Притяжение глубин

Му Цин услышал крик ещё на подходе к главному корпусу.

Он шёл от общежития, сонный, зевающий, с чашкой растворимого кофе в руке. Утро выдалось серым, туманным, море едва виднелось за пеленой. Обычно в это время в центре было тихо: только дежурный смены, пара санитаров, кто-то из лаборатории. Обычно.

Сегодня крик разорвал тишину.

— ...НЕМЕДЛЕННО! Я СКАЗАЛА — НЕМЕДЛЕННО!

Му Цин замер. Кофе плеснул через край, обжёг пальцы, но он даже не заметил.

Голос шёл из административного крыла. Женский. Резкий. Злой. Му Цин узнал его мгновенно. Вэнь И. Та, что чуть не устроила бойню в девятом отсеке.

Он ускорил шаг.

В коридоре уже толпились люди. Сотрудники выглядывали из кабинетов, перешёптывались, оглядывались. Кто-то плакал. Му Цин узнал Ань Нин, молодую лаборантку, которая вечно боялась заходить в девятый отсек. Она стояла у стены, прижав ладонь ко рту, и слёзы текли по её лицу.

— Что происходит? — спросил Му Цин у пробегавшего мимо стажёра.

Тот остановился, оглянулся, понизил голос до шёпота:

— Русал пропал. Из девятого. И господин Се...

— Что «и»?

— Тоже нет. Комната пуста. Госпожа Вэнь с самого утра на ушах.

Му Цин нашёл Фэн Синя в коридоре у кабинета. Тот стоял, прислонившись к стене, с чашкой кофе в руках. Лицо каменное.

— Ты слышал? — тихо спросил Му Цин.

— Слышал.

— Что делать?

— Ничего, — Фэн Синь отхлебнул кофе, поморщился. — Веди себя как обычно. Ничего не знаешь. Ничего не видел.

— Думаешь, она...

— Знаю. Она не отстанет, пока не найдёт.

Они замолчали. Из-за двери кабинета снова донёсся резкий голос Вэнь И:

— ...вы понимаете, что это ЧП?! Особь особой ценности! И вы мне говорите, что не знаете, куда она делась?!

Кто-то отвечал, тихо, неразборчиво. Потом снова Вэнь И:

— Мне плевать, кто дежурил! Мне плевать, что камеры не работали! Найдите мне их! Обоих!

Му Цин и Фэн Синь переглянулись.

— Пойдём, — тихо сказал Фэн Синь. — Не будем стоять под дверью.

Они отошли к окну. За стеклом туман медленно рассеивался, открывая серое море. Спокойное. Обманчиво мирное.

— Если они найдут его первыми, — начал Му Цин.

— Не найдут, — перебил Фэн Синь. — Он не идиот. Он спрячется.

— А если найдут?

Фэн Синь не ответил. Только сжал чашку так, что побелели костяшки.

.

.

В кабинете заведующего было накурено.

Сам Цзюнь У сидел за столом, откинувшись в кресле, и смотрел на Вэнь И с выражением человека, которому глубоко плевать на чужую истерику. Перед ним стояла давно остывшая чашка чая и пепельница с парой окурков.

Вэнь И металась по кабинету. Её обычно безупречная причёска растрепалась, на скулах горели красные пятна.

— Вы понимаете, что натворили?! — рявкнула она, останавливаясь напротив стола.

— Понимаю, — спокойно ответил Цзюнь У.

— Тогда какого чёрта вы сидите?!

— А что вы предлагаете? — он поднял бровь. — Бегать по коридорам и кричать? Это поможет?

Вэнь И задохнулась от ярости.

— Ваш сотрудник сбежал! Вместе с моим объектом!

— Нашим объектом, — поправил Цзюнь У. — Насколько я помню, мы оба в этом участвуем.

— Вы...

— Сядьте, — он указал на стул. — И перестаньте орать. Это не продуктивно.

Вэнь И посмотрела на него так, будто хотела испепелить. Но всё же села. Медленно. Демонстративно.

— Хорошо, — процедила она. — Что вы предлагаете?

Цзюнь У откинулся в кресле, сложив руки на груди.

— Во-первых, никакой полиции. Вы это и сами понимаете.

— Разумеется.

— Во-вторых, искать надо тихо. Без шума. Если начнётся официальное расследование, всплывёт всё. Документы. Образцы. Деньги.

— Я знаю.

— В-третьих, — он подался вперёд, — у вас есть люди. Я видел машины у ворот. Это не ваши сопровождающие из министерства. Не так ли?

Вэнь И прищурилась.

— С чего вы взяли?

