Признание

Приехав, Лололошка начал будить Дилана, осторожно потрясывая за плечо. Дилан неохотно проснулся, что-то недовольно пробубнив. Как же он не хотел просыпаться.

— Мы уже приехали, Дилан, — осведомил его Лололошка. Убедившись, что тот проснулся, Ло вышел из машины.

Дилан зевнул и с трудом поднял свои тяжелые веки. Он снял с себя толстовку, положил на сиденье и вышел из автомобиля. У машины его дожидались Лололошка и отец. Они втроём зашли в подъезд, а затем в лифт и поднялись на десятый этаж. Оказавшись в своей квартире, они на пороге встретили миссис Линайви, на которой был тот самый розовый фартук. Это говорило о том, что она в данный момент занята готовкой. У неё сегодня выходной, поэтому решила для всей семьи сделать ужин. Пускай в этой квартире, в основном, готовили Лололошка или мистер Линайви, она иногда баловала своих любимых кулинарными шедеврами. Её муж удивился такому приятному сюрпризу. Лололошка повторил за ним, и они оба начали нахваливать женщину, заваливая комплиментами и вгоняя её в краску. Дилан же ничего не сказал, молча разулся и прошёл в свою комнату. Там он положил свои большие черные наушники на стол и достал из выдвижного ящика другие, беспроводные, типа TWS в кейсе. После чего он сунул их в карман шорт и вышел обратно в коридор. Мать улыбнулась своему родному сыну, хотела его уже приобнять, но тот увернулся и начал обуваться. Женщина на это громко вздохнула, но ничего говорить не стала. Ругаться никому не хотелось.

— Дилан, ты куда?.. — забеспокоился Лололошка, ведь Дилан мало поспал, всего два с половиной часа. И он просто так никогда не выходил на улицу, особенно не сказав об этом ему.

— Дилюш, мы ужинать собираемся. Давай ты после пойдёшь гулять, хорошо? — крикнула из кухни мать.

— Я прогуляюсь. Один, — коротко ответил Дилан и вышел из квартиры.

Он вышел из подъезда, вынул из кейса наушники и вставил в уши. Убрал маленькую коробочку обратно в карман и включил рандомную музыку в приложении. Выйдя за территорию своего двора, Дилан пошёл, куда глаза глядят, спрятав кисти рук в карманы. Ему нужно обдумать многое. Очень многое. Ему было не до ужина. Нужно столкнуться с правдой, которую держал многие сутки.

Быть нелюбимым ребёнком в семье — то ещё удовольствие. Удовольствие для демона, сидящего на плече Дилана. Он смеялся над ним и изображал руками плач. Весь подростковый возраст он был один. Родители с головой ушли в работу, а ребёнок пытался всеми способами привлечь их внимание: хорошо учился, участвовал в различных олимпиадах, был во многих кружках и секциях, выигрывал конкурсы. С каждой полученной наградой он прибегал к матери, показывал грамоту и гордился собой. Но та лишь кивала, собиралась и уходила с подружками гулять в свой единственный выходной. Ну хорошо, без проблем, у нас есть отец. В то время он был всегда на работе. Когда появлялся дома, то ему тоже было не до сына. Мальчик грустно смотрел на коробку, наполненную наградами и сертификатами. Несмотря на то, что Дилан был тих, нелюдим и всегда действовал в одиночку, он был хорош во всём и мог достичь желаемого с легкостью. Но он не смог вернуть любовь родителей, которая когда-то у него была. Может, он слишком часто мельтешил перед ними? Мешался? Да, точно. Они уставшие, не нужно их ещё сильнее напрягать. Он выкинул эту коробку, после чего стал ещё незаметней. Не подходил к родителям, не просил любви и внимания, лишь иногда звонил и писал им, если понадобились деньги. Вопросы с деньгами они быстро решали, а как сходить на родительское собрание в школу к своему ребёнку — это уже не к ним. Дилан вырос, свыкся. Иногда вновь пытался, но тут же опускал руки. Один раз съездили с родителями на море отдыхать. Казалось бы, они вновь готовы проводить время с ним. Но ему было уже неинтересно.

