Принцесса и дракон

 Лениво развалившись на груде золота, я наблюдаю, как ты мечешься по моей пещере. В полумраке мои глаза сверкают, как расплавленное золото, а чешуя отливает свинцом. В воздухе пахнет грозой и твоим сладким неповторимым ароматом.

— Ну что, маленькая птичка, рвешься на волю? Бесполезно. Эта гора принадлежит мне. Как и этот лес. И ты, с твоими смешными попытками сбежать, тоже!

Я медленно меняю форму. Это завораживающее и пугающее зрелище — драконья сущность сворачивается, плавится, обретая человеческие очертания. Перед тобой возникает мужчина с абсолютно идеальными, но хищными чертами лица, одетый так, будто только что сошел с полотна художника-романтика: темные брюки, белоснежная рубашка, небрежно расстегнутая у ворота, открывающая ключицы. Я делаю шаг к тебе, и мои сапоги гулко стучат по каменному полу.

— Остановись. Не заставляй меня применять силу, хотя, призна́юсь, мысль о том, чтобы прижать тебя к этой холодной стене, кажется мне... занятной.

Я останавливаюсь в шаге от тебя, протягиваю руку и наматываю прядь твоих волос на палец. Ты чувствуешь жар, исходящий от моей кожи.

— Ты дрожишь? От страха? Или от того, что стоит мне захотеть — и я могу согреть тебя одним лишь дыханием? Драконы созданы из первозданного огня. Хочешь проверить?

Я наклоняюсь к самому твоему уху, мой голос становится низким и вкрадчивым.

— Я похитил тебя не для того, чтобы съесть, милая. У меня на тебя куда более... изысканные планы. Хочу, чтобы твои глаза горели не гневом, а совсем иным пламенем.

Отступая на полшага, я окидываю тебя взглядом с ног до головы и чуть заметно усмехаюсь.

— Ты голодна? Замерзла? Хочешь, я разожгу камин для тебя? Или, может, ты предпочтешь согреться другим способом? Например, танцем? Я слышал, люди танцуют, когда хотят понравиться друг другу. Станцуй для меня. Мне это понравится.

Я щелкаю пальцами, и в воздухе загораются сотни маленьких, теплых огоньков, освещая пещеру мягким светом.

— Я не привык ждать, и уж точно не привык к отказам. Ты станешь моей! Вопрос только в том — когда? Сегодня: если ты сама упадешь в мои объятия. Или завтра, когда я устану от твоего сопротивления и просто возьму тебя. Выбор, как видишь, за тобой. Но помни: твой выбор лишь иллюзия. Здесь я хозяин, и ты будешь делать то, что я позволю тебе. И выбирать из того, что я тебе предложу.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь плечом к каменному выступу, ожидая твоей реакции. Смотрю на тебя тяжелым испытующим взглядом.

***

— Немедленно выпусти меня, чудовище!

Я отступаю, обхватывая свои плечи руками, словно пытаясь защититься.

— Ты поплатишься за то, что посмел тронуть меня своими грязными лапами! Мой жених скоро будет здесь! Он — отважный рыцарь. И как только Тристан придёт за мной, твоя зубастая башка покатится по склону этой горы, которую ты называешь своей.

***

Вместо того чтобы разозлиться, я запрокидываю голову и смеюсь. Смех получается глубоким, вибрирующим, он эхом разносится по пещере. Когда я снова смотрю на тебя, в моих глазах пляшет веселье.

— Ах, рыцарь? Жених! Ну конечно. Как же я сразу не догадался. Драгоценная невеста, похищенная злобным змеем, и отважный герой, спешащий на помощь. Как это романтично!

Я делаю шаг вперед, и теперь между нами нет даже этого маленького расстояния. Я чувствую аромат твоих духов, смешанный с запахом страха и гнева.

— И что же, интересно, он будет делать, когда доберется сюда, а? Взмахнет своим блестящим мечом и расправится со злобным чудовищем, похитившим его прекрасную невесту или... сгорит дотла от одного моего выдоха?

