Горячо-холодно

Последний месяц выдался тяжелым. Не только в физическом плане, но и в эмоциональном.

Оливер все это время терзал себя, накручивая: «Разве нормально влюбиться в своего друга? Особенно если этот друг — сын Франка Лафара?», «Что скажут друзья?», «Что будет, если кто-то узнает?».

И так по кругу.

Вот только он успокаивался, и хуяк, его снова накрывало тревожными мыслями.

Ох, бедные его нервные клетки, которые он потерял за это время.

***

Увы, для Эллиота апрель тоже выдался тяжелым.

Он никак не мог заполучить внимание человека, которого так сильно жаждал.

Брум все время избегал его, игнорировал. Хотя раньше все было хорошо. Они спокойно дружили, проводили время вместе, даже гуляли, но в последнее время Оливер стал холодным и отстраненным.

Это тревожило. 

Эллиот никак не мог понять причину такой резкой смены поведения. Он переживал, вдруг сделал что-то не так? Вдруг обидел его? Может, забыл о чем-то важном?

Хотя… он догадывался. Эллиот не был глупым мальчиком, поэтому предполагал, что причиной является он сам. 

Лафар уже давно понял и принял то, что втюрился в Оливера. Такого шумного, болтливого, веселого, порой тревожного, обидчивого, а главное открытого и искреннего Оливера. От одной мысли о парне на губах появлялась улыбка.

На удивление, он легко принял это и не ебал себе мозги, как кое-кто, но, несмотря на это, никак не мог найти в себе смелость признаться, поэтому стал давать небольшие намеки.
Например, невзначай брать парня за руку, обнимать при встрече, класть голову ему на плечо, пока Оливер чем-то занят, да и в принципе проявлять больше тактильности, чем обычно.

Кроме таких намеков, он стал чаще делать комплименты. Он не говорил их в лоб, по типу: «Ты красивый». Нет, конечно, что-то такое тоже было, но в основном он делал это более филигранно и аккуратно, будто боялся, что Оливер испугается. Например, говорил парню, что у него приятный голос, под который хочется засыпать.

Оливер безумно смущался от такого, ведь с чего вдруг его друг будет говорить ему подобное? Что удивляло и выбивало из колеи еще сильнее — Оливеру нравилось слышать это в свой адрес. Особенно от Эллиота.

Это и стало первыми звоночками осознания своих чувств у Брума.

***

Примерно так и прошел весь апрель. Оливер грузил себя мыслями, тревожился по пустякам и отрицал свои чувства, стараясь как можно меньше видеться с Эллиотом в надежде, что все пройдет, но, увы.

Эллиот в это время, наоборот, пытался поговорить с Брумом, найти повод для встреч, провести время вместе, как раньше, но в ответ получал очередной отказ, что огорчало.

***

В один день, после очередного холода со стороны парня, Эллиот решился. 

Хватит с него этих игр в «горячо-холодно». 

Он должен признаться, а потом, будь что будет.

Если его отвергнут, то он хотя бы перестанет пытаться добиться внимания Оливера и сможет отпустить его, спокойно живя дальше… Ладно, кого он обманывает? Ему будет пиздец как грустно, больно. Обидно. Но он готов к этому.
А если ему ответят взаимностью, то… он даже не знает, что будет делать, ведь даже не надеется на такой исход.

Понятное дело, что настраивался он больше на первый вариант, ведь тот казался более реалистичным. 

Но, несмотря на всю логику, внутри все еще тлел крохотный огонек надежды.

***

Понедельник. Самый непримечательный день, но именно сегодня он решился.
Все, признаюсь. 

Если я скажу, что Эллиот вообще не думал об этом, то совру. 
Все выходные парень ебал себе мозги, стоит ли рассказывать о своих чувствах или нет. Но раз уж мы здесь, стоим возле Академии и ждем пока выйдет Оливер, то понятно на что решился Эллиот.

Он помнил, что по понедельникам у Брума заканчивается последняя пара около трех часов дня, именно поэтому он ждал парня, переминаясь с ноги на ногу. За эти десять минут ожидания он успел искусать себе все губы. Волновался. Пиздец как. 

Он уже почти передумал и хотел просто забить на все и уйти, как вдруг с здания начали выходить люди. 
Эллиот сжал пальцы в кулаки, стараясь собраться, и стал высматривать в толпе макушку Оливера. Сделать это было не так уж легко, ведь белобрысых тут дохуя. «Терпения, только терпения» , — повторял про себя парень. 

Когда толпа рассосалась, а Брум так и не явился, Лафар совсем поник. 

В груди все сжалось от разочарования. 

Он уже успел настроиться на разговор с парнем, а его опять не было. Видимо, Оливер снова его избегает. 

На мгновение прикрыв глаза, Эллиот попытался успокоиться и отогнать грустные мысли. Его пальцы впились в ладонь, оставляя полукруглые следы от ногтей.
Вместо грусти и обиды накатило раздражение. 

Какого черта Оливер опять сбежал? Разве так сложно встретиться и обсудить все? Если Эллиот где-то провинился, то готов измениться, лишь бы Оливер снова стал таким, как раньше. Общительным, внимательным и добрым. Ему надоело постоянно натыкаться на холод с его стороны.

Из самобичевания его вывел чей-то голос. В надежде увидеть там знакомые светлые, слегка кудрявые волосы и голубые глаза, Эллиот поднял взгляд, но встретился лишь с преподавателем, который проходил мимо и просто попрощался.
Эллиот скованно улыбнулся и пожелал хорошего дня, провожая мужчину взглядом, как вдруг он вспомнил, что забыл забрать с библиотеки книгу, нужную для очередного реферата. Как-никак конец года, учеба никого не щадит. 

Отвлекшись от грустных мыслей, он поплелся в библиотеку за книгой.