Приструнить добермана🖤 бонус

— … Гуки~и! — громко зовёт омега своего супруга со второго этажа, перебирая вещи и хмуря брови. — Ты не видел мои часы?

— Нет, милый, поищи в моей сумке, если в твоей нет, — отвечает ему тот, оставаясь сосредоточенным на том, чтобы заплести длинные, густые волосы своей дочери, постоянно путая и переплетая косы. 

— Пап, они в ванной комнате, — зевающие проговаривает проплывающий мимо сонный Енджун, на ходу вытягиваясь и спускаясь вниз. 

Он слышит благодарность одного радостного родителя, второго окидывает понимающим взглядом, поражаясь упорству и усидчивости отца, который борется с волосами сестры. А сам хватает с кухни пирожное и направляется на улицу, на летнюю террасу дома дедушек, куда они приехали на длинные праздничные выходные. И именно там как раз и находит их, очаровательно качающихся в кресло-качалках. 

— … ну не нравятся мне эти дряхлые куски тканей, — скептически вздыхает Хонга, имея в виду новые кружевные занавески на балконе в их спальне. 

— Ну не смотри на них, любимый, — скрипит зубами Вухен, цокнув. — Тебе и ковры все наши не нравились, но привык и понравились же! 

— Ага, десять лет спустя нашей свадьбы? — очередной вздох альфы. — Дорогой, я исполняю все твои желания и принимаю твои вкусы, но эти занавески просто выше моих сил.

— Как так вышло, что за столько лет совместной жизни я так и не привил тебе чувство стиля и вкуса эстетики? — охает другой, всплеснув руками. — Ты вот знаешь, как меня раздражает твоя эта коллекция страшных игрушек, но я же молчу. 

— Э-это лимитированные миниатюрные модели ретро автомобилей! — аж заикнувшись, восклицает мужчина, чуть не подскакивая на ноги. — Ты везде ставишь свои сувенирные статуэтки и другие безделушки по всему дому всю нашу жизнь, а мне не мог выделить две полочки.

— Знал бы ты, как эти две полочки мозолят мне глаза, — хихикает Вухен, кокетливо ткнув пальцем мужу в нос. — Ну всё, дед, не ворчи и не хмурься. 

Хонга мягко улыбается на это, перехватывает его руку и с нежностью целует сухую, уже морщинистую, но всё равно изящную тыльную сторону ладони.  У наблюдающего за ними со стороны Енджуна уголки губ взмывают вверх и становится так тепло на душе — для него собственные родители всегда были примером настоящей любви, взаимопонимания и заботы, а дедушки так тем более что-то с чем-то. 

— Енджуни, внучок, ты чего там притаился, иди сюда, — вдруг проговаривает Вухён, заметив того и подзывая к ним, указывая на ещё одно кресло напротив. 

— Дедушки, а как вы вообще познакомились и начали встречаться? — сразу же спрашивает с любопытством юный альфа, принимая предложение присесть рядом. — Отец как-то говорил, что вы вместе только благодаря дедушке Ву, который взял всё в свои руки.

— Твой отец, вообще-то, прав… — неловко улыбается Хонга, будто смутившись, в то время как его супруг всплескивает руками.

— Не только благодаря мне! Секундочку. 

Омега быстро выпрыгивает из кресло-качалки, залетает домой и сразу же роется в нужном шкафчике. Под удивленные взгляды Чонгука и его маленькой копии Лии он усмехается себе под нос, взяв несколько фотографий, и порхает обратно. 

— Вот, посмотри, — Вухен даёт снимки своему внуку, гордо выпятив грудь вперёд и широко улыбаясь, видя вытягивающееся лицо подростка. 

— Ч-чего?! Деда Ву, это ты?! — ошарашено и эмоционально спрашивает Енджун, округлив глаза. 

Потому что не может поверить, что этот длинноволосый молодой парнишка с пирсингом губы и брови, в вызывающей косухе и больших грубых ботинках… сидящий на огромном чёрном байке — его очаровательный дедушка. 

— Да-да, я был байкером и состоял в банде: мы держали в страхе не только наш район, но и соседние! — посмеивается тот, указывая на себя в молодости на старом фото, а после сверху кладёт другое. — А вот мой милый дедушка Хо.

Конечно, это вызвало не такую бурную реакцию: в принципе, Енджун так и думал, что второй дед был тихой заучкой, таким большим, габаритным, неловким и добрым плюшевым медвежонком в нелепом свитере и квадратных очках. Здесь поражает сопоставление этих двух молодых людей вместе — вот это в голове не укладывается совершенно!