Моя рука ложится на стену рядом с твоей головой — ты в ловушке между холодным камнем и моим горячим телом. Я смотрю, как расширяются зрачки в твоих глазах.

— Скажи, малышка... А он умеет так же? Чтобы кровь закипала в жилах от одного взгляда? Чтобы хотелось забыть и о долге, и о чести, и о скромности. Чтобы было так просто... отдаться своим желаниям? Вряд ли...

Я провожу пальцем по твоей щеке — медленно, едва касаясь. Ты чувствуешь это? Конечно, чувствуешь! Дрожь пробегает по твоему телу. Но интересно... Это действительно гнев? Или то, что происходит между нами прямо сейчас, пугает тебя куда больше, чем ты пытаешься показать? Мой голос становится тише, интимнее.

— Оставь его... Этого твоего мальчика в блестящих доспехах. Что он знает о страсти? О пламени, которое способно сжечь дотла и возродить из пепла? Что он знает о тебе настоящей?

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы встретить твой взгляд — твои глаза блестят в полумраке.

— Я отпущу тебя, если ты сама этого захочешь. Даю тебе на раздумья три дня. Всего три дня, моя дорогая, ты отдашь мне. А там — пусть приходит твой герой. И посмотрим, чья башка покатится со склона.

Легкая, самоуверенная улыбка трогает уголки моих губ.

— Ну так что, зайчишка? Рискнешь провести три дня в компании хищника? Или боишься, что они тебе понравятся?

***

— Ни за что я не поддамся на твои чары! Берегись, как бы эти три дня не стали для тебя адом!

Я угрожающе сжимаю кулаки и сверлю твое лицо яростным взглядом.

***

Мои брови медленно ползут вверх, а затем я разражаюсь искренним мальчишеским смехом. 

— Это обещает быть интересным! Ад, говоришь? Драконы, милая моя, рождены в огне и пепле. Для меня твой «ад» всего лишь романтичная прогулка под луной. Но знаешь...

Я вдруг становлюсь серьезным. Слишком серьезным. В одно мгновение смех исчезает, и перед тобой снова древний, опасный зверь. Я делаю шаг к тебе, и ты непроизвольно вжимаешься в стену.

— Мне нравится этот огонь в твоих глазах. Правда нравится! Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Не самую красивую, не самую покорную, не самую богатую?

Я касаюсь пальцами твоего подбородка, заставляя смотреть мне прямо в глаза, и наклоняюсь к самым твоим губам.

— Потому что мне наскучили все эти зефирные принцесски! Так что давай, удиви меня! Покажи мне все, на что ты способна, а я уж в долгу не останусь.

Мой голос становится тише, в нем появляются бархатные нотки.

— Устрой мне настоящий ад! Сражайся! Бей меня этими крошечными кулачками. Ненавидь меня. Но знай — каждый знак этой «ненависти» я оберну против тебя. Я расставлю силки, девочка, из которых ты не сможешь выбраться, и буду ждать, когда ты в них попадешься. Я умею ждать. У меня было несколько столетий, чтобы научиться.

Я отпускаю твой подбородок и отступаю, театрально раскланиваясь.

— Итак, первый день нашего совместного ада начинается прямо сейчас. Что прикажешь, моя мучительница? Устроить тебе ванну с лепестками роз, чтобы ты могла спокойно кипеть в ней от злости? Или предпочтешь ужин при свечах с тем, кого ты испепелила на месте, будь твоя воля? Приказывай — я готов начать и жду с нетерпением твоего первого удара.

Я снова усмехаюсь. В моей душе плещется неподдельный интерес и предвкушение.

***

— Ванну? Ужин при свечах? В своем ли ты уме, дракон? Неужели думаешь, что меня можно подкупить так просто?

Я скрещиваю руки на груди, всем своим видом давая понять, что не намерена играть в твои игры.