И вдруг в его семье появляется он. Лололошка.

Они улыбались ему и были рады его видеть. Беспокоились за Лололошку. Поглаживали по головке Лололошку. Обнимали Лололошку. Спрашивали как дела у Лололошки. Ни разу не поднимали голос на Лололошку. Замечали Лололошку. Слышали Лололошку. Любили Лололошку.

Он не родной, приёмный, но ближе к ним, чем Дилан. А что не так с Диланом? Он тоже старался быть таким: рассказывал родителям, как прошёл его день, улыбался, хвастался своими достижениями, был послушным. Не сын, а мечта. Но его старания не оценили. Его не замечали. Его игнорировали.

Ты лишь их жалкий эксперимент.

И вправду. Зачем исправлять свои ошибки, что-то восстанавливать? Дилан уже вырос. Всё. Его не исправить. Поэтому, поняв свои ошибки, можно же постараться над другим ребенком. Ведь стакан, который разбился, вновь не соберёшь. Но Дилан не стакан. Он человек. Он может всё понять. Но зачем лишняя морока? Зачем пытаться? Это трата времени, а тут вот, всё готовое.

Зачем тебя рожали?

Лололошка подходил к родителям, если была возможность, и рассказывал им: как прошёл его день с Диланом, какой оказался прикольный Дилан, какой молодец Дилан, что вышел на улицу. Это началось после событий, когда они впервые сходили в торговый центр и купили Лололошке одежду.

— Он сходил со мной в ТЦ и в магазин, в котором мы закупались! Он сказал, что мне подходит новая одежда!

— Мы сходили сегодня на речку с Диланом и его друзьями! Дилан следил, чтобы со мной всё было хорошо!

— Дилан сегодня поел целых три раза!

— Дилан такой хороший!

Он говорил о Дилане только самое хорошее. Родители поднимали свои взгляды, отрываясь от дел, и с удивлением слушали Лололошку.

— Вау, это правда Дилан? Какой он молодец, — говорила мать.

— Горжусь им, — говорил отец.

Дилан таких слов не слышал с первого класса. Они хвалят его за спиной. Но в лицо не скажут. А внутреннему ребёнку приятно, ведь родители отзываются о нём хорошо, пускай и за спиной. Но это хоть что-то, не так ли?

Лололошка — это идеальный план.

Раз уж родители не хотели избавляться от Лололошки, а Дилан не желал принимать его, он решил, что нужно этим воспользоваться. Нужно извлечь от Лололошки не только всю информацию о нём, но и выгоду. Ведь чтобы он, Дилан, захотел дружить с кем-то? Такое возможно только в параллельной вселенной! Он даже от самого себя держал тайну о том, что хотел благодаря Лололошке сблизиться с родителями.

Дилан стал не только детективом-журналистом, но и тайным агентом. Начал больше общаться с Лололошкой. Начал больше улыбаться ему. Начал больше помогать ему. Начал больше слушать его. Иногда проскальзывал его характер, он грубил. Но, сами понимаете, не каждый захочет дружить с тем, с кем он не хотел дружить изначально.

Он пользовался Лололошкой.

И ведь всё действительно было прекрасно. Чем больше он проводил времени с Лололошкой, тем больше он рассказывал родителям, а те нахваливали сына. А сын стоял за стеной и слушал всё, каждое слово. Было одновременно приятно и отвратительно. Ведь он начал вживаться в роль, которую сам же придумал. Роль фальшивого друга плавно становилась настоящей. Дилан начал привыкать к Лололошке. Он начал считать Лололошку интересным. Он начал сам хотеть проводить с ним время.

Дилан захотел дружить с Лололошкой.

Но как же план? Да, он работал на ура, но родители всё ещё игнорировали его в лицо. А Лололошка потихоньку рассказывал Дилану про себя, даже не подозревая, что Дилан фальшивит с ним. Он продолжал пользоваться Лололошкой, но в какой-то момент начал понимать, что так не должно быть. Он поступал подло. Очень. Ло не виноват, что его любили. Он не виноват, что его замечали родители Дилана. Он не виноват. Но и Дилан не виноват, что к нему так относились. Но виноват в том, что пользовался человеком.