— Ладно, у меня всё те же вопросы: как вы познакомились и начали встречаться? — с ещё большим интересом спрашивает Енджун, и омега начинает свой рассказ.

~~~

Старшая школа, которая наплевательски игнорируется, буйные подростки и их бушующие гормоны, дурная компания, полная неопределенность и туманное будущее. Ким Вухён не то, чтобы гордится или сильно радуется тому, какой он есть, но по-другому уже не может. Он уже не знает, как сойти с этой кривой дорожки. Не знает, как бывает иначе, как вести себя по-другому, как быть не таким, какой он есть. 

Сигарета во рту горчит больше, чем обычно, желудок сам себя начинает съедать от голода, а отсутствие нормального сна даёт о себе знать головными болями, бледным оттенком кожи и вялостью. Дома омега не был уже неделю — он поругался с родителями и с криком ушёл, проводя ночи то у кого-то из своей банды, то на улице. 

— Я сегодня к тебе? — хрипит он, спрашивая у друга, курящего рядом, чьи волосы выкрашены в яркий блонд. 

— Не, чувак, извини, мой парень остается у меня. 

— Но я буду на диване…

— Ты же омега — он хера с два поверит, что ты из банды, а я не хочу с ним ругаться.

Вухён тихо матерится и кидает сигарету, раздраженно скрипя зубами. Ему уже поперек глотки это «ты же омега», тем более, когда дело касается байкеров и банд. Обычно омеги здесь служат для сексуальных утех и для роли куколок, которые крутятся рядом и которыми крутые альфы могут выпендриваться. Ведь это всё опасно, грязно, страшно, совсем не престижно. Драки до крови и сломанных костей, безудержные попойки, гонки на бешеных скоростях — «зачем ты занимаешься подобным? Ты ведь не альфа, ты омега!». 

— Задрали все, — рычит сам себе под нос Вухён, идя в сторону своего байка, понимая, что ночь снова проведёт с ним где-то на улице.

— Йо, Ву, ты чего такой кислый? — хмычет вдруг подъехавший альфа, старше на несколько лет, состоящий в другой банде, с которой у них натянутые отношения. 

— Завались, Хан, у меня нет настроения видеть твою тупую рожу.

— Надо же, — ухмыляется тот, жадно рассматривая парня с ног до головы, — я слышал, у тебя нет крыши над головой: могу предоставить свою. 

— Хах, как будто я не знаю, что ты только и мечтаешь, что залезть ко мне в трусы, — закатывает глаза Вухён, невольно напрягаясь. 

— Я тащусь от омег с характером, и ты единственная прелесть в этом болоте из вонючих альф. 

— Тащись в другую сторону от меня, идиот — я нахрен сломаю тебе руки прежде, чем ты коснёшься меня. 

Но Хан продолжает ухмыляться и внезапно оказывается так близко, почти вплотную, опуская руки на талию и притягивая к себе, что Вухён вздрагивает и рефлекторно ударяет его кулаком в челюсть.

— Ты совсем страх потерял?! — рявкает омега, как с двух сторон его уже хватают другие альфы из вражеской банды и несколько раз бьют в живот. 