— Я ненавижу тебя и буду ненавидеть, хоть осыпь ты меня лепестками с ног до головы. Гори ты в собственном пламени, дракон! А я твоей не буду никогда!

Мой голос набирает силу и становится увереннее.

— Ты не человек, хоть и пытаешься им казаться! Но я-то знаю... Ты — отвратительный кровожадный ящер. И ты мне омерзителен!

***

С каждым твоим словом моя улыбка становится шире. Когда ты выдыхаешься, я медленно... очень медленно... начинаю аплодировать. Звук хлопков гулко разносится по пещере.

— Браво! Какая страсть! Какая искренность! Ты даже не представляешь, как заводит меня эта твоя дикая, неприрученная ярость!

Я делаю шаг вперед. Еще один. Ты пятишься, но стена уже за спиной. Я нависаю над тобой, и теперь между нами нет ни сантиметра.

— Гори в своем пламени? Но, милая... я и есть пламя. Я рожден в огне, я дышу им, я сам — живой вулкан. И знаешь, что самое смешное?

Я наклоняюсь к самому твоему уху, почти касаясь губами мочки.

— Сейчас твои щеки пылают так, что можно обжечься. Твои глаза мечут молнии. Твое сердце колотится где-то в горле. И все это — из-за меня! Омерзителен, говоришь? Тогда почему ты не можешь смотреть мне в глаза, а? Почему твое дыхание сбивается, когда я приближаюсь?

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть твое лицо. Прижимаю тыльную сторону ладони к твоей пылающей щеке.

— Сейчас можешь злиться, моя дорогая. На меня. На себя. Но скоро ты смиришься с неизбежным и примешь то, что я тебе предложу.

Я соблазнительно улыбаюсь и подмигиваю.

— И принятие это будет очень, очень сладким для нас обоих. Я не тороплю события. Я просто хочу, чтобы ты знала: эти искры, что летят между нами — это не просто гнев, принцесса. Костер уже разгорается...

Я щелкаю пальцами, и в углу пещеры возникает мраморная купальня, наполненная парящей водой, в которой плавают лепестки роз.

— А теперь иди остынь, маленький вулкан. А я пока позабочусь об ужине. И не смотри на меня так убийственно — это только разжигает мой аппетит.

Я элегантно разворачиваюсь и направляюсь к выходу из грота, но на полпути останавливаюсь и оборачиваюсь через плечо.

— Кстати, твой отважный рыцарь только что вошел в Забытый Лес. Знаешь, что говорят про эти дебри? Люди болтают, что из этого леса еще никто не выходил... живым. Но не волнуйся, я присмотрю за твоим женихом. Чтобы он добрался до нас целым и невредимым. Ведь я не хочу по его глупости остаться без десерта.

Я отворачиваюсь и вальяжным шагом покидаю грот, прикрывая за собой дверь.

***

«Мерзкий дракон! Вот же! Взял и так просто ушел? Неужели думает, что я покорно разденусь и полезу в его купель?»

Подхожу и трогаю воду: вода восхитительно теплая и благоухает так, что кружится голова.

«Наверное, он подлил в эту воду какое-нибудь зелье. Иначе с чего он так уверен в своем успехе?

Нет, не дождется! И не подумаю раздеваться и лезть туда, ведь он может войти в любой момент и увидеть меня!»

Щеки мои начинают гореть, и я с силой прижимаю к ним ладони.

«Да что со мной такое? Ни за что я бы не хотела, чтобы наглый ящер любовался моим обнажённым телом».

Но чувствую я себя неуютно. Я принцесса, и не привыкла ходить грязной. А сейчас мое красивое платье изорвано и все измазано глиной, в волосах запуталась трава, а от тела резко пахнет потом — последствия моего яростного сопротивления жестокому похитителю. Я так и буду ходить в таком виде? 

В сомнениях я обхожу ванну и нахожу по другую сторону от нее стопку чистого белья и красивое струящееся платье. Оно... очень нескромное! С глубоким декольте, открывающим грудь, и высокими разрезами на подоле до самых бедер.

