Приструнить добермана ⛓️ финал

7 лет спустя

Когда-то очень давно Чимин представлял, что в свои двадцать лет будет встречаться с кем-то старше лет так на десять. Что рядом будет взрослый мужчина, зрелый и спокойный, состоятельный и заботливый — он представлял себе всего из себя идеального альфу рядом с собой, а обязательным пунктом была пометка «возраст». Свою жизнь после тридцати, почему-то, пропускал мимо в этих представлениях и грёзах, никогда не думал об этом, ведь это пугало одной только мыслью.

И вот ему тридцать три — цифра, которой когда-то он боялся, но которой сейчас наслаждается. У него за плечами прекрасный опыт, не обошедшийся без горечи и боли, конечно, но всё стоило того, чтобы быть здесь и сейчас, чтобы иметь то, что есть у него.

Чимин счастлив и доволен собой и своей жизнью.

Омега сидит на летней террасе любимого кафе и отпивает свой горький кофе, подставляя лицо под тёплые лучи солнца, а после прячась обратно под навес, чтобы не обгореть. И через какое-то время губы расплываются в мягкой улыбке, глаза начинают сверкать ярче, а сердце радостно ёкает: на тротуарной дорожке со стороны парковки появляются они. 

К своим двадцати шести годам Чонгук вытянулся и окрепчал, набрал мышечную массу и стал шире в плечах и груди, его лицо приобрело мужественные черты, челюсть стала мощнее — альфа, который заставляет своего любимого супруга воздыхать по себе ещё больше с каждым годом. Одну его рельефную руку покрывают многочисленные татуировки, а в другой, на изгибе плеча, сидит маленький мальчик, обнимающий отца за шею, прижавшись к нему дремлющим комочком. 

Чимин отчётливо помнит тот день, когда узнал о том, что он беременный. Это было спустя почти три года, как они начали встречаться. Его тогда бросило в холодный пот, ему стало плохо настолько, что ноги не выдержали и он упал, начав дрожать и плакать — именно в таком состоянии его нашёл перепугавшийся Чонгук, что тут же сел рядом и усадил на свои колени, начиная обнимать крепко и целовать его отчаянно, желая успокоить.  А омега даже понять не мог, почему именно так отреагировал, почему лились слёзы и было страшно говорить об этом Чонгуку. Мысли тут же закрутили его не в ту степь того, что альфа слишком молод для того, чтобы Чимин обременил его ребёнком, чтобы быть отцом и взять такую ответственность. И только придя немного в себя, когда его уже укутали в мягкий плед и переместили на диван, омега смог отдышаться и попросить подождать его, вернувшись в ванную комнату за тестом. 

— У тебя температура? — альфа в недоумении смотрит на предмет, похожий на градусник, а после сводит брови к переносице. — Ты болен? 

— Это две полоски, Чонгук, — даже усмехается омега с его наивности, чувствуя румянец на щеках. 

— Положительный?…  

— Да, малыш, положительный. На отцовство. 

Наверное, Чимин никогда не видел такой разнообразной палитры эмоций на лице своего любимого, как в этот самый момент, когда непонимание сменяется осознанием, после удивлением, затем сомнением, после всплеском радости и страха, восхищения и растерянности. Чонгук не знал, что делать, он просто подхватил омегу на руки и начал кружить, зарывшись лицом в его шею, издавая очаровательные радостные смешки. Он неоднократно повторял, как он счастлив, как любит Чимина и рад этой чудесной новости, что пробила его на искренние слёзы. А от этих милых слёз своего альфы заплакал от счастья и Чимин, выдыхая в облегчении и любви. 

— Выходи за меня, — блаженно шепчет Чонгук, заставляя сердце омеги замереть в трепете, а затем опускается перед ним на колени. — Мой Чимин, мой дорогой хён, моя любовь, будь моим официально, будь моим омегой до конца моей жизни, будь моим драгоценным супругом. Хоть у меня сейчас и нет кольца и это совсем не романтично, не так, как я себе это представлял, но…

— Да, Чонгук~и, — хрипит омега из-за слёзного кома в горле и пелены на глазах, он растекается в чувствах и нежной улыбке, не веря своему счастью. — Боже, Гуки, ну конечно я согласен, я так сильно тебя люблю!

