Приют

Юджи пробегался взглядом по торжественному залу раз за разом, его сердце бешено колотилось где-то в районе горла, заглушая и без того тихую музыку. Вокруг сновали изящные женщины и мужчины во фраках. Сплошной фарс.

Он приглядывался к каждому человеку, пытаясь оценить его важность. Казалось бы, очевидно, что он должен подойти к какой-нибудь шикарной даме и рассказать всё именно ей, получить сострадание, но ни одна не казалась ему настолько влиятельной, чтобы действительно прекратить тот ужас, что творился. Толстосумы в этом зале выглядели так гордо, что если бы Юджи даже приблизился к ним, то они бы фыркнули с отвращением и ни за что бы не стали его выслушивать.

Музыка стала громче и на сцену вышел мужчина, которому на вид было не более двадцати пяти, он  не выглядел приветливо, даже наоборот, он излучал холод и внушал страх. Его представили как Сукуну Рёмена, тот был наследником древнего преступного клана, насколько Юджи знал. Сукуна в строгом черном костюме произнёс короткую речь, пообещав и дальше, как его отец, спонсировать этот приют. Этому мужчине администрация приюта уделяла уж слишком много почестей и внимания, на протяжении всего этого вечера, больше похожего на цирк, клоунами в котором были то ли толстосумы со своими женами, то ли мальчики из приюта, одетые по этому важному случаю с иголочки.

Юджи долго не решался подойти к незнакомцу, было очевидным, что именно он тут самая важная шишка, и если и пытаться… То только с ним. Но вот в чем проблема: то его окружали работники приюта, на лица которых Юджи смотреть теперь никогда не сможет, то девицы, пытающиеся соблазнить, то мужчины в попытке образовать выгодные связи. Но как только Сукуна, устало вздохнув, направился от всех подальше в уборную, Юджи незаметно прокрался за ним. И когда мужчина только переступил порог, толкнул его вперед, ввалился сам и запер дверь на защёлку.

– Какого хрена ты творишь, сопляк? – незнакомец повернулся к нему и нахмурился.

– Вы должны меня выслушать! – Юджи закрыл собою дверь, чтобы не дать его «последнему шансу» сбежать. – Не спонсируйте приют, умоляю вас…

– С чего мне тебя слушать? – мужчина усмехнулся и всё же, выражая любопытство, расслабленно положил руки в карманы брюк, внимательно глядя на сопляка.

– Просто… Вы должны это увидеть… – Юджи накинул недавно снятый пиджак на плечи и принялся растёгивать свою рубашку, а затем и штаны.

– Погоди, я не… – незнакомец резко выдохнул, когда парень перед ним распахнул рубашку и закатал её рукава.

– Я… я не знаю, известно ли вам что-то об этом приюте для мальчиков, но пожалуйста… я через месяц его покину и… и я больше не смогу защищать остальных, понимаете? – на глазах Юджи выступили непрощённый слёзы, он давно перестал жалеть себя, но вот оставить своих младших «братьев» в этом аду не мог.

Сукуна с тяжестью смотрел на открытые участки тела парня. Работа была просто филигранной, шрамы и свежие раны покрывали все участки тела, которые легко можно закрыть одеждой. Ожоги и порезы покрывали торс и руки сироты. Сукуна боялся представить как выглядят остальные части тела. Он рывком остановил руки парня, когда тот попытался снять штаны.

– Не надо, – даже в его клане так никогда не издевались над людьми: предатели умирали быстрее, а подчинённые за мелкие провинности наказывались лишь тяжёлой работой… Но чтобы так обращаться с детьми… Сукуну никогда не бил даже родной отец. А все эти шрамы были похожи на годы издевательств и унижения.

Юджи был готов на всё, чтобы защитить своих младших…

Всё началось почти три года назад, когда его дед после долгого пребывания в больничном госпитале ушел из жизни… Юджи определили в приют для мальчиков на краю города, о котором ходило множество загадочных слухов. Были истории и про то, как по ночам оттуда виднелись странные мигающие огоньки, слышались крики и лай собак. Но все списывали это на лес, что находится поблизости и на проделки сиротских мальчиков. 

У приюта было хорошее финансирование, но дети ходили в заношенной одежде, спали на кроватях, которые держались на честном слове и боялись во сне лишний раз крутиться. Письменными столами они так же пользовались лишь по расписанию. И лишь к праздникам, на которые съезжались спонсоры приюта, детей наряжали в новую одежду, вкусно кормили и всячески… запугивали. Жилой корпус полностью перекрывался, чтобы никто ненароком туда не зашёл, а концертный зал - единственное отремонтированное и красивое место, в которое детям был закрыт доступ большую часть времени, украшался и наполнялся вкусными запахами и приятной мелодией.

Мальчиков приюта садили за один большой отдельный стол и строго следили за тем, чтобы никто из них не пытался заговорить с гостями. Любое их взаимодействие происходило под тщательным контролем и сопровождалось натянутыми улыбками воспитателей и детским страхом.