— Я не идиот, госпожа Вэнь. Я работаю в этом центре двадцать лет. Я вижу, когда приезжают проверяющие, а когда — наёмники.

Повисла пауза.

— У меня есть люди, — сказала она наконец. — Они помогут с поисками.

— Тогда действуйте, но тихо.

Вэнь И поднялась. Уже спокойнее, собраннее.

— Я соберу всех через полчаса. Общее собрание. Объясню ситуацию. И мы начнём поиски.

— Хорошо.

Она направилась к двери. У порога обернулась.

— И ещё. Если вы хоть словом обмолвитесь о том, что здесь произошло...

— Я не самоубийца, — перебил Цзюнь У.

Дверь закрылась.

— Хаа... Стерва...

.

.

Полчаса спустя в главном холле собрались все.

Сотрудники стояли плотной толпой: санитары, лаборанты, ветеринары, техники. Кто-то в халатах, кто-то в рабочей форме. Все хмурые, напряжённые, сонные.

Му Цин и Фэн Синь стояли в стороне, у окна. Отсюда было видно всех.

Вэнь И поднялась на небольшое возвышение у доски объявлений. Она уже привела себя в порядок: волосы снова затянуты в узел, костюм отглажен, на лице маска холодной собранности. Только глаза выдавали: злые, острые, как лёд.

— Внимание, — произнесла она. Голос звучал ровно. — Сегодня ночью из центра пропала особь особой ценности. Глубинный алый. Самец. Также пропал сотрудник — Се Лянь, куратор девятого отсека.

По толпе прошёл ропот.

— Тихо! — Вэнь И подняла руку. — Мы не знаем, что произошло. Побег это или несчастный случай. Но мы должны найти их. Немедленно.

Она развернула карту побережья, прикреплённую к доске.

— Особь крупная. Без сопровождения далеко уйти не могла. Человек, не способен долго находиться в воде. Значит, они где-то на берегу или в прибрежных водах.

Она ткнула пальцем в карту.

— Прочесать береговую линию. От мыса Чёрных Скал до устья. Группами по три человека. Проверять бухты, пещеры, всё, что может служить укрытием.

— А если они в море? — спросил кто-то из санитаров.

— В море мы тоже будем искать, — Вэнь И выпрямилась. — Четыре катера. Выход через... — она посмотрела на часы, — через два часа. Проверить прибрежную зону, акваторию вокруг скал, все бухты в радиусе тридцати километров.

Она обвела взглядом присутствующих.

— Вопросы?

Тишина.

— Тогда за работу. Группы по списку. Он у господина Цзюня.

Толпа начала расходиться. Люди переговаривались вполголоса, качали головами, оглядывались. Ань Нин так и стояла у стены, не в силах двинуться.

Му Цин и Фэн Синь остались на месте.

— Два часа, — тихо сказал Му Цин.

— Успеем, — ответил Фэн Синь.

.

.

Два часа тянулись, как мучительно медленно.

Му Цин ходил по коридорам, делая вид, что занят. На самом деле он просто ждал. Смотрел на часы. Считал минуты.

Сотрудники сновали туда-сюда: таскали оборудование, грузили коробки, проверяли катера. В воздухе висело напряжение, густое, липкое, как сам туман.

Фэн Синь нашёл его у склада.

— Слушай, — сказал он тихо. — Я слышал, что к Вэнь И приехали какие-то люди. Не из министерства. В форме. Вооружённые.

Му Цин напрягся.

— Вооружённые?

— Да. Человек шесть. Может, больше. Стоят у чёрного фургона, ни с кем не разговаривают.

— Это плохо.

— Очень.

Они замолчали. Из открытых ворот доносился шум моторов, голоса, лязг металла. Пахло соляркой и морем.

— Я пойду к ней, — сказал Му Цин.

— К Вэнь?

— Да. Скажу, что мы знаем местность. Что можем помочь, если она возьмёт нас в группу.

— Опасно. Она может заподозрить.

— Пусть. Если мы не пойдём, они найдут их без нас.

Фэн Синь кивнул.

— Хорошо. Я с тобой.

Они нашли Вэнь И у чёрного внедорожника. Она разговаривала с кем-то по телефону. Увидев их, сбросила вызов.

— Что?

— Мы хотим пойти с группой, — сказал Му Цин. Ровно, без эмоций. — Мы знаем берег. Работали с Се Лянем. Если он где-то там, мы быстрее сообразим, где искать.

Вэнь И смотрела на них долго. Сканировала. Потом кивнула.

— Хорошо. Будете в моей группе. Но без самодеятельности. Ясно?