Этот день невозможно забыть. Этот день навсегда останется в сердце как нечто трепетное и чувственное, волнительное и такое важное, что изменило две жизни, соединив их воедино окончательно, объединив в одну маленькую семью. И ещё одни день, который супруги никогда не забудут — рождение их маленького ангелочка, их невероятного чуда, маленькой копии их двоих. А так же момент, когда каждый из родителей впервые взял их сыночка на руки — это ощущалось чем-то волшебным и нереальным, чем-то настолько нежным, что душа волнительно колыхалась от этого прикосновения.

И вот сейчас семья Чимина приближается к нему, альфа удобнее подхватывает малютку и радостно машет рукой, широко улыбаясь и ускоряя шаг. Каким бы внешне крутым, внушительным и взрослым он ни был, но омега всегда будет видеть в нём своего очаровательного маленького щеночка, такого ласкового и трепетного, как его сердце. 

— Мои любимые мальчики, — тепло приветствует их Чимин, вставая, чтобы позволить мужу поцеловать себя в губы и погладить полусонного ребёнка, прилипшего к своему отцу, с которым весьма весело провёл целый день на работе в его офисе. 

— Привет, дорогой, — воркует Чонгук, умещаясь за столиком и отдавая омеге вмиг обрадовавшегося сына, который уже и забыл про шею одного, требовательно потянувшись ручками к другому. — Звонили мои родители, передавали тебе огромный привет, и, цитирую, — он склоняется ближе, прямо к его уху, обжигая горячим шёпотом: — «Да когда вы уже отдадите нам малыша на выходные, чтобы вы спокойно могли если не заделать второго, то хотя бы насладиться процессом творения!» 

Чимин заходится смехом, уже зная, кто именно так сказал, поглаживая спинку ребенка, начавшего что-то с интересом неразборчиво лепетать, а после указывает на какао, прося попить. Омега улыбается и опускает его на стульчик рядом, приближая к нему стаканчик.

— Что ж, их предложение кажется заманчивым, — он возвращается к альфе, засмотревшемуся на их двоих с застывшей нежностью в глазах и ласковой улыбкой, который тут же берёт его руку в свою, переплетается пальцами и поднимает выше, чтобы оставить несколько поцелуев на тыльной стороне ладони. 

— Да, поэтому я уже согласился и договорился сдать им Енджуни, чтобы провести бесценное время с моим очаровательным мужем, — хмыкает Чонгук, глядя на него хитро-игривым взглядом, от которого всё нутро сжимается. — И ещё я отпросил тебя с работы на три дня.

— Что..?

— И надо будет купить чемодан, так как наш старый сломался. 

— Зачем?..

— А ещё ты хотел новые плавки, и…

— Чон Чонгук, — омега выразительно выгибает бровь, пристально глядя на него с подозрением, — что ты удумал? 

— Увести тебя далеко, зацеловать и заобнимать, — шепчет альфа, приближаясь к нему и чмокнув в нос. — Оставим сыночка вредным и шумным дедушкам, а сами отдохнём. 

— Малыш, ты не перестаёшь меня удивлять, — чуть ли не мурчит Чимин, прислоняясь лбом к его лбу, с теплотой улыбаясь. 

Они оставляют краткий поцелуй на губах друг друга, допивают напитки и вместе направляются к детской площадке в парке, по которому они гуляют, проводя этот чудесный день вместе. Енджун очень робкий ребёнок и стеснительный, он не такой уж и активный, по сравнению с другими, потому он спокойно катается на качельках, с любопытством разглядывая носящихся туда-сюда детей, но не будучи заинтересованным в том, чтобы присоединиться к ним. Чимину кажется, что он вылитый Чонгуки, ведь, как он уже знает, тот был таким же в детстве. А ещё ему кажется, что Енджуни будет альфой, в то время как сам Чонгук считает, что омегой. И ещё только через год решится этот вопрос и закроется спор по поводу вторичного малыша между дедушками. 