— Скорее ты, — хрипит с раздражающей улыбкой Хан, сплюнув кровь, и хватает того за подбородок. — Будь паинькой и не кричи: ты же не хочешь, чтобы мы ещё покалечили и твоего дружка за углом? 

Вухён на секунду колеблется, и этого хватает, чтобы увести его в переулок. Только там он начинает вырываться, бьет одного затылком по носу и кулаками нападая на остальных. Он поднимает пустую стеклянную бутылку и разбивает ее о голову незнакомого альфы, падающего без создания, а сам получает сильный удар в грудную клетку и в лицо, закашливается и сгибается пополам. Хан хватает его за волосы и самодовольно хохочет ему почти что в рот, пока другой удерживает руки брыкающегося омеги за спиной.

— Ох, детка Ву-Ву, ты просто нечто, — продолжает хмыкать тот. — Жаль портить синяками и кровью это милое личико, надеюсь, что в следующий раз ты будешь более послушным. 

Вухён рычит и продолжает вырываться, но сейчас, когда его тело сковывает такое редкое чувство страха и безысходности, сил справиться с двумя альфами не хватает. Его сердце пронизывает жгучий холод, взгляд наполняется удручающей горечью и осознанием, что всегда во время драк его спину прикрывали другие альфы из банды, что сам он, в одиночку, почти ничего не может. И если бы не наглая, довольно ухмыляющаяся рожа Хана напротив, то, возможно, глубокие, такие большие глаза Вухёна наполнились бы слезами. 

— Э-эй, что вы делаете? — внезапно со стороны улицы раздается робкий, но твёрдый голос, и все трое в переулке поворачивают головы. — Отпустите его.

Казалось с первого взгляда, что это был взрослый мужчина: очень высокий, выше многих альф из банды, и широкий в плечах и груди. Вот только явно сшитая на заказ униформа старшей школы означает, что это просто школьник. Чёлка спадает на квадратные очки, закрывая глаза, в руке его рюкзак. 

— Тц, иди куда шёл, пацан, — цокает Хан, не желая тратить время на какого-то сопляка, вновь возвращая внимание на застывшего омегу перед собой.

Как вдруг со всей своей медвежьей силы тот самый школьник врезается в него своим габаритным плечом, отталкивая в сторону, заставляя потерять равновесие и упасть. В этот же момент альфа, державший Вухёна, бьёт его в лицо, и только тогда омега отмирает, соображает, что к чему, быстро отталкивает противника в стену, ещё раз бьёт Хана ногой в грудь, чтобы тот даже не встал, а сам хватает незнакомца за руку и бежит с ним к своему байку.

— Садись!

— Н-нет, я не… не могу, — испуганно хрипит тот, держась за правую сторону лица, сопротивляясь тому, что его пытаются усадить на двухколесное транспортное средство.

— Давай живо садись: эти ублюдки не отстанут! — рычит Ву, уже заводя мотор.

— А шлем? А это безопасно? А у тебя какой стаж?… — выпаливает череду вопросов парень, всё же еле умещаясь сзади, как байк срывается с места.

Альфе ничего не остается, кроме как зажмурится и обхватить водителя поперек туловища, скукожившись почти до его размеров…