Дилан, это ужасно.

Он сорвался. Не хотел больше подпускать к себе Лололошку. Ведь Дилан фальшивил, делал вид, что находился близко с Лололошкой. А в какой-то момент он стал реально ближе. Ло стал не фальшивым другом, а настоящим. Благодаря ему появились: Абилка, новые приятные воспоминания, наладились отношения с теми друзьями, которых как таковыми Дилан никогда не считал. Были лишь одни плюсы. Лололошка приносил в его жизнь лишь хорошее. Он был, словно луч солнца в его жизни. Он был добр к нему.

Дилан закусил нижнюю губу. Ему было тяжело признаться. Что Лололошка медленно, но верно нашёл подход к нему, как не делал это никто другой. Дилан не желал видеть лица людей. Он смотрел на пол, пока на него смотрели сверху вниз. А Лололошка, он... Он подошёл к Дилану и сел на пол, перед ним, чтобы тот взглянул на него. Чтобы показать Дилану, что на него не смотрят свысока. Наоборот, готовы смотреть на него даже снизу, на самом дне, в котором находился и сам Дилан. «Ты хороший. Я доверяю тебе.» — слова Лололошки всё громче и чётче звучали в голове Дилана, заставляя думать и сомневаться. А как же: «Он тот ещё душнила», что говорил Чед? А как же: «Он слишком грубый», что говорил Карл? А как же: «Боже, Дилан, ты такой ужасный», что говорила Дженна? А как же: «Дилан, выйди траву потрогай, а то ни одна красотка не взглянет на такой мертвый скелет, как ты», что говорил Брэндон? А как же: «Меняй свой характер. С таким, как ты, никто дружить не захочет. И неудивительно, почему у тебя нет друзей», что говорила мама?

А тут: «Ты хороший».

Дилан пользовался этой добротой.

Мерзко.

Отвратительно.

Ужасно.

Подло.

Как ты мог?

Он ещё и говорил Лололошке, что примет его, а на следующий же день начал действовать против него. А когда стал сомневаться в своих намерениях, Дилан не говорил правду.

И вот тогда совесть проснулась в нём.

Сначала он игнорировал это неприятное чувство. Но с каждым днём оно становилось сильнее и ярче. Было тревожно, он засыпал каждую ночь с мыслями, что поступал неправильно. Он дальше продолжал делать вид, что всё хорошо. Хотя всё было очень плохо. Он не заслужил этого. Он не заслужил друга. Он не заслужил Лололошку. Когда тот улыбался ему. Когда он вновь рассказывал родителям, какой же хороший Дилан. А после отец, наконец, сказал Дилану в лицо, что он хороший человек, подлив масло в огонь. С каждым разом чувство вины давило на его сердце, на его душу, из-за чего она начала кровоточить. А после эта кровь дошла и до глотки. Было чувство, будто он задыхался. Задыхался в дыре, в которую сам добровольно нырнул. Задыхался в чувстве вины.

Дилан хочет подойти к Лололошке, рассказать ему обо всём, извиниться, но. Есть одно но. Он этого не сделает. Это унизительно. Он будет жалок в его глазах. Дилан не позволит, чтобы на него смотрели грустными глазами. Чтобы к нему проявляли сострадание. Его гордость этого не позволит. Дилан жалок? Да ни в коем случае! Это неправда!

Хорошо. План перестроился против него. Ладно, пусть родители забудут о нём. Зато им хорошо с другим ребёнком. Разве это не счастье? Для любого ребенка будет радость видеть своих родителей счастливыми.

Но я тоже хочу! Хочу, чтобы меня видели!

Лололошка осчастливит их. Да, точно. Он лучше Дилана. Дилан и сам так считал.

Но я тоже могу осчастливить их!

Лололошка умел готовить. Он не хмурый. Не недовольный. Не грубый. Он яркий. Весёлый. Добрый. Спокойный. Шёл на контакт. Улыбался. Подавал надежды. Старался. Говорил комплименты. Обнимался. Его хвалили. Ему радовались. Ему улыбались. Его ставили в пример. Им гордились. К нему все тянулись. О нём заботились. За него переживали. Им дорожили.