— Отец тоже считает, что Енджуни будет омегой, — бурчит Чонгук, когда они сидят на лавочке и смотрят на своего милого сына.

— У омег лучшее чутьё на это, потому мы с твоим папой точно чувствует, что это альфочка, — хихикает Чимин, опуская голову на его плечо, приобнимая его за руку. — Он будет таким же милым и ласковым альфой, как и ты. 

— Ага, ты хотел сказать неуверенным и жалким альфой, как я, — фырчит тот, крепче прижимая его к себе. — Не могу поверить, что я был таким тюфяком и трусливым щенком. То, что ты смог влюбиться в меня тогдашнего — просто благословение, вспоминая себя в те годы, не могу повер…

Чимин больше не мог этого слушать — он вдруг резко хватает Чонгука пальцами за подбородок, притягивает к себе и требовательно затыкает, настойчиво пробиваясь языком между его губ, довольно больно прикусывая нижнюю. А после смотрит прямо в глубину его сразу ставших виноватыми глаз, так же продолжая держать его, строгим голосом чеканя:

— Чон Чонгук, я не потерплю, чтобы ты так говорил даже о прошлом себе. О том очаровательном, взбаламошном щеночке, которого я полюбил всей душой. Пусть сейчас ты весь из себя такой взрослый и мужественный доберман, но не забывай, что это я взял тебя в свои руки, что это я приструнил твой с виду дерзкий нрав, за которым пряталась ранимость, чувственность и эта неуверенность, и я выбрал любить всю жизнь тебя. И я не хочу, чтобы ты ругал или злился на того себя за то, каким ты был, или продолжал видеть в этом что-то плохое. Ты меня понял? 

Чонгук твёрдо выдерживает его взгляд и принимает все его слова, на лице застыла вина и любовь по отношению к своему мужу, он внимательно слушает, слушается и прикрывает глаза, отвечая:

— Ты прав, как всегда прав и я согласен с тобой. Спасибо тебе большое, хён, — альфа приподнимает уголки губ, берёт его руку в свою и целует палец, который обрамляет обручальное кольцо. — Я так сильно люблю тебя, очень люблю. 

А затем уводит его в лёгкий короткий поцелуй, преждевременно закрыв их лица панамкой от детворы на площадке. 

Внезапный сюрприз Чонгука полететь на Окинаву, японский остров, похож на сказку и их второй медовый месяц. Чимин поражается тому, как его супруг всё спланировал и организовал, причём втайне от него, но учтя всё, что может понравится омеге. В съёмную виллу Чонгук заносит его на руках, бросив чемодан и подхватив его, и кружится с ним находу. Целует трепетно, так и не отпуская от себя, а после углубляет поцелуй, делая его более страстным, бережно усадив омегу на кухонный стол.

— Прости, мы так давно не занимались этим, что я больше не могу, — горячо хрипит альфа, когда Чимин вздрагивает в возбуждении от ощущения упирающегося в его внутреннюю сторону бедра твёрдого члена под тканью брюк.  

— Ч-Чонгук~а, а как же…? — шепчет омега, предательски выстанывая от того, как сладко мнут губами и языком его шею, широкими ладонями оглаживая его талию и скользят к рубашке, медленно расстегивая. 

— Потом.

— Но ведь…

— Всё подождёт, весь мир будет ждать, когда ты передо мной, — твёрдо проговаривает альфа, уже выцеловывая его ключицу и прокручивая в пальцах набухающий сосок.

Чимин блаженно улыбается и от его слов, и от его действий, и от красоты вокруг них, закрывая глаза и полностью отдаваясь ему. Но когда его опускают на пол, разворачивают от себя и припадают влажным губами к его изящной спине, оставляя следы поцелуев вдоль позвоночника до самых ямочек над ягодицами, собираясь зарыться лицом между ними в стеночках тугих мышц, он вдруг останавливает альфу.

— Позволь сперва мне, — с лукавой улыбкой произносит, с особенным удовольствием обведя руками его широкий торс, под майкой прощупывая рельефные кубики пресса.

