Признание (2 часть)

***

      Приехав, Лололошка начал будить Дилана, осторожно потрясывая за плечо. Парень неохотно проснулся, что-то недовольно пробубнив.

— Мы уже приехали, Дилан, — осведомил его Ло и, убедившись, что парень проснулся, вышел из машины.

      Геймер зевнул, с трудом подняв свои тяжелые веки, сняв с себя толстовку и положив на сиденье, выходя из автомобиля. Они втроём зашли в подъезд, а затем в лифт, поднимаясь на десятый этаж. Оказавшись в своей квартире, их на пороге встретила мать, на которой был тот самый розовый фартук. Это говорило о том, что она сейчас готовит. У неё сегодня выходной, поэтому решила для всей семьи сделать ужин. Пускай в этой квартире, в основном, готовил Ло или мистер Линайви, она иногда баловала так своих любимых людей. Её муж удивился такому приятному сюрпризу, Лололошка подхватил за ним, и они оба начали нахваливать женщину, заваливая комплиментами, отчего её вгоняли в краску. Дилан же ничего не сказал, молча разулся и прошёл в свою комнату; он положил свои большие черные наушники на стол и достал из шуфлядки другие, беспроводные, типа TWS в кейсе, после чего сунул их в карман шорт и вышел обратно в коридор. Мать улыбнулась своему сыну, хотела его уже приобнять, но тот увернулся, начав обуваться. Женщина на это недовольно цокнула, но ничего говорить не стала. Ругаться с ним не хотелось.

— Дилан, ты куда?... — забеспокоился Ло, ведь Дилан мало поспал, всего два с половиной часа. И он просто так не выходит на улицу, особенно не сказав об этом мироходцу.

— Я прогуляюсь. Один, — коротко ответил парень, выходя из квартиры.

      Лололошка бросил напоследок грустный взгляд, после чего Дилан захлопнул за собой дверь. Женщина, заметив состояние второго сына, приобняла его (раз уж первый не захотел), позвав на ужин. Они втроем прошли на кухню, усаживаясь за стол. К сожалению, ужинать будут без Дилана. Мать не собиралась дожидаться его, ведь еда к этому времени уже остынет. Ло для себя подметил, что нужно заранее отложить тарелку с едой для его друга.

      Дилан вышел из подъезда, вынув из кейса наушники и вставив в уши, убирая маленькую коробочку обратно в карман. Он включил рандомную музыку в приложении и пошёл, куда глаза глядят, спрятав кисти рук в карманы. Ему нужно обдумать многое. Очень многое.

      Быть нелюбимым ребёнком в семье — то ещё удовольствие. Удовольствие для демона, что сидел на плече Дилана и смеялся над ним, изображая руками плач, пародируя так самого парня. Весь подростковый возраст он был один. Родители с головой ушли в работу, а ребёнок пытался всеми способами привлечь их внимание: хорошо учился, участвовал в различных олимпиадах, был во многих кружках и секциях, выигрывая там конкурсы. С каждой полученной наградой он прибегал к матери, показывая грамоту и гордясь собой. Но та лишь кивала, собираясь и уходя с подружками гулять в свой единственный выходной. Ну хорошо, без проблем, у нас есть отец. В то время он был всегда на работе, а когда появлялся дома, то ему тоже было не до сына. Мальчик смотрел на коробку, наполненную наградами и сертификатами. Несмотря на то, что он был тих и нелюдим, всегда действовал в одиночку, он был хорош во всём, мог достичь желаемого с легкостью. Но он не смог вернуть любовь родителей, которая когда-то у него была. Может, он слишком часто мельтешит перед ними? Мешается? Да, точно. Они уставшие, не нужно их ещё сильнее напрягать. Он выкинул эту коробку, после чего стал ещё незаметней. Не подходил к родителям, не просил любви и внимания, лишь иногда звонил и писал им, если понадобились деньги. Вопросы с деньгами они быстро решали, а как сходить на родительское собрание в школу к своему ребёнку — это уже не к ним. Дилан вырос, свыкся, привык, иногда вновь пытался, но тут же опускал руки. Один раз съездили на отдых с родителями на море и, казалось бы, они вновь готовы проводить время с ним. Но ему было это уже неинтересно.

И вдруг в его семье появляется он. Лололошка.

      Они улыбались ему и были рады его видеть. Беспокоились за Лололошку. Поглаживали по головке Лололошку. Обнимали Лололошку. Спрашивали как дела у Лололошки. Ни разу не поднимали голос на Лололошку. Замечают Лололошку. Слышат Лололошку. Любят Лололошку.