~~~

— Па, ты дрался и катался на мотоцикле?! — внезапно удивлённо восклицает Чонгук, как все на террасе вздрагивают от неожиданности. — Простите, мы проходили мимо и заслушались: я тоже не знал в таких подробностях о вашей встрече! 

— Да-да, это так захватывающе, — поддерживает и Чимин, восторженными глазами глядя на родителей своего мужа. 

— Ах, это было позорище, — смущенно улыбается Хонга, прикрывая лицо ладонью. — На самом деле, Вухён преувеличивает: я не сбил с ног того альфу, а сам получил несколько ударов, мне разбили очки и…

— Т-ш-ш, родной, я рассказываю, а не ты! — возмущено дуется тот, нежно погладив его по щеке. — В моих глазах ты был очень крут и силён. Так вот, детки и внучата, устраивайтесь по-удобнее: я отвёз нас в парк, где дедушку Хо чуть не стошнило от езды, его укачало, а под глазом уже вырисовывался фингал…! 

~~~

— Ты… кхм, ты как? — виновато спрашивает омега, присаживаясь на корточки и подавая воду лежащему на скамейке бледному альфе. 

— Жить буду, — хрипло отвечает тот, любезно принимая воду.

— Не стоило тебе лезть, я бы справился и сам.

— Видел, как ты справлялся, — с тяжёлым вздохом проговаривает альфа, делая несколько глотков из бутылки. — Простого спасибо было бы достаточно, Вухён.

— Да я… — собирался было оправдаться, омега вдруг замирает, удивлённо выкидывая брови. — А? Ты что, знаешь меня? Подожди, твоя униформа — мы из одной школы? 

Какое-то краткое время этот незнакомый для него, но кажущийся всё же смутно похожим на кого-то парень просто смотрит на него, и Вухён невольно забывается, подмечая, как же красив этот альфа, даже невзирая на формирующийся кровоподтёк под глазом. 

— Неважно, пока, — единственное, что отвечает тот, поднимаясь на ноги. 

— А… стой, подожди! Давай я хоть очки тебе куплю. 

— Не стоит. 

И всё. Краткий и сухой разговор, но так сильно зацепивший омегу, что из его головы не выходил все выходные этот загадочный альфа и его поступок, отозвавшийся в сердце предательским ёканьем. Это в какой-то мере даже сподвигло Вухёна вернуться домой, извиниться перед родителями, а в понедельник, наконец-то, пойти в школу — всё из-за желания узнать, кто же этот альфа, всё же компенсировать ему очки и спросить о его самочувствии, ведь если омега к побоям, синякам и ранам привык, то для такого явного тихони это наверняка впервые.

— Надо же, Ли Вухён, ты соизволил в кои-то веки появиться в нашем заведении, — поражено проговаривает классный руководитель, уставившись на заднюю парту, где скучающе сидит омега.

Его длинные волосы в небрежном хвосте, пирсинг он решил даже не прятать, как и не заморачиватся насчёт униформы: лишь напялил жилетку поверх черной рубашки, галстук завязал на запястье, а из брюк выбор пал на кожаные штаны и бутсы. Преподаватель уже и не обращает на это внимание, зная, что данного юношу не перевоспитать, только нервы всем потреплет. 

— Будет обидно столько лет потратить на это и не окончить, — хмыкает он, вальяжно развалившись на стуле:

— Н-да, для тебя не велика потеря, — вздыхает мужчина, понимая, что и так ничего толкового из этого ребенка не вырастит. — И всё же, если ты хочешь окончить школу, то придётся сдать экзамены… Чон Хонга, прошу, позанимайся хоть немного с этим разгильдяем. 

Только Вухён закатывает было глаза и открывает рот, чтобы возмутиться, как вдруг замирает, сердце удар пропускает и забивается сильнее. Потому что это был тот самый альфа, о котором он не мог перестать думать, и он оказался его одноклассником. 

— Простите, но я не… — начинает было Хонга, как его прерывают. 

— Хорошо, да, конечно! Мы позанимаемся вместе, спасибо вам большое, учитель Со! — тут же громко проговаривает омега, выпрямляясь и с блеском в глазах глядя на в возмущении обернувшегося Хонга.

Они пересекаются взглядами, и что-то внутри Ву перекручивается. Это было то, что сподвигло омегу самому подойди к тому после урока. 

— Ну привет. Хонга, значит, и мы одноклассники, — хитро и довольно ухмыляется он, оперевшись о его парту.

— Мг. Мы, вообще-то, со средней школы учимся в одном классе, спасибо, что заметил, — робко произносит альфа, опуская взгляд и закрывая глаза чёлкой, уже имея новую оправу. 

— Оу, правда? — удивляется Вухён и смеётся, ещё ближе пододвигаясь к тому, чуть ли не нависая над вжавшим голову в плечи парнем, вцепившимся в свой портфель. — Ну чего ты пугаешься? Не покусаю я тебя, к тому же ты такой большой и неприступный! 

— Я просто не хочу проблем. От тебя. Ты ведь из какой-то преступной банды. 