Ловкие пальцы быстро справляются с ремнём и ширинкой, стягивают вниз брюки, с вожделением погладив выпирающий крупный член через нижнее бельё. Низкий стон и участившееся дыхание Чонгука побуждают к скорейшим дальнейшим действиям. Омега с кошачьей грацией опускается на колени, вместе с тем избавляясь от нижнего белья, тут же упираясь пухлыми губами в стоящий член мужа. Его улыбка становится ещё более игривой и сексуальной, заставляя Чонгука вцепиться пальцами в стол, чтобы не сделать этого с волосами омеги и не совершить поспешных грубых действий. В то время как омега ещё только ласкает член поверхностью губ, обводит его контур, придерживая рукой, тщательно облизывает головку, причмокивая, точно пробуя на вкус. Он чувствует довольство с того, как напрягается сильное тело альфы, как он сильнее впивается пальцами в столешницу и невольно толкается бёдрами вперёд в желании, которое Чимин с радостью обязуется исполнить, зная, что после сам утонет в удовольствии.

Омега размыкает и смыкает губы вокруг члена, упирает его в свою щеку, мажет языком по головке и после заглатывает глубже, активно водя головой вперед-назад. Он слышит стоны удовлетворения сверху и ускоряется, а когда в его волосы всё же зарываются пальцами и сами насаживают на себя, то и вовсе глаза закатывает и гортанно стонет, пуская вибрацию от плоти альфы по всему его телу. Тот сладостно рычит и больше терпеть не может — поднимает своего мужа и вгрызается в его распухшие губы жадным поцелуем, одновременно с тем хватая его за ягодицы. 

Чимин не понимает, как его умело растягивают сзади, как ловко Чонгук усаживает его обратно на столешницу, как изнывающий от возбуждение член оказывается внутри. Омега громко выстанывает имя супруга, запрокидывает назад голову и дрожит в экстазе, хватаясь за его сильные плечи. Чон же за талию подтягивает его ближе к себе и сразу же начинает толчки, придерживая ноги Чимина, которого вскоре и вовсе просто раскладывает на столе, вбиваясь ещё быстрее.

— Г-господи, Чонгук~а~а~а! — среди стонов раз за разом звучит имя альфы, пока Чимин блаженно улыбается, влюбленно глядя на своего мужчину и на невероятно прекрасный вид, открывающийся за его спиной.

Панорамные окна с видом на необъятный океан, чистый белый пляж и красивую зелень, создавая видимость того, что здесь, на этом острове, есть только они вдвоём и всё это принадлежит им. Так приятно, так чудесно, так хорошо душе и телу в этот момент, что омега готов расплакаться от счастья и удовольствия. Он вновь переводит искрящийся взгляд на своего мужа, невольно вспомнив, каким неловким, неопытным и стеснительным он был, когда они занимались не просто первый раз сексом, но и после ещё несколько раз. Сейчас же перед ним уже настоящий прекрасный мужчина, более спокойный и рассудительный, уверенный и сильный, и, самое важное, всё такой же преданный и любящий. 

— Иди сюда, — хрипит Чимин, потянувшись к нему, на что Чонгук немедленно отзывается, сразу склонившись к нему и обволакивая руками его тело. 

Они прижимаются друг к другу вплотную и сливаются в чувственном поцелуе, сцеловывая нежные улыбки друг друга и кончая вместе с протяженными стонами.

— И как тебе сюрприз? — с горящими глазами спрашивает Чонгук, ласково оглаживая его лицо. 

— Ты про остров или внезапный секс? — хихикает тот, ногами обхватывая его пояс. — Я без ума от всего, родной, особенно от своего невероятного, лучшего супруга. 

— Ну что ты, любовь моя, я хочу радовать и баловать своего драгоценного супруга. 

— У тебя это очень хорошо получается, как и процесс создания малыша, — издает ещё один смешок омега, которому уже помогают сесть и заботливо привести его в порядок. 

