Пришедшие из тьмы

 Повозка с беженцами медленно ехала по улице. Вздрагивала на каждом бугорке. Люди прижались к стенам домов, замерли, провожали деревянную повозку с железными прутьями угрюмыми взглядами.

Возчик словно специально не подгонял лошадей, чтобы все рассмотрели необычных людей: с серой, почти прозрачной кожей. Чтобы подумали: «Да, вот поэтому свет священен, а тьма – низменна». Они, наверное, думали, островитяне лишили себя света по собственной воле.

Старик рядом с Марком о том и размышлял, цедя сквозь зубы. Он был убеждён, что Светила забрали с их острова весь свет, а не какая-то там «катастрофа». Этот старик был единственным беженцем, который не хотел покидать дом; его буквально затолкали в повозку односельчане – знали, что у бедняги никого не осталось, вся семья уже умерла от нехватки света. На острове ещё верили, что в краю Светил их ждёт обещанная лучшая жизнь.

Марк-то украдкой верил до сих пор, даже когда прямо с парома их посадили в повозку с решёткой и третий день возили по деревням. «Ну, что поделать, если у Светил такие большие земли?», – басил здоровяк, на что его соседи только качали головами.

Марк действительно был почти гигантом: с широкими плечами, большими руками и круглой бритой головой. Старик, что сидел рядом, даже подивился, как он до сих пор жив, когда «эдакой туше» наверняка нужна целая гора света. Марк ничего не ответил, потому что знал, что у старика никого не осталось. А секрет его стойкости заключался как раз в том, что Марку нужно было кормить семью: жену, двух дочек и сына.

Марк почесал лысую голову. Ради них он отправился в столицу Светил, где за честную работу обещали щедро заплатить свечами, но теперь приходилось мучиться: как они там? Перед отъездом Марк слышал, что в некоторых деревнях начали нападать на дома в поисках света. Оставалось надеяться, в деревне Марка до такого не додумаются.

Раньше он думал, что на большой земле каждый человек – Светило. Оказалось, даже здесь их считали созданиями высшего порядка, и пока Марк видел только одного, на границе. В расшитом зелёном кафтане с длинными рукавами, уложенными в хвост белоснежными волосами и гордо поднятой головой. За всё время он не то что не улыбнулся – ни на секунду не снял с лица полного презрения, даже когда говорил с земляками.

Обычные же люди мало чем отличались от островитян, разве что кожа их ещё не была столь сера и прозрачна от недостатка света. Тем не менее Марк неустанно чувствовал десятки взглядов, устремлённых на его спину, руки, голову… Возможно, люди просто удивлялись его необычайному росту.

Тишина, которая приходила на улицы вместе с беженцами, вдруг оборвалась звонким детским смехом. Взрослые, правда, тут же приструнили дитя, не объяснив толком, почему нельзя смеяться, если хочется, зато с силой одёрнув руку. Девочка выронила мяч, с которым играла, и он покатился прямо к повозке.

Марк смотрел на всё это с улыбкой. Конечно, ему хотелось стукнуть родителей по голове за такое воспитание, но детский смех вызывал тёплые воспоминания о доме. Мячик почти стукнулся о колесо повозки.

Марк встал – их, разумеется, не связывали, хотя за всё время никто из островитян не осмелился пошевелиться, – просунул руку между прутьев и поднял мяч. Нашёл глазами девочку, поманил её. Родители крепко вцепились в её плечи и смотрели на беженца чуть ли не с ужасом. Кто-то начал громко возмущаться, что островитяне нарушают какие-то порядки, и этот ропот быстро подхватили остальные. Одинокий старик вздохнул и покачал головой.

Тут девочка вырвалась из грубых объятий родителей и подбежала к повозке; тихий ропот перешёл в крик, и возчику пришлось остановиться.

Он спрыгнул с козел и решительным шагом направился к беженцам. Марк уже протянул девочке мяч, а та почти приняла его, когда между ними встал этот мужчина в синей шляпе:

– Не бери! – осёк он девочку. – Разве тебя не учили, что… – возчик замялся, косясь на беженцев. Покусал губы, пошевелил седыми усами, – что нельзя брать вещи у незнакомцев?

– Но это моё! – воскликнула девочка.

– Ну, теперь нет, этот человек уже потрогал твой мяч, а кто знает… может, он болеет чем-то.

– Никак нет, господин… – улыбнулся Марк, но возчик лишь отмахнулся.

– Всё, не бери, я тебе запрещаю. А иначе у твоих родителей будут проблемы, ты же этого не хочешь?

Марк видел, как за спиной девочки вздрогнул её худощавый отец. Малышка покорно опустила голову и поплелась обратно к обочине. Возчик вернулся на место, хлестнул лошадей, и только тогда в толпе прекратились обеспокоенные шепотки. Марк обвёл этих людей печальным взглядом; он до сих пор держал злополучный мяч, уже смяв его сильными пальцами. Просто выкинул через прутья. Мяч отскочил от земли пару раз, покатился к ногам людей, но никто так и не поднял его. А возчик попросил Марка сесть обратно на своё место «для безопасности». Понятно, чьей.