Хонга сказал это так мило, неловко и растерянно, так, словно Вухён какой-то главарь мафиози, которому опасно перейти дорогу или даже посмотреть на него. Омега закидывает назад голову и громко смеётся, после чего, сам того не осознавая, опускает ладонь на голову застывшего альфы, слегка потрепав его густые волосы.

— Ты такой очаровательный, Хонга, давай дружить!

— … нет, — тихо выпаливает тот и вдруг срывается с места, выбегая из класса.

—  Я всё равно заберу тебя себе! — в догонку ему выкрикивает омега, на душе которого начала приходить весна.

Он сам не знает, как так вышло, не понимает, почему сердце трепещет и рвётся к этому альфе. Ему интересно наблюдать за ним, замечать за ним забавные привычки, нравится смотреть на его красивые черты лица и фигуру — порой Вухён просто сидит рядом с ним в библиотеке, ничего не делая, просто глядя на него или пытаясь завязать разговор. И это стало входить в привычку. Омега просто таскался за ним, спал рядом в той же библиотеке или даже на дополнительных занятиях, на которых, вообще-то, Хонга должен был заниматься с ним по предметам. 

— Если не будешь учиться, то провалишь все экзамены, — тихонько проговаривает тот, поправляя очки.

— Ой, да кому они нужны, — фырчит Ву, недовольно простонав от скуки и мучения науки.

— Тебе. Ради твоего будущего. 

— Будущее, — опять фыркнув, омега всё же утыкается взглядом в пример по алгебре, включая все свои клетки мозга.

Как тут непослушную, выпавшую прядь волос из хвостика, что мешающе болтается перед лицом, аккуратно поддевают пальцами и мягко заправляют за ухо. Вухён не дышит, не моргает, сердце его будто прекращает биться на этот миг, и только он поднимает взгляд, как оно ускоряет своё биение. Они пересекаются глазами и застывают, у альфы даже рука немеет так же у его уха, не зная, как оправдаться. Хонга просто очаровательно краснеет, сглатывает и прячет лицо за книгой, в то время как его руки так же мило подрагивают.  

Вухён впервые чувствует нечто подобное. Впервые всё нутро заходится трелью, впервые альфа относится к нему так трепетно и нежно, так, словно он драгоценный и хрупкий. Так, как, наверное, в самой глубине души Вухён хотел, чтобы к нему относились альфы. 

И, будто бы читая мысли, Хонга тихо и спокойно произносит:

— Не пытайся строить из себя альфу. Ты прекрасен таким, какой ты есть, и чтобы получить признание ты не обязан быть крутым членом какой-то банды. 

— Я… я не знаю, как бывает иначе, — честно признаётся Ву, растерянно глядя на него, будто желая найти ответ в его вновь показавшихся из-за книги глубоких глазах. — Мне кажется, из меня никудышный омега: я не покорный и не милый, я сам себе на уме, у меня острый и прямолинейный язык, я не хочу, чтобы со мной сюсюкались и видели во мне лишь тело для удовлетворения или продолжения рода, я не буду молчать или не высказывать своё мнение. Мои родители, вся моя родня и все вокруг считают, что я ошибка природы и останусь позором в семье из-за того, что никогда не найду себе пару, сгнию где-то в канаве или разобьюсь на байке. 

У Вухёна слёзы на глазах и ком в горле, грудную клетку сдавливает тупая боль, что проедает его изнутри последние годы — наконец-то он произнес это вслух. Наконец-то он поделился этим с кем-то так легко, зная, что его выслушают и не осудят. Он даже не замечает, как его пробивает дрожь и по щекам всё же скатываются слёзы. И плевать уже, если честно — почему-то перед этим альфой он не боится показать своих слёз, свою слабость и уязвимость. 

А в следующее мгновение его щёки оказываются в таких больших и горячих ладонях, что касаются с заботливой нежностью, вытирая крупные слезинки и поднимая лицо на себя. Хонга присаживается на корточки рядом с ним, смотрит на него так спокойно и с теплотой, при этом слегка сведя брови к переносице.

— Не слышал, что я сказал: ты прекрасен таким, какой ты есть, Вухён. Ты просто немного запутался в себе и потерялся, но ты чудесный омега, ты живой и настоящий. И тебе не нужно меняться, чтобы угодить кому-то, и не нужно притворяться кем-то другим, — размеренно проговаривает он, медленно расплываясь в мягкой улыбке. — Я смотрю на тебя уже несколько лет, ещё со средней школы — мы были будто в разных мирах, которые никак не пересекутся, которые просто не могли никак пересечься. Это казалось невозможным, но вот мы здесь и сейчас. И те альфы, что не принимают тебя таким, желающие удобную и послушную куклу, просто жалкие и глупые недоумки. 

Именно это стало последней капелей: Вухён осознал, что это были за чувства внутри, которые заставляли его доставать альфу и бродить за ним, мозолить глаза и вытаскивать куда-то помимо стен школы. Омега понял, что влюбился, что больше не отпустит этого плюшевого медведя и сделает всё, чтобы быть рядом с ним…

