Присоединяйтесь, магистр

Присоединяйтесь, магистр…

В какой момент до этого дошло? Как он, английский маршал, на это решился. Хотя, почему он, как де Ре на это пошёл?

Интересно, можно ли называть на “ты” того, с кем упоённо целуешься в епископских покоях?

Святейшего епископа хотелось боготворить. Перед ним впору было преклонять колени, завоевать, не обращая внимания, что завоевывают тебя самого.

Де Ре просто хотелось. Как очередную победу в список, как очередной покоренный город. Как французскую королеву, с которой Джон заигрывал, просто потому что мог.

Джон совершенно не знал, что сподвигло де Ре всё-таки согласиться, но подозревал, что примерно то же. Кто отказался бы завоевать такую высоту, как английский маршал? Уж точно не маршал французский: магистр, алхимик, чародей, и, по слухам, тот еще совратитель невинных. Английского маршала, конечно, сложно было назвать невинным, но всё-таки: эдакая окончательная победа в войне, последняя точка.

Пламя свечей бросало причудливые отблески на лицах, сгущало ночной мрак в углах, как будто подчёркивало всю неправильность того, чем они сейчас занимались, во что втягивали святейшего епископа, совершенно, впрочем, тому не противившегося. Давшего, путаясь в длине, стащить с себя облачение, забраться пальцами под тонкой работы камизу. Раздевались они, путаясь в рукавах и застежках, безжалостно кидая на пол дорогую парчу и бархат.

Джону надо было всё и сразу: жадно, кусаче целовать де Ре, как будто они все ещё на поле боя, всё ещё воюют, собственнически прижимать к себе, беспорядочными касаниями проходясь по спине Кошона, будто защищая завоёванную крепость.

Джону надо было все и сразу. Поцелуями покрыть внутренние стороны бёдер, жадно облизать член, забирая его в рот. Ощущать дрожь, ощущать, как судорожно сжимается почти благословением возложенная рука в волосах. Сжимается, чтобы тут же заботливо пройтись пальцами по загривку, почёсывая, словно большого кота.

Длинные пальцы кружили по бокам, ощутимо царапали спину, с интересом обводя старые шрамы. У вас, магистр, их должно быть не меньше. Не только же интригами занимались вы. На нас обоих война оставила карту, на нас обоих разметила битвы и отступления. Длинные пальцы между ягодиц. Резкие, нетерпеливые, почти болезненные движения. По внутренней стороне бедра, по разгорячённой коже, потекло прохладное масло. Джон только судорожно выдохнул, когда пальцы сменились членом: единым, слитным движением, тягуче медленным, но не менее настойчивым. Что, магистр, так торопитесь взять крепость штурмом?

Откуда-то сверху послышался шумный, влажный поцелуй. Словно разгневанному коту, захотелось рыкнуть Джону. Моё. Эту крепость, магистр, я вам не сдам. Этот храм я буду завоёвывать сам.

…Но рука в волосах: успокаивающе поглаживающая, легко почёсывающая. Рука, к которой хотелось льнуть гербовым зверем. Пока Джон завоёвывал, завоевали его самого. Подчинили этим движениям, безропотно поставили на колени, незаметно приручили.

…Но руки на члене. Двигающиеся так слаженно, как не двигались, наверное, никогда. Предатель и алхимик в две руки ублажающие английского маршала… Было ли у вас ещё хоть когда-то такое согласие? У вас, кто даже пить вместе не мог без того, чтобы презрительно не закатывать на другого глаза, обещая пустить на опыты и отлучить от церкви. Джон мог бы собой гордиться. Он сумел примирить, пусть ненадолго, заклятых друзей. Мог бы. Если бы не растекался, не растворялся в движениях, своих и чужих.

Много… Слишком много даже для него: наглого, жадного до касаний, привыкшего улыбками брать города и людей. Слишком много прикосновений, слишком много ощущений. Да просто, слишком…

— Как вам удалось сделать из льва ручного кота, Ваше преосвященство?

— На всё воля божья… — как смог, лежа, пожал плечами святейший епископ.

Джон, блаженно раскинувшийся на кровати, только тихо хмыкнул. Действительно, как же это так получилось? Может быть, просто лев и сам не прочь был стать ручным котом…

— Только попробуйте, магистр, — он скорее почувствовал, чем увидел движение де Ре, решившего, видно, что не только святейшему епископу можно словно кота гладить его по загривку.

Де Ре, наглости и уверенности которому было не занимать, попробовал скользнуть рукой по плечу, добираясь до шеи. Джон, откуда только силы взялись, перехватил руку, мстительно прикусывая за плечо, поверх старого шрама. Что это, магистр, шальная стрела в сочление доспеха, арбалетный болт на излёте? Вам повезло, что не задело сустав, иначе так резво вы бы руками не размахивали. Впрочем, разве не повезло им обоим, враждующим маршалам, выбраться живыми и относительно здоровыми. Джон плавно стек обратно на постель. Двигаться всё ещё было совершенно лениво.

Святейший епископ, само смирение и кротость, с тихим смехом положил голову ему на плечо, обнимая поперёк груди. Вдруг, бешеного английского варвара понесёт куда-нибудь среди ночи…

Мари