— Ясно.

Они отошли.

— Она что-то подозревает, — тихо сказал Фэн Синь.

— Пусть. Главное, что мы будем рядом.

.

.

Они стояли у стены, ждали.

Вэнь И отошла к фургону, проверить оборудование. Или так могло показаться на первый взгляд, на самом деле она скрылась за углом здания.

Му Цин заметил это краем глаза. Торопливость и нервозность движений выдавало ее. Он толкнул Фэн Синя локтем.

— Иди за мной. Тихо.

Они обошли здание с другой стороны. За углом, у стены, Вэнь И стояла, прижав телефон к уху. Говорила тихо, но в тумане звук разносился хорошо.

— ...да, я понимаю. Небольшие накладки. Объект ушёл.

Пауза.

— Нет, я не потеряла его. У меня есть след. Он не мог уйти далеко с человеком. Человек не может жить в воде.

Пауза.

— Я знаю, что вы ждёте. Я достану его. Он будет у вас. Живой. В целости.

Пауза. Долгая. Потом голос Вэнь И стал жёстче.

— Цена остаётся прежней. Я не снижаю. Этот экземпляр особенный. Вожак. Вы понимаете, что это значит? Он сильнее. Дольше живёт. Его кровь стоит больше.

Пауза.

— Я знаю, что делаю, не надо мне указывать! Я работаю не первый год.

Она сбросила. Выдохнула. Постояла секунду, глядя в телефон. Потом убрала его в карман и пошла обратно.

Му Цин и Фэн Синь замерли, прижавшись к стене. Шаги приблизились, прошли мимо и стихли.

Они выждали минуту и выбрались.

— Ты слышал? — прошептал Фэн Синь.

— Попахивает подпольным бизнесом.

— Черный рынок. Она их продаёт...

— Да. И не первый раз.

Они посмотрели друг на друга. Теперь всё было серьёзнее, чем они думали.

— Мы не сможем её остановить, — тихо сказал Му Цин. — Но мы можем их предупредить.

— Как? Мы не знаем, где они.

— Найдём.

.

.

К обеду всё было готово.

Четыре катера стояли у пирса. Моторы урчали, готовые сорваться с места. Группы собраны: люди в тёмных куртках, сотрудники центра, Му Цин и Фэн Синь в своей рабочей форме единственные, кто выглядел здесь чужими.

Рядом с катерами стояли те самые люди. Шесть человек в чёрной форме, с оружием на поясе. Они не разговаривали, не курили, не смотрели по сторонам. Просто стояли и ждали, как статуи.

Му Цин почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Это кто? — тихо спросил он у Фэн Синя.

— Наёмники. Я же говорил.

— Откуда она их взяла?

— Не знаю. Но они не из министерства. Это точно.

Вэнь И поднялась на пирс, оглядела всех собравшихся.

— Выходим, — скомандовала она. — Первая группа — вдоль берега. Вторая — к скалам. Третья — в бухты. Четвёртая — со мной, в открытое море. Держать связь. Докладывать обо всём.

Катера один за другим отходили от пирса, оставляя за собой белые пенные следы.

Му Цин стоял на палубе второго, глядя, как удаляется центр. Фэн Синь — на третьем. Они не могли переговариваться, но оба думали об одном.

«Мы найдём вас раньше. Мы должны».

Катера уходили в море.

.

.

Солнце поднималось над бухтой.

Се Лянь проснулся первым. Тело было тяжёлым, но не так, как после болезни. Скорее как после долгого сна, который наконец вылечил что-то внутри.

Он лежал на песке, прижавшись к тёплому боку Сань Лана. Тот ещё безмятежно спал. Его хвост лежал поперёк ног Се Ляня, тяжёлый и тёплый, как одеяло. Волосы разметались по песку чёрным шёлком. Лицо было спокойным, без привычной насмешки.

Се Лянь сам не заметил, как засмотрелся на него.

Потом осторожно, чтобы не разбудить, приподнялся на локте. Тело странно отозвалось. Все казалось иначе. Словно его заночь поместили в другую оболочку. Он чувствовал кожу иначе, как будто она стала тоньше, чувствительнее. Ветер, который раньше просто холодил лицо, теперь касался всего тела, каждого сантиметра. Песок под ладонями был не просто песком. Он был живым. Тёплым. Шершавым. Каждая песчинка ощущалась отдельно.

Се Лянь посмотрел на свои руки. Кожа, как кожа. Ничего необычного. Но ощущения...

Он опустил ладонь на песок и провёл. И почувствовал, как между пальцами просачивается холодящая влага. Вода. Она была везде. Под песком. В воздухе. В нём самом.