      Он не родной, приёмный, но ближе к ним, чем Дилан. А что не так с Диланом? Он тоже старался быть таким, рассказывал родителям, как прошёл его день, улыбался, хвастался своими достижениями, был послушным. Не сын, а мечта. Но его стараний не оценили. Его не замечали. Его игнорировали.

Ты лишь их жалкий эксперимент.

      И вправду. Зачем исправлять свои ошибки, что-то восстанавливать? Дилан уже вырос, всё, его не исправить. Поэтому, поняв свои ошибки, можно же постараться над другим ребенком. Ведь стакан, который разбился, вновь не соберёшь. Но Дилан не стакан. Он человек. Он может всё понять. Но зачем лишняя морока? Зачем пытаться? Это трата времени, а тут вот, всё готово.

Зачем тебя рожали?

      Лололошка подходил к родителям, если была возможность, рассказывал им: как прошёл его день с Диланом, какой оказался прикольный Дилан, какой молодец Дилан, что вышел на улицу. Это началось после событий, когда они впервые сходили в торговый центр, купив Ло там одежду.

— Он сходил со мной в ТЦ и в магазин, в котором мы закупались! Он сказал, что мне подходит новая одежда!

— Мы сходили сегодня на речку с Диланом и его друзьями! Дилан следил, чтобы со мной всё было хорошо!

— Дилан сегодня поел целых три раза!

— Дилан такой хороший!

      Он говорил о Дилане только самое хорошее. Родители поднимали свои взгляды, отрываясь от дел, и с удивлением слушали Ло.

— Вау, это правда Дилан? Какой он молодец, — говорила мать.

— Горжусь им, — говорил отец.

      Он таких слов не слышал с первого класса. Они хвалят его за спиной. Но в лицо не скажут. А внутреннему ребёнку приятно, ведь родители отзываются о нём хорошо, пускай и за спиной. Но это хоть что-то, не так ли?

Лололошка — это идеальный план.

      Дилан начал больше общаться с Ло. Начал больше улыбаться ему. Начал больше помогать ему. Начал больше слушать его. Да, иногда проскальзывал его характер, он грубил, но, сами понимаете, не каждый захочет дружить с тем, с кем он не хочет.

Он пользовался Лололошкой.

      И ведь всё действительно было прекрасно. Чем больше он проводил времени с Ло, тем больше он рассказывал родителям, а те нахваливали сына. А сын стоял за стеной и слушал всё, каждое слово. Было одновременно приятно и отвратительно. Ведь он начал вживаться в роль, которую сам же придумал. Он начал привыкать к Лололошке. Он начал считать Ло интересным. Он начал сам хотеть проводить с ним время. Но как же план? Да, он работал на ура, но родители всё ещё игнорировали его в лицо. Он продолжал пользоваться Лололошкой, но в какой-то момент начал понимать, что так не должно быть. Он поступает подло. Очень. Ло не виноват, что его любят. Он не виноват, что его замечают родители Дилана. Он не виноват. Но и Дилан не виноват, что к нему так относятся родители. Но виноват в том, что пользуется человеком.

Дилан, это ужасно.

      Он сорвался. Не хотел больше подпускать к себе Ло. Ведь Дилан фальшивил, делал вид, что находится близко с Лололошкой. А в какой-то момент он стал реально ближе. Ло стал не фальшивым другом, а настоящим. Благодаря ему появились: Абилка, новые приятные воспоминания, наладил отношения с теми друзьями, которых как таковыми он никогда не считал. Были лишь одни плюсы. Ло приносил в его жизнь лишь хорошее. Он был, словно луч солнца в его жизни. Он был добр к нему.

А он пользовался этой добротой.

Мерзко.

Отвратительно.

Ужасно.

Подло.

Как ты мог?

      Он ещё и дал обещание быть друзьями, хотя не рассказал ему правду! Правду о том, что с самого начала делал вид, что рад ему, что подпускал его к себе, что хотел общаться с ним, хотя всё было совсем наоборот. А после стало уже поздно, ведь Дилан действительно начал считать Ло своим другом.

И вот тогда совесть проснулась в нём.

      Сначала он игнорировал это неприятное чувство. Но с каждым днём оно становилось сильнее и ярче. Было тревожно, он засыпал каждую ночь с мыслями, что поступает неправильно. Он дальше продолжал делать вид, что всё хорошо, хотя всё было очень плохо. Он не заслужил этого. Он не заслужил друга. Он не заслужил Лололошку. Когда тот улыбался ему, когда он вновь рассказывал родителям, какой же хороший Дилан, когда он касался Ло. А после отец, наконец, сказал Дилану в лицо, что он хороший человек, подлив масло в огонь. С каждым разом чувство вины давило на его сердце, на его душу, отчего она начала кровоточить. А после эта кровь дошла и до глотки, отчего было чувство, словно он задыхается. Задыхается в дыре, в которую сам добровольно нырнул. Задыхается в чувстве вины.