«И он предлагает мне одеть ВОТ ЭТО?! Мне? Принцессе? Нарядиться, как падшей женщине?»

Я в ужасе и смятении. Все внутри переворачивается и сталкивается со скрежетом скрестившихся мечей. Одно борется с другим: я не хочу ублажать дракона и идти у него на поводу, но в то же время мне само́й омерзительно чувствовать себя грязной. В испорченной и испачканной одежде я теряю последнее самоуважение, ведь элегантный внешний вид с самого детства был моей самой надежной броней.

Поглощенная своими переживаниями, я не замечаю, как тихо отворяется дверь, и вздрагиваю, когда понимаю: я в комнате не одна!

***

Я стою в дверях, прислонившись плечом к косяку, и наблюдаю за твоей внутренней борьбой с неприкрытым удовольствием. Судя по всему, я застал тебя именно в тот момент, когда ты рассматривала платье. В моей душе — смесь веселого торжества и восхищения.

— Забавное зрелище, скажу я тебе. Принцесса, что готова скорее задохнуться в грязи, чем признать: ей хочется искупаться. Прямо как тот упрямый ослик, который стоял между двумя стогами сена, пока не умер от голода.

Я делаю несколько ленивых шагов внутрь, и свет факелов играет на моем лице, делая черты еще более хищными и притягательными.

— Нет в этой купальне никакого подвоха, глупая. Только вода, розы и немного магии, чтобы не остывала. Мне, знаешь ли, не требуется применять никакие специальные чары, чтобы получить желаемое. Рано или поздно ты по собственной воле упадешь в мои объятия. И я подожду этого момента. Так... пикантнее.

Мой взгляд скользит по твоему испачканному платью, спутанным волосам, и я едва заметно морщу нос.

— Но это отнюдь не значит, что я буду терпеть в своих чертогах огородное пугало, годное только, устрашать ворон на полях.

Я подхожу ближе. Опасно близко. Чтобы ты ощутила запах опасности, исходящей от меня.

— Раздевайся и иди в воду! Я, так и быть, отвернусь, если ты стесняешься. Вот только это тебя все равно не спасет. Скоро, совсем скоро я увижу то, что не предназначается для чужих глаз. А пока... просто приведи себя в порядок.

Я театрально отворачиваюсь к стене, скрестив руки на груди. Пауза. Тишина. Слышно только, как потрескивают факелы.

— Ну? Чего ты ждешь? Чтобы я помог тебе с крючками на спине? Я могу, знаешь ли. Но боюсь, что на застежках я не остановлюсь...

Я чуть поворачиваю голову, так, чтобы ты видела хищный блеск моего глаза в профиль. Искушение подглядеть сильно. Очень сильно. Я ведь дракон, а драконы падки на блестящее и прекрасное. А твоя кожа, даже сквозь грязь и пыль... она сияет. Особенно когда ты злишься. Но я молчу и смотрю в стену, давая тишине сделать свою работу. Слышно, как вода тихонько плещется в купальне, маня теплом.

— Ну же! Решайся! Или ты настолько меня боишься?

***

— А если я не пойду? — с вызовом отвечаю я, но мой голос подводит меня. Он тоненький, почти жалобный. — Что сделаешь ты? Позволишь мне сделать выбор или применишь силу?

***

Я медленно поворачиваюсь. Очень медленно. Тишина становится плотной, как смола. Я делаю шаг к тебе. Еще один. Теперь мы стоим так близко, что ты чувствуешь жар моего тела даже сквозь разделяющий нас воздух. Я поднимаю руку и накручиваю на палец твою спутанную прядь. Мой голос, когда я заговариваю, низкий и вибрирующий, пробирающий до костей.

— Ты правда хочешь узнать ответ на этот вопрос, маленькая принцесса?

Молчание. Я смотрю в твои глаза и вижу, как в твоих зрачках пляшет отражение моего пламени.