Он закрыл глаза и прислушался.

Море дышало. Он слышал его всем своим существом. Как оно двигается, как накатывает на берег и отступает. Как где-то глубоко, в самой толще, медленно вращаются течения. Он чувствовал их направление, их силу, их температуру.

Это было так необычно и прекрасно одновременно.

— Ты проснулся, — в подтверждение длинный хвост шевельнулся, обвиваясь вокруг него.

Голос Сань Лана был низкий, сонный. Се Лянь обернулся. Русал смотрел на него, не поднимая головы. В его глазу таяла тёплая сонная лень.

— Доброе утро, — тихо сказал Се Лянь.

— Доброе.

Сань Лан плавно потянулся, словно большая кошка, и сел. Его хвост скользнул по ногам Се Ляня, и тот вздрогнул: прикосновение было ярче, чем должно быть. Чувствительнее. Он посмотрел на свою ногу, туда, где прошёл хвост, кожа порозовела.

— Что это? — спросил он.

— Ты меняешься, — просто ответил Сань Лан. — Все становится другим. Чувствительным. Это нормально.

— Всё тело?

— Да. Скоро ты будешь чувствовать этот мир так же, как я.

Се Лянь сглотнул. Это было много... Он посмотрел на море. Оно манило. Звало. Он хотел войти в него прямо сейчас. Казалось, что часть него теперь навечно будет принадлежать воде, а не суше.

— Пойдём, — Сань Лан поднялся, протягивая руку. — Я покажу тебе.

Се Лянь взял его за руку.

Они зашли в воду вместе. Се Лянь шёл по мелководью, чувствуя, как песок уходит из-под ног, как вода поднимается — сначала до колен, потом до бёдер, до пояса. Она была прохладной, но не холодной. Она обнимала. Поддерживала.

Стоило ему оказаться по пояс в воде, как Сань Лан резко прижал его ближе к себе, тут же кружа покругу. Он зарылся лицом в шею Се Ляня, вызывая табун мурашек. Отчего тот захохотал, пытаясь спастись из этих цепких рук.

Они плавно передвигались из стороны в сторону, чтобы Се Лянь мог по лучше освоиться с новыми ощущениями.

— Закрой глаза, — шепнул Сань Лан ему на ухо.

Се Лянь закрыл.

— Чувствуешь?

Се Лянь прислушался. Сначала ничего. Потом появилось что-то тонкое, едва уловимое. Течения. Они шли вдоль берега, огибали скалы, уходили вглубь. Он чувствовал их направление, как стрелку компаса. Он знал, куда они ведут.

— Чувствую, — прошептал он.

— Что именно?

— Воду. Она двигается. Везде. И я знаю, куда.

Сань Лан улыбнулся. Се Лянь не видел, но почувствовал. По запаху. По теплу. По тому, как изменилось его дыхание.

— Хорошо, — сказал Сань Лан. — Теперь открой.

Се Лянь открыл глаза. Море вокруг было другим. Не просто водой, живым существом. Оно дышало, двигалось, жило. И он был частью всего этого.

На глазах навернулись слезы. Как он жил раньше? Без этой связи с миром. Он полжизни провел в воде, но никогда не был с ней так близок, как сейчас. Эта тонкая, чарующая связь, делала тебя неотъемлемой частью природы.

Заметив дорожки из слез на лице своей пары, Сань Лан тут же слизал их языком с обеих сторон.

— Почему вода льётся из твоих глаз?

— Это слезы, — тихо рассмеялся Се Лянь. — Когда человека переполняют чувства, он плачет. Русалки не плачут?

— Может и плачут, — всерьёз задумался русал, смотря в сторону скал. — Но под водой этого не видно.

Точно. Как можно увидеть следы под водой?

Се Лянь слегка покраснел, дивясь собственной минутной глупости.

— Обычно мы по-другому показываем свои чувства. Поём. Далеко уплываем от стаи. С помощью голоса показываем настроение.

— Мы похожи больше, чем может казаться.

— Да, — Сань Лан теснее прижался к нему. — С моей парой мы, словно одно целое.

— Романтик, — рассмеялся Се Лянь.

— Что значит романтик?

— Любишь говорить милые вещи, ухаживаешь за мной, заботишься. Я все еще помню те ракушки, что ты мне приносил в период гона.

Сань Лан о чем-то ненадолго задумался.

— Тогда все наши самцы в период гона романтик.

— Расскажи мне о вас. Я хочу знать все.

Сань Лан кивнул. Но взамен потребовал поучиться двигаться в воде. Нужно было начинать осваивать новую стихию, в которой Се Ляню предстояло жить оставшуюся жизнь.