~~~

— … рядом с ним я чувствовал себя по-настоящему счастливым, чувствовал себя самим собой и не стеснялся этого, — воздыхает Вухён, переплетаясь пальцами со своим мужем, глядя на него всё теми же влюбленными глазами, получая и в ответ взгляд, полный нежных чувств. — Он пробуждал лучшее во мне, я расцвёл изнутри, всё больше хотел браться за ум и догнать его, быть наравне, поэтому почти что прекратил пропадать непонятно где с ребятами из банды, всё реже появлялся на общих сборах и ночных тусовках.

— Да, до того, как мы начали встречаться, он часто доставал меня, — усмехается Хонга, придавшись воспоминаниям о том времени. — Проходу мне не давал, ещё и постоянно спрашивал, какие омеги мне нравятся и почему, даже не понимая, что я в тот момент нашего первого откровения буквально сказал о том, что мне нравился он ещё со средней школы. А потом и вовсе на свидания насильно затаскивал.

— Эй, какое ещё насильно, если я тебе нравился!? — вскидывает брови омега, но улыбаясь. — Ты просто очень боялся меня и своих чувств ко мне, вот и убегал от меня всегда, а я догонял. 

— Божечки, Чонгуки, ты прямо гремучая смесь своих родителей, — внезапно смеётся Чимин, сидящий в объятиях любимого, весело подмечая, что тот и впрямь забрал всё «лучшее» что от одного, что от другого. — Удивительно, что вам всё же удалось сойтись. 

— Мне правда не хватало смелости, да и было страшно из-за неизвестности будущего, из-за того, что я, дурак, боялся осуждения со стороны по поводу выбора своей пары, — проговаривает Хонга, крепче сжимая руку супруга. — Я был трусливым тюфяком и из-за мнения окружающих даже несколько раз отказывал Вухёну, хотя он мне сильно нравился. И если бы не его настойчивость, то я не знаю, что бы сейчас делал. 

Он прикрывает глаза и с трепетом целует ладонь растаявшего в умилении омеги, после обводя свою улыбающуюся семью тёплым взглядом. 

— И как в итоге вы…? — спрашивает было Чонгук, аккуратно оглядевшись, увидев, что младшая дочка уже во дворе катается на качелях, пока что не интересуясь рассказами из прошлого. 

— Тебя заделали? — хихикает Вухён, а внук стыдливо алеет и потупляет взгляд, делая вид, что не понимает, о чём речь, и вообще рассматривает цветы на террасе. — Я же сказал твоему папочке, что заберу его себе: однажды я просто не выдержал и поцеловал его. 

— Ага, он встал тогда на свой байк и оказался выше меня, а целовал напористо, я никак не мол сопротивляться — примерно так ты и появился тоже, — теперь уже смеётся Хонга, а его заливистый смех подхватывает муж, пересекаясь с ним взглядом, который могут понять только они вдвоём. 

— Это так очаровательно! — восторженно улыбается Чимин, ещё больше прижимаясь к своему альфе, в объятиях которого нежится, и ласково гладит его руки. — Вы большие молодцы, что смогли, что у вас всё получилось, что вы подарили мне такого потрясающего альфу. 

Чонгук весь покрывается мурашками, а щёки заливаются румянцем. Он что-то смущенное бурчит под нос и утыкается лицом в волосы супруга, шепча только для него одного, как сильно любит его, пока Енджун глаза закатывает, но улыбается, а дедушки смотрят на них и друг на друга с той самой особенной любовью. 

— Подожди, деда Ву, — вдруг вздрагивает юный альфа, задумавшись. — А ты случайно не катал меня на каком-то мотоцикле, когда я был маленький? Или мне это всё же приснилось? 

— Ох-ох, — нервно усмехается Вухён, сразу же глядя на реакцию мужа и своего сына с его любимым, — ну… было дело — тебе очень сильно понравилось, ты был счастлив! 

— Круто! — восторженно восклицает Ендужн, собираясь уже было просить дедушку научить его ездить.

— Пап?! — вместе с ним и гремит Чонгук, тут же включив в себе строгого и переживающего родителя. — Ты делал что!?

— Не «папкай» мне тут, — фырчит омега, вздернув нос. — Видишь, сынок твой жив, здоров, такой радостный…

— Не волнуйся, Гук, я уже тогда отругал папу за тот случай, — вздыхает Хонга, поправляя очки. — Мне кажется, именно в тот момент вся моя голова поседела, как я это увидел. 

— Какие же вы, альфы нашего семейств, скучные — я так рад, что Енджун пошёл в меня и в Чимина, да, Чимин~и?

— Любимый?! — будто ища какой-то поддержки, строит щенячьи глазки Чонгук, но видит то, чего боялся увидеть: восторг в загоревшихся глазах омеги.

— Вухён~а, а можно я тоже с вами покатаюсь?

И вот уже двое альф с бледными лицами стоят каменными статуями и смотрят на то, как со скоростью их омеги нарезают круги на крутом большом байке, явно веселясь и наслаждаясь этим. Енджун же в нетерпении перетаптывается, внешне пытаясь оставаться спокойным, но внутри горя от желания проехаться тоже. 

— Па… как ты смог его выдержать столько лет? — хрипит Чонгук, глядя на то, как его родитель ещё и увеличивает скорость, заносится на повороте, но смеясь громко, как его муж не менее радостно визжит от восторга.

— Любовь, малыш, любовь, — сглатывает Хонга и хлопает сына по плечу. — Пойду заварю себе успокаивающий ромашковый чай.

— И мне тоже, пожалуйста.