Он лучше.

Но я тоже могу быть таким!

Он лучше. Он лучше.

Разве это имеет значение?

Он лучше. Он лучше. Он лучше.

Дилан. Не в этой жизни.

Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше.

Может, в следующей повезёт?

Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше. Он лучше.

— Дилан!

Кто-то обхватил его руками. Начал быстрее тащить. К тротуару. Подальше от проезжей части. Откуда здесь дорога? Почему Дилан на дороге? Как он там оказался? Он же шёл по тротуару. Вместе с незнакомыми лицами. Машины шумели. Останавливались. Водители выходили из салонов. Кричали. Что они ненормальные. Лололошка громко извинялся. Он дотащил Дилана. Поставил на тротуар. Люди шли по своим делам, не обращая на них внимания. Ло повернул к себе Дилана. Обнял. Крепко прижимал к себе. Тепло. Ло удостоверился, что с ним всё в порядке, его сердце билось и ничего не угрожало его жизни. Это было очень близко. Ещё бы немного...

— Пожалуйста, больше так никогда не делай! — Ло взял Дилана за плечи и отстранил от себя. Он заглянул в его светло-голубые глаза, — Умоляю! Я... Я не хочу, чтобы такое с тобой произошло...

Дилан не понимал, что произошло. Он взглянул на дорогу. Он что... был на дороге? Не на пешеходной части, а на проезжей?

Его чуть не сбила машина.

Он видел боковым зрением.

Как он оказался на дороге?

А что, если бы его сбила машина?

Насмерть.

Дилан вспомнил. Он даже не заметил, как оказался на дороге. Мысли окутали его, ослепляя обзор. А в ушах была лишь спокойная мелодия, будто он действительно обрёл покой. Словно покинул этот мир. Он, под конец, когда увидел фары машин, подумал, почему бы и нет. Так будет лучше для всех. В первую очередь для его родителей. Им будет намного легче. А Лололошка... Он переживёт.

Дилан представил, как Лололошка очень испугался. Он не смог поужинать вместе с родителями, ведь волновался за Дилана. Он наверняка с самого начала дня чувствовал, что что-то не так с ним. Лололошка наверняка думал: «А вдруг что-то случилось?». И вот, он встал из-за стола и побежал в коридор обуваться. Он не отвечал на вопросы родителей. Ему было не до них. Лололошка выбежал на улицу и начал искать его, Дилана. Бегал, не останавливался, запыхался. Его селезёнка уже начинала болеть, но ему было всё равно. Он искал Дилана глазами, оббегал все знакомые места. С каждой минутой его накрывала паника и страх. Он снял свои очки, быстро положил в карман и выбежал в самый центр города. Ло пытался в толпе увидеть знакомую макушку, знакомую черную футболку, но всё было безрезультатно. Он наверняка даже спустился в метро, в котором никогда не был, там всё обыскал. Его силы были на исходе. Так же, как и моральное состояние. Ло уже начал бегать со слезами на глазах, ведь ни одного следа, ни одного намека на Дилана. Он уже собирался бежать за город, к тому месту с котами, ведь мало ли он там, но по пути увидел Дилана. Наконец-то!

ПРЯМО НА ДОРОГЕ!

Лололошка выбежал на дорогу, схватил под руки Дилана и потащил на тротуар. Ещё бы немного... Ещё бы чуть-чуть...

Абилка бы больше не почувствовала ладонь своего хозяина, который любил нежно поглаживать её.

Мать бы больше не слышала подколов от Дилана, которые он иногда бросал в хорошем настроении.

Отец больше с улыбкой не смотрел бы на фотографии Дилана в своем телефоне, не показывая их всем и каждому, говоря, какой же он хороший.

Они любят его, правда. Просто не знали, как исправить свои ошибки. Их не научили.

А Лололошка... Он бы остался вновь один. Один в этом мире.

