Принцессе можно всë

Занавески чуть всколыхнулись, когда сквозь приоткрытое окно в комнату проскочил ветерок. Ночной воздух, немного влажный от выпавшей росы, приносил приятную свежесть в лëгкие, а шорох листвы своим тихим, вкрадчивым звуком убаюкивал. Иногда, в отдалении, слышался свист какой-то ноченой птички, увлечëнной своими делами.

Всë это определённо должно было успокаивать и Эскупс бы запросто мог заснуть под размеренные звуки природы. Сказать по правде, он уже почти провалился в сон. Если бы не руки.

Пара рук, пробравшаяся под футболку и полностью проигнорировавшая все правила приличия, сжимала его грудь. Пальцы мяли и тëрли, периодически задевая затвердевшие от касаний соски. Джонхан даже во сне всячески испытывал терпение Чхве.

Ситуацию ухудшало пусть и тëплое, но холодящее кожу, попадающее на шею и плечо, дыхание. В отличие от тела, прижавшегося каждым своим сантиметром к чужой спине, приоткрытые нубы зависли на мучительно маленьком расстоянии, заставляя кожу зудеть от практически осуществлённого поцелуя.

Сынчоль попытался поправить положение, немного отстранившись, но сразу же охнул, почувствовав, как чужие руки крепче прижали его тело к себе. Юн завозился, прильнув ещё ближе, и теперь его дыхание приходилось ровно на ухо Сынчолю.

Ветерок снова просочился сквозь форточку и Сынчоль попытался вдохнуть свежий воздух чтобы хоть как-то успокоить сердце, начавшее биться быстрее. Но мерное дыхание в шею и ухо всë больше поднимало мурашек, резонируя с давящими пальцами на груди. Внутри предательски нарастало неудобное чувство, сворачивающееся в тугой клубок и сползающее всë ниже и ниже, к ногам, что с каждой минутой сжимались всë сильнее.

Большой палец чужой руки неуклюже мазнул по соску, посылая особо ощутимую волну возбуждения к паху, и Эскупс, чертыхаясь про себя, дëрнулся и замер, чувствствуя край одеяла между ног.

Зажмурив глаза посильнее, будто это могло помочь с размышлениями и избавиться от чрезмерного смущения, вызванного неловкой ситуацией, Чхве качнул бëдрами, надавив одеялом на вставший член. Сердце тут же забилось быстрее, заливая лицо краской и перегоняя кровь в пульсирующий орган.

Это всë жутко смущало, и Эскупс предпочёл уткнуться носом в подушку, прячась от мыслей о том, как смешна его беспорядочная возня и что рядом с ним спокойно спит человек. Верне спал.

В тот момент, когда биение сердца слышалось уже в ушах, а сдерживать тихие стоны становилось всë сложнее, когда перестало хватать одногоëрщания и сжатия ногами одеяла, рука с груди Сынчоля резко скользнула вниз, отрезвляя и заставляя замереть.

С тихим смешком, Джонхан невесомо провëл пальцем по оголённому боку Сынчоля, а затем зацепился за резинку на чужих штанах.

– Э! – только и успел возразить Чхве, ощущая, как побежали мурашки к оставшемуся без одежды бедру.

Казалось бы, без одной руки на груди стало бы легче дышать. Но Эскупс наоброт замер, забыв как дышать. В голове завертелись мысли о том, как он объяснит ситуацию, как неловко будет ему смотреть утром в хитрые глаза напротив. Неожиданно в мозг врезалась догадка о том, что возможно Юн вовсе не спал, когда начинал творить всë то бесчинство с грудью Сынчоля.

Будто в подтверждение этой мысли, чужие пальцы сжали и скрутили сосок, вырывая сдавленный вздох из груди.

– Ну же, Купс, возьми на себя ответственность, – Джонхан надул губы, но даже так отчëтливо слышалась насмешка в его голосе, – Ты же меня разбудил! Не хочешь же ты так трусливо всë оставить?

Сынчоль слишком хорошо знал эти смешки. Они яркими искорками появлялись тогда, когда Джонхан не был ещё готов признать, что всë пошло по его плану, но уже не мог удержаться от празднования победы. Юн прекрасно знал, насколько чувствительна грудь Сынчоля и насколько тот слаб от крепких объятий и как бы случайного дыхания в шею. Знал и бессовестно этим воспользовался.

Но сейчас сил сопротивляться в этой заранее проигрышной игре уже не было. Эскупс лишь шумно выдохнул, закусив губу, когда Джонхан развязным движением притянул его за бëдра к себе. И тут же нежно поцеловал куда-то в спину, туда, где раскинулась крона оливкового дерева на татуировке.

– Ну так что, можно? – с толикой издёвки прошептал в плечо Джонхан, прекрасно осознавая, что ответом в любом случае будет "да".

– Да, – просипел Эскупс, судорожно хватая ртом воздух, когда тонкие пальцы раздвинули ягодицы и в мягкую кожу упëрлось что-то влажное и горячее.

Мысль с вопросом «Когда он успел?» быстро улетела, стоило двум рукам снова обвиться вокруг напряшегося тела, а члену острожно войти внутрь. Джонхан не торопился, задавая свой, нежно-тягучий ритм и покрывая плечи и спину Чхве поцелуями, в порыве особых чувств прикусывая кожу, заставляя того шипеть и издавать нечно похожее на скулëж.

Это льстило и оглаживало собственное эго - ощущать, как вечно сильный и крепкий Сынчоль сейчас издавал тихие, но чувственные стоны наслаждение, периодически подаваясь навстречу рукам и члену. Джонхан растягивал этот момент как мог, как и Эскупса, про себя отмечая, что рад своей вседозволенности. «Принцессе можно всë» в шутку как-то сказал Сынчоль. И ведь не обманул.

С хриплым стоном Сынчоль сжал бëдра, сильнее зарываясь носом в подушку и цепляясь руками за постельное бельё, ощущая, как одеяло и его собственный живот пачкается спермой. Джонхан внутри продолжал свои глубокие, размеренные толчки, лишь переместил свои руки с гриди на живот и шею, запрокидывая чужую голову для поцелуя, коротного, но достаточно значимого - в висок.

Ещё пару раз заставив бëдра издать хлопающие шлепки, Джонхан прижался сильнее, обхватив разомлевшее тело перед ним руками поперëк талии и прикусывая кожу на чужом плече зубами. Эскупс почувствовал, как тот с чавквющим звуком сделал пару толчков, а затем вышел, и по его бëдрам потекло что-то горячее и очевидно оставляющее пятна на простыне.

– Ты издеваешься? – мысли о том, какая работа по хозяйству предстояла после всего этого вытеснили смущение, но не смотря на это Эскупс даже не пошевелился, слишком приятна была эта нега.

– "Принцессе можно всë", не отказывайся от своих слов! – Джонхан снова прижался губами к чужой татуировке, тихо хихикая.

Сынчоль и не собирался. По крайней мере сейчас. Он таял в объятиях и постепенно успокаивался, думая о том, как под этим "можно всë" заставит поутру "принцессу" прибираться, не без горькой усмешки отмечая, что в этой игре он тоже скорее всего проиграет. Но, если честно, ему это даже нравилось.