«Принцип симетрии»

Темнота, холод, страх, адреналин, пустошь. Эмоции захлестывали в полной мере. Бежать приходилось слишком далеко в прошлое. Тяжесть чужих мыслей и эмоций сдавливала, чужое присутствие отдавалось прямиком под рёбрами и расплывалось по всему телу. Голова болела так, будто по ней били чем-то тяжёлым, слишком много раз. Триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шестой день с появления вспышки у Лололошки... Выход с Архея, снова та закусочная и ещё один клубничный коктейль. Они это сделали и успешно выбрались.​

Их много расспрашивали, куда они ушли тогда, но каждый раз любопытные натыкались на сухой, заученный ответ у двоих, лишенный каких-либо подробностей: «Исследовали происхождение вспышки». Повторялось это как заезженная пластинка. Им обоим до безумия не хотелось говорить об этом, да и, честно говоря, никакой реальной пользы от пустых разговоров о том злополучном путешествии все равно не было.Для искры двоих это не было в ущерб, но для морального состояния это было достаточно критично, отчего предстояло восстанавливаться ещё долго.​

Нахождение на близком расстоянии почти сразу провоцировало вспышку слияния, что ощущалось уже как пытка. Давящие головные боли, невыносимые мигрени — и все это неизменно сопровождалось глухими фантомными приступами тошноты, от резонанса характеров во время слияния. Чтобы хоть как-то улучшить состояние, было принято необходимое решение — держаться какое-то время на расстоянии. Джон на целые дни закрывался в четырех стенах своей лаборатории, а Лололошка путешествовал по другим мирам, пытаясь найти покой в бесконечной смене обстановки.​

Время от времени, когда внутреннее состояние наконец начинало приходить в относительную норму, Лололошка пытался заходить к Джону, проведать его и разузнать о его самочувствии, но тот лишь отмахивался и продолжал работу. Снова и снова Джон садился за свои записи, не давая даже взглянуть на то, над чем он работал, или хоть как-то прикоснуться к сокровенным чертежам.​

Спустя долгое время восстановления они снова сидели вдвоём в пустой закусочной. В звенящей тишине слышался только тихо сопящий холодильник да тиканье старых часов. Разговор не клеился, поэтому они молча сидели друг напротив друга и смотрели, разглядывая привычные черты. Джон молча положил перед Лололошкой странную карту, где были непонятные ходы, и напоминало это... лабиринт. Лололошка разглядывал рисунок, крутя его в руках, чтобы хоть как-то понять, какой смысл он имеет. Спустя время разглядывания он всё же спросил:— Джон, что это?Джон засмеялся, поправляя очки, когда смотрел на недоумение на лице напротив:— О, красотка! Это зеркальный лабиринт! Карта, конечно, неполная — это то, что успели зафиксировать мои сканеры пространственных колебаний, пока эта брешь утягивала очередного неудачника!Лололошка покачал головой, уже выглядя недовольным тем, что видел и о чём рассказывал собеседник напротив:— Что ты опять задумал?

​Джон слегка отпил свой клубничный коктейль, а после начал говорить:— Ты слышал что-то про пространственные аномалии? Определённо слышал, пока гулял по другим мирам. А это всего лишь очередная.— Ты снова хочешь затащить меня в глупую авантюру? Мы с таким трудом выбрались с Архея, и ты предлагаешь... это? — Лололошка резко отодвинул от себя карту с лабиринтом, а после скрестил руки на груди, отворачиваясь наполовину от собеседника напротив. — Нет, категорически нет.Джон в свою очередь лишь невинно покачал руками:— Воу, воу, полегче! Я ещё ничего не предложил, а ты уже завёлся. Да и это не умирающий мир, из которого придётся бежать потом через вневременную пустошь, а всего лишь брешь между мирам. Карманная аномалия между реальностями.

Прежде чем Лололошка успел что-либо сказать, Джон резко встал, прерывая его:​— Прежде чем ты будешь высказывать своё недовольство, я добавлю: пространственная структура этой бреши нестабильна. Её не закроет обычный мироходец. Её могут стабилизировать и пройти только два существа с абсолютной идентичностью. Понимаешь, к чему я клоню, симпапусик?Лололошка скривился от прозвища, но всё ещё не хотел сбавлять напор:— Это всё ещё не звучит безопасно, я не собираюсь лезть в неизвестное место, даже если пройти это сможем лишь мы.Харрис захлопал в ладони.— Браво! Конечно же, это небезопасно, но в эту брешь может попасть любой мироходец, который просто переходил из другой реальности. Да и к тому же, где твоё желание спасти всё и всех? — Джон начал ходить вокруг стола, начиная свой монолог. — В лабиринте есть своя опасность, но какая именно — лишь предположения, ведь пока ни один мироходец не выбрался оттуда. Но мои предположения очень редко бывают неверны, так что просто доверься! Нам всё равно придётся пойти туда в скором времени.Джон закончил свой рассказ и развёл руки, ожидая реакции Лололошки.

В свою очередь, тот снова покачал головой и тяжело вздохнул:— Ты даже не озвучил риски, которые там могут быть, и ожидаешь, что я соглашусь на эту авантюру просто так?​Джон быстро оценил расстояние до края дивана и в одно мгновение резко сделал переворот на руках, оказываясь возле Лололошки, который сидел с краю дивана. Он ткнул в записи, будто пытался что-то доказать.— Я расскажу тебе все риски позже! — Он бесцеремонно ткнул пальцем прямо туда, где находилась искра Лололошки. — Да и разве будет что-то сложное в том, чтобы закрыть брешь с таким гением, как я?По спине будто прошлось током, а в груди возле искры отдалась ноющая боль.Джон отдёрнул палец, а Лололошка резко отшатнулся в другую сторону дивана. Он резко прижал руку к груди, закрыв глаза, а после открыл их и с раздражением сказал: — Мы не для этого столько времени восстанавливались. И я подумаю, чтобы согласиться, лишь после того, как ты расскажешь все риски и всё, что может произойти там. Даже не хочу напоминать, что было в прошлый раз от такой «безопасной» идеи. Джон лишь засмеялся со слов Лололошки:— Конечно, я ожидал, красотка, что ты так просто не согласишься, поэтому буду ждать тебя в лаборатории! — Он слегка задержал взгляд на месте, куда только недавно ткнул пальцем, а после резко вскинул руку и испарился во вспышке света.Лололошка сидел пару минут в тишине, разглядывая чертежи лабиринта. Он слегка сжал бумагу, нахмурившись:

— Зеркальный лабиринт, говоришь...