— Кстати об этом… — внезапно запинается Чонгук, отчего-то рассеянно уронив шорты омеги, тут же подняв их и принимаясь возвращать обратно на застывшего Чимина. — Енджуни уже четыре года, конечно, он ещё маленький, и предстоит ещё много чего впереди, но мы ведь хорошо справляемся в роли родителей, и ты потрясающий папа, и я безумно счастлив, что мой единственный, мой особенный омега носил под своим сердцем нашего сына, и когда ты был беременным, то просто невероятно очаровательным, я так любил целовать твой животик, и…

— Малыш, ты хочешь второго ребёнка? — с мягкостью и тенью нежной улыбкой спрашивает Чимин, чувствуя, как сжимается сердце и как сентиментальные слёзы наворачиваются на глазах. 

— Я просто говорю, я понимаю, как это тяжело для тебя, и если ты не готов, не хочешь или ещё что, то мы можем и подождать, — слегка виновато проговаривает Чонгук, глядя своими удивительно глубокими глазами в глаза мужа, тут же добавляя: — Или вообще не надо, я не заставляю тебя, ты не подумай, у нас и так замечательный сынок. 

— Ты всё равно как был, так и остаёшься таким же очаровательным и милейшим щеночком, — широко улыбается омега, вытирая непрошеные слезинки счастья, тронутый заботой и любовью Чонгука. — Гуки, милый, давай сначала сходим погулять и покупаться, и после у нас есть ещё много-много времени для того, чтобы серьёзно подойти к вопросу о том, чтобы сотворить нашу вторую малютку.

То, как загорелись большие глаза альфы, как радостной он чуть ли не запрыгал на месте, принимаясь обнимать любимого и прижимать к себе, заставляет сердце Чимина в который раз ёкнуть, трепетать в грудной клетке, а душу ликовать и купаться в любви.

~

Год спустя

— Какие же вы противные, — фырчит Чонгук, закатив глаза и скосив их на обменивающихся купюрами родителей. — Мой омега вот-вот родит, а вы тут старые ставки разъясняете, касаемые моей семьи. 

— Мы все одна семья, мой хороший! — гордо вздёргивает подбородок Вухён, гладя своего внука, разглядывающего картинки в книге, по голове. — Я знал, что Енджуни альфа, иначе быть не могло. 

— Но зато я выиграл спор о том, что второго они заделают во время той поездки в Окинаву, — довольно хмыкает Хонга, отчего Чонгук ещё раз закатывает глаза.

— Ну хотя бы в этот раз ты в меня поверил, отец, — но всё же не может не усмехнуться. 

Эти разговоры отвлекают его от переживаний за своего супруга, у которого начались схватки как раз в тот момент, когда они делали тест сына на вторичный пол. Того забрали в больницу, куда тут же прибыли и родители Чонгука, и вместе с тем родители Чимина уже в волнении выехали из Пусана. Врач-акушер, принимавший и первые роды омеги, категорически запретил его «нервному и столь переживательному муженьку» присутствовать при родах. Ведь в предыдущий раз мед-персонал и сам рожающий больше успокаивали именно Чонгука, который после и вовсе потерял сознание — стыд, от которого альфа уже не избавиться. И ему ничего больше не остаётся, кроме как мужественно ждать за дверью. 

— Ну что, молодому папочке не надо нести нашатырь? — нагло хихикает над ним свойственный же папа, ласково обнимая немного бледного сына за плечи. — Не волнуйся, милый, Чимин умничка, он очень сильный омега и быстро справится. 

— Да, ты прав, спасибо... 

И действительно: совсем скоро Чонгук уже целовал лоб своего ослабленного, но счастливого мужа, держащего на руках кричащей свёрточек с их доченькой. Они смотрят друг на друга и улыбаются, передавая все слова нежными взглядами. 

Их маленькая семья пополнилась ещё одним чудом, их любовь лишь крепчает и усиливается, расцветая день за днём тёплой весной в груди. И ни о чём другом Чимин и не мог лучше мечтать, и все некогда свои такие желанные представления «идеальной жизни» сейчас кажутся ему такими смешными и нелепыми, как и все страхи минулых дней, как все те сомнения и переживания. 

Дав шанс тому маленькому щеночку, тому вечно ухмыляющемуся, дерзкому с виду альфе, оказавшимся ранимым, чувственным и таким милым, омега полюбил его всем сердцем и получил большого, защищающего и любящего его добермана, самого верного и надёжного. Очаровательного.