      Он хочет подойти к Ло, рассказать ему обо всём, извиниться и, возможно, даже обнять его, но. Есть одно но. Он этого не сделает. Это унизительно. Он будет жалок в его глазах. Дилан не позволит, чтобы на него смотрели грустными глазами. Чтобы к нему проявляли сострадание. Его гордость этого не позволит. Дилан жалок? Да ни в коем случае! Это неправда!

      Хорошо. План перестроился против него. Ладно, пусть родители забудут о нём. Зато им хорошо с другим ребёнком. Разве это не счастье? Для любого ребенка будет счастьем видеть своих родителей счастливыми.

Но я тоже хочу! Хочу, чтобы меня видели!

      Лололошка осчастливит их. Да, точно. Он лучше Дилана. Дилан и сам так считает.

Но я тоже могу осчастливить их!

      Лололошка умеет готовить. Он не хмурый, не недовольный, не грубый. Он яркий, улыбчивый, добрый.

Но я тоже могу быть таким!

Разве это имеет значения?

Дилан. Не в этой жизни.

Может, в следующей повезёт?

— Дилан!

      Он обхватил его руками, начав быстрее тащить к тротуару, подальше от проезжей части. Машины пиликали, останавливались, водители выходили из салонов и кричали им, что они ненормальные. Лололошка громко извинялся. Он дотащил Дилана, поставив на тротуар, где люди шли по своим делам, не обращая на них внимания. Ло повернул к себе его и обнял скорее, крепко прижимая к себе, удостоверившись, что с ним всё в порядке, что его сердце бьётся, что ничего не угрожает его жизни. Это было очень близко. Ещё бы немного...

— Пожалуйста, больше так никогда не делай! — он взял его за плечи и отстранил от себя, заглядывая в тёмно-голубые глаза, — Умоляю! Я... Я не хочу, чтобы такое с тобой произошло...

      Плечи Ло задрожали, он опустил голову, начав шмыгать носом. Он очень испугался. С самого начала. Он не мог ужинать вместе с родителями, еда не шла внутрь. Он волновался за Дилана. Он с самого начала дня был таким отстраненным. А вдруг что-то случилось? И сейчас он в наглую сидит с родителями, когда Дилану очень грустно? Он встал из-за стола и побежал в коридор, обуваясь. Он не отвечал на вопросы родителей. Ему было не до них. Парень выбежал на улицу, начав искать Дилана. Бегал, не останавливался, запыхался. Его селезёнка уже начинала болеть, но ему было всё равно. Он искал Дилана глазами, оббегал все знакомые места. С каждой минутой его накрывала паника и страх. Он снял свои очки, быстро положив в карман, выбежав в самый центр города. Ло пытался в толпе увидеть знакомую макушку, знакомую черную футболку, но всё было безрезультатно. Он даже спустился в метро, в котором никогда не был, там всё обыскал. Он объездил весь город. Его силы были на исходе. Так же, как и моральное состояние. Ло уже начал бегать со слезами на глазах, ведь ни одного следа, ни одного намека на Дилана. Он уже собирался бежать за город, к тому месту с котами, ведь мало ли парень там, но по пути увидел Дилана. Наконец-то!

ПРЯМО НА ДОРОГЕ!

      Но он был далеко. Что там говорил главврач? Вспомнить бы. Он воспользовался искрой, сократив приличное расстояние и, оказавшись в кустах, выбежал на дорогу, хватая под руки Дилана. Ещё бы немного... Ещё бы чуть-чуть...

Абилка бы больше не почувствовала ладонь своего хозяина, который любил нежно поглаживать её.

Мать бы больше не слышала подколов от Дилана, которые он иногда бросал в хорошем настроении.

Отец больше с улыбкой не смотрел бы на фотографии Дилана в своем телефоне, не их показывая всем и каждому, говоря, какой же он хороший.

Они любят его, правда. Просто не знают, как исправить свои ошибки. Их не научили.

А Лололошка... Он бы остался вновь один. Один в этом мире.

