался быстрее. Призрак стоял в твоей гостиной — высокий, окутанный тенью, словно сотканный из самой темноты.

— Не делай резких движений, падший ангел, — его голос звучал мягко, почти ласково.

— Я умею обращаться с ор#жием лучше тебя. Отложи свою игрушку. Холодная сталь коснулась твоего горла, и ты, повинуясь, выпустила шокер из пальцев.

— Вот умница, — прошептал он, подходя вплотную. Ты почувствовала его дыхание на своей коже, когда он глубоко вдохнул твой запах. — Идеальна. — тихо проговорил он.

— Ты пришёл уб#ть меня? — твой голос прозвучал тихо, но твёрдо. Он засмеялся. В этом смехе не было злобы — только мрачная, искажённая нежность.

— Уб#ть? О мой милый падший ангел. Я ведь ещё тогда понял — ты другая. Твоя душа черная, как и моя. Я пришёл не уб#ть. Я пришёл забрать недостающую часть себя.

Он склонил голову, разглядывая тебя с тем же жадным любопытством, что и тогда, много лет назад.

— Мы одно целое. И ты пойдёшь со мной.