Они провели в воде весь день.

Сань Лан показывал, как двигаться, чтобы вода не сопротивлялась. Как задерживать дыхание, чтобы оно не рвалось. Чувствовать мельчайшие изменения. Попутно рассказывая что-нибудь из своей жизни.

Се Лянь учился старательно, но без ошибок не обошлось. Что ж, младенец тоже не сразу пошёл. Всему своё время. Хотя он вспомнил рассказы матери о том, что Се Лянь долгое время не мог пойти самостоятельно. На четвереньках ему передвигаться было намного удобнее, как и ездить на руках.

Он злился, когда не получалось. Сань Лан от души смеялся, за что получал порцию бразг в свою сторону. Так занятия несколько раз прерывались на обычные дурачества, заканчивающиеся примирительными поцелуями.

От них Се Лянь тоже сходил с ума. Запах Сань Лана стал еще сильнее, насыщеннее, или так ему могло казаться, отчего не хотелось отдаляться от него даже на сантиметр. Его руки были везде: на спине, на бёдрах, на шее. И от каждого прикосновения тело Се Ляня отзывалось жаром, дрожью, желанием. Последнее он старательно игнорировал. Но феромоны его пары, лишали всякого шанса. Вся собранность исчезала, заставляя разум полностью наслаждаться моментом.

Сань Лан, конечно, это замечал. Трудно не заметить упирающуюся твёрдую часть тела в самом низу. Лукаво ухмыляясь, он помогал Се Ляню достигать разрядки. Один раз. Второй. Третий. Он знал, что его паре сейчас нелегко. Хоть его и одолевало желание взять его еще раз прямо в море, он держался. Сейчас было не время. Поэтому закусив губу, Сань Лан наслаждался поцелуями и касаниями любимого.

Они плавали вместе. Сань Лан держал его, когда он уставал. Прижимал к себе, если замерзал. Касался постоянно, без слов, без цели. Просто потому, что хотел.

А потом, когда Се Лянь совсем выбился из сил, Сань Лан вынес его на берег. Уложил на песок и лёг рядом, обняв.

Се Лянь лежал, тяжело дыша, чувствуя, как тепло Сань Лана проникает в него, в каждую клетку. Тот выпускал феромоны. Неосознанно или специально, ему было все равно. Се Лянь нуждался в них, чувствовал запах: тёплый, пряный, обволакивающий. Они текли в него, как вода, как воздух.

Тело расслаблялось. Тревога отступала. Оставался только Сань Лан: его тепло, запах, тело.

Се Лянь придвинулся ближе. Прижался. Сань Лан обнял его крепче. Его хвост обвил ноги Се Ляня, а ладонь легла на затылок, медленно поглаживая волосы.

— Хорошо, — прошептал Се Лянь.

Они лежали так долго. Молча. Просто чувствуя друг и незаметно проваливаясь в сон.

Они уснули в укрытии, под каменным навесом, на песке, согретые телами друг друга.

Се Лянь лежал, прижавшись к Сань Лану. Тот обнимал его — крепко, надёжно. Его хвост обвивал ноги Се Ляня. Дыхание было ровным, глубоким.

Се Ляню во сне казалось, что он слышал море. Оно говорило с ним. Течения, приливы, отливы — он чувствовал их все. Мир шептал ему, пытаясь обратить на себя внимание. Наконец получить ответ от того, кто так дого игнорировал его.

Сон был слегка беспокойным, но от того, что Сань Лан бесконца прижимал его к себе становилось легче.

.

.

Се Лянь проснулся от того, что Сань Лан напрягся.

Он почувствовал это мгновенно, как камень, упавший в воду. Тепло сменилось холодом. Тело Сань Лана, только что расслабленное, стало жёстким

— Что случилось? — прошептал Се Лянь.

— Тихо.

Сань Лан приподнялся. Его ноздри раздувались. Жабры на шее трепетали часто-часто. Он смотрел в сторону моря.

Се Лянь прислушался. Вибрация. Тонкая, далёкая, но отчётливая. Она шла по воде, отражалась от скал, добиралась до берега.

Моторы.

— Лодки, — сказал Сань Лан. — Много.

Се Лянь похолодел.

— Они?

— Да. Ищут.

Он поднялся. Быстро, собранно. Подхватил Се Ляня на руки.

— Уходим.

— Куда?

— Глубже. Дальше. Туда, где нас не найдут.

Он шагнул в воду. Се Лянь обхватил его за шею. Море сомкнулось вокруг них.

И они ушли в глубину.