      От мысли, что человека, которым ты дорожишь, может когда-то не стать, становилось тоскливо. Несмотря на то, что Ло чувствовал что-то очень редко, ему всё равно становилось грустно от этого. А когда он действительно чуть не потерял что-то родное, что-то ценное, близкое, его сердце сильно сжалось: начало плакать, скребя когтями на душе, прося, чтобы эти мысли ушли, чтобы это чувство пропало. Прося, чтобы вновь всё стало хорошо, как прежде. Он сжимал его в своих руках, боясь, что он сейчас исчезнет и вновь окажется на проезжей части. А когда он увидел Дилана на дороге, то сердце... Оно перестало биться. Дыхание тут же перестало поступать в легкие, жизнь перед глазами стала в формате слоумо. Каждая секунда была быстрой, но и одновременно очень медленной. Но даже не смотря на это он боялся не успеть. Боялся, что не сможет спасти. Боялся увидеть перед собой окровавленное тело, которое откинуло вперед на несколько метров. Боялся, что он подойдёт к этому телу, а оно... Оно больше не двигается. Не дышит. Дилан больше не будет хмуриться, не будет жаловаться на жаркую погоду. Не будет выгонять Ло из комнаты под озорной смех самого мироходца. Больше не будет сидеть с ним ночью, охраняя его сон. Больше не будет делать милое личико, наслаждаясь свежеприготовленным тар-таром. Больше не будет улыбаться ему.

Больше не будет существовать.

      Чувства и эмоции, они полились, словно фонтан на плечи Дилана, не обращая внимания на режущую боль в груди, ведь он вновь воспользовался искрой. Ему было плевать, ему было не до этого. Ему было страшно не за себя, а за Дилана. Даже если бы это стоило жизни, он готов был её отдать, лишь бы Дилан жил.

Лишь бы его сердце продолжало биться.

— Ло? Ты плачешь?... — он осторожно взял голову мироходца ладонями, приподнимая и всматриваясь в его голубые глаза, что светились красивой чёрной искрой, — Дурак, зачем вновь использовал искру?

— Это... Ты... Дурак... — он заикался, ведь прежде чем сказать, к горлу поступала новая волна истерик и страха за своего друга.

      Дилан даже не заметил, как оказался на дороге. Мысли окутали его, ослепляя обзор парню, а в ушах была лишь спокойная мелодия, словно он действительно обрёл покой. Словно действительно покинул этот мир. Он под конец, когда увидел фары машин, подумал, что почему бы и нет. Так будет лучше для всех. В первую очередь для его родителей. Им будет намного легче. А Лололошка... Он переживёт.

— Извини... Я пользовался тобой, чтобы заслужить внимание родителей. А потом, когда понял, что действительно хочу дружить с тобой, я... Не мог жить с мыслями, что так поступил с тобой, — спокойно, но грустно произнёс Дилан. Он ещё не осознал всего происходящего, поэтому легко признался, думая, что он уже откинул ласты.

      Ло резко успокоился, смотря на своего друга, лишь иногда заикался из-за остатка истерики. Он начал шагать в сторону газона, взяв Дилана за руку. Встав на траву, они медленно опустились на неё, садясь рядом друг с другом.

— Давай... Поговорим. Я не виню тебя за это... Правда. Я... Я знаю, какие у тебя отношения с родителями... — расстроенно произнёс Лололошка, — Пожалуйста, скажи всё, что есть...

— Я с самого начала дружил с тобой, потому что ты говорил моим родителям обо мне только хорошее. Они хвалили меня при тебе. Вот и... — остановился Дилан, подбирая слова, — А после... Начал привыкать к тебе, захотел действительно дружить с тобой...

— Хорошо, я понял тебя. Я не виню тебя за это... — Ло перебил геймера, ведь заметил, что ему было уже тяжело говорить. Он понял всё и за эти пару предложений, — Но из-за этого не нужно было бросаться под машины... Нужно было просто поговорить со мной.

      Дилан опустил голову, ведь ему всё ещё было стыдно. Ещё из-за него Ло вновь воспользовался искрой, а ему это строго противопоказано...

— Извини меня. За всё, — прошептал Дилан. Он тут же удивился сказанным словам. Он... Переступил через себя.

— Я прощаю тебя. Ты не виноват в этом, Дилан... — тихо ответил Ло, — И ты меня прости за всё. Друзья?

      Лололошка протянул ему мизинец, как сделал это вчера Дилан. От этого жеста геймер поджал губы, ведь на его глазах поступили слезы. Он взял мизинец Ло, кивая.

— Друзья...

— Уже действительно друзья? — улыбнулся мироходец.

— Уже действительно друзья...

      После чего Ло кашлянул каплями крови прямо на траву. Дилан тут же опомнился, встав с травы и уводя мироходца скорее домой.