От мысли, что человека, которым ты дорожишь, может когда-то не стать, становилось тоскливо. Дилан никогда подобного не ощущал на себе, но он представил. Вдруг Лололошке он был дорог? Вдруг он действительно чуть не потерял что-то родное, ценное, близкое, что аж сердце Дилана сильно сжалось. Оно начало плакать, скребя когтями на душе и прося, чтобы эти мысли ушли. Чтобы это чувство вины пропало. Прося, чтобы вновь всё стало хорошо, как прежде.

Дилан представил. Как Лололошка сжимал его в своих руках, боясь, что он сейчас исчезнет и вновь окажется на проезжей части.

Дилан представил. Как Лололошка увидел его на дороге и сердце... Оно отказывало биться. Дыхание тут же перестало поступать в легкие, жизнь перед глазами стала в формате слоумо. Каждая секунда была быстрой, но и одновременно очень медленной.

Дилан представил. Как Лололошка боялся, что не сможет спасти. Боялся увидеть перед собой окровавленное тело, которое откинуло вперед на несколько метров. Боялся, что он подойдёт к этому телу, а оно... Оно больше не двигается. Не дышит.

Дилан представил. Как он больше не будет хмуриться, не будет жаловаться на жаркую погоду. Не будет выгонять Лололошку из комнаты под озорной смех самого Ло. Больше не будет сидеть с ним ночью, охраняя его сон. Больше не будет делать милое личико, наслаждаясь свежеприготовленным тартаром. Больше не будет улыбаться ему.

Больше не будет существовать.

Дилан почувствовал, как плечи Лололошки задрожали.

— Ло? Ты плачешь?.. — он осторожно отстранился от Ло и взглянул в его бездну глаз. Из-за слёз они выглядели, словно глубокий бушующий океан, — Дурак, ты чего? Со мной всё хорошо, видишь?

— Это... Ты... Дурак... — Лололошка заикался, — Почему ты вышел на дорогу? Тебя чуть не сбили...

Дилан понимал, что нужно признаться. Сейчас же.

— Извини... Я пользовался тобой, чтобы заслужить внимание родителей и достать всю информацию о тебе, чтобы я мог в любой момент пользоваться ею против тебя. А потом, когда понял, что действительно хочу дружить с тобой, я... не мог жить с мыслями, что так поступил с тобой, — спокойно, но грустно произнёс Дилан. Он ещё не осознал всего происходящего, поэтому легко признался, думая, что он уже откинул ласты.

Лололошка резко успокоился и посмотрел на Дилана, лишь иногда заикаясь из-за остатка истерики. Первый начал шагать в сторону газона вместе со вторым. Встав на траву, они медленно опустились на неё и сели рядом друг с другом.

— Давай... Поговорим. Я не виню тебя за это, правда. Я... Я знаю, какие у тебя отношения с родителями... — расстроенно произнёс Лололошка, — Пожалуйста, скажи всё, что есть...

— Я делал вид, что дружу с тобой, потому что ты говорил моим родителям обо мне только хорошее. Они хвалили меня при тебе. Вот и... — остановился Дилан, подбирая слова, — А после... Начал привыкать к тебе, захотел действительно дружить с тобой...

— Хорошо, я понял тебя. Я не виню тебя за это... Но из-за этого не нужно было бросаться под машины... Нужно было просто поговорить со мной.

Дилан опустил голову, ведь ему всё ещё было стыдно. Однако, тревога плавно сменилась на облегчение. Тревога на спокойствие. Груз упал с плеч, и Дилан, наконец, смог вдохнуть полной грудью. Он вдохнул первый раз. С осознанием, что на него не злятся.

— Извини меня. За всё, — прошептал Дилан. Он тут же удивился сказанным словам. Он...

Переступил через себя.

— Я прощаю тебя. Ты не виноват в этом, Дилан... — тихо ответил Ло, — И ты меня прости за всё. Будем друзьями?

Вдохнул второй раз. Его простили.

Лололошка протянул ему мизинец. От этого жеста Дилан поджал губы, а после слабо улыбнулся. Он взял мизинец Ло в свой и кивнул.

— Будем.

— Уже действительно друзья? — улыбнулся Лололошка.

— Уже действительно друзья, — кивнул Дилан.

Вдохнул третий раз. Понял, насколько ценна жизнь.