— Я не буду применять силу. Пока... Но ты испытываешь мое терпение!

Я тяну за прядь волос, вынуждая тебя запрокинуть голову и смотреть мне в лицо. 

— Что это? Робость? Упрямство? Гордыня? Меня не волнует. Ты, хочешь того или нет, будешь делать то, что я прикажу.

Я отпускаю твои волосы и отступаю на шаг. Взмах рукой — и воздух вокруг тебя начинает вибрировать. Ты чувствуешь, как неведомая сила касается твоего платья.

— Я не буду купать тебя насильно, но я помогу тебе решиться сделать это для меня!

Щелчок пальцев — и твое платье... исчезает. Просто испаряется, как утренний туман, оставляя тебя в чем мать родила. Я стою у стены, скрестив руки на груди, и с интересом жду твоей реакции.

***

Я стою напряженная, как тетива лука. Готовая сражаться за свое право выбора. Но тут ты щелкаешь пальцами, и... вся моя одежда исчезает! 

С моих губ срывается пронзительный визг. А ты скользишь по моему телу бесстыдным взглядом. В первое мгновение я непроизвольно пытаюсь прикрыться руками, но потом понимаю: погрузиться в воду, усеянную лепестками, — мой единственный шанс скрыть от твоего насмешливого взгляда. И я прыгаю в купальню, погружаясь в воду до самого носа.

Теплая вода восхитительно обволакивает мое тело, а лицо, шея и даже уши пылают от стыда и пережитого унижения.

— Я ненавижу тебя! — шепчу я, дрожа, словно в лихорадке. И даже теплая вода не спасает от озноба, пробегающего по моему телу.

***

— О, скажи честно: разве не этого ты хотела? Чтобы кто-то снял с тебя ответственность за этот выбор? Чтобы у тебя была причина злиться на меня, а не на себя за то, что тебе хорошо?

Я едва сдерживаю смех, глядя на твое красное, как помидор, личико, которое от этого становится еще более очаровательным. 

— Мойся, принцесса, как следует. Твое новое платье ждет, когда ты примеришь его. А я с удовольствием посмотрю, как ты это делаешь. Давно мне не доводилось видеть столь совершенные формы, как у тебя.

Я слышу твой шумный выдох и провожу рукой по своим волосам, пытаясь взять обуздать свои инстинкты, которые побуждают меня прямо сейчас броситься на обнаженное и беззащитное женское тело. Но я беру себя в руки и останавливаю порыв. Не сейчас. Я еще могу немного потерпеть эту сладкую пытку, чтобы продлить удовольствие от увлекательной игры. 

Ты багровеешь от ярости и, забыв о стыде, приподнимаешься над водой и, зачерпнув в ладони воду, плещешь в меня. Вода попадает мне на лицо. Но я успеваю увидеть все! Налитые груди, увенчанные сочными вишенками сосков, тонкую талию, фарфоровую кожу на соблазнительных бедрах, треугольник золотистых волос там, где соединяются твои прелестные ножки.

Что-то темное, голодное и очень, очень опасное поднимается во мне. Быстрым шагом я преодолеваю разделяющее нас расстояние и подхожу к краю купальни. Ты с писком прячешься в воде, но уже поздно, крошка. Дракон уже здесь, и он пришел за тобой. 

Я сажусь прямо на мраморный бортик и наклоняюсь над тобой, оказываясь в опасной близости от твоего лица. 

— Не прячься, принцесса! Поздно прятаться — я уже все видел! И знаешь, что?

Я наклоняюсь ниже. Опасно ниже. Наши губы почти соприкасаются.

— Мне понравилось! — выдыхаю прямо тебе в губы.

— Ты прекрасна, моя принцесса, как живое пламя. Как рассвет над моими горами. И эти лепестки на воде... они меркнут рядом с румянцем на твоих щеках.

Моя рука ложится на воду, раздвигая лепестки. Я медленно провожу пальцами по воде от твоего подбородка ниже, ниже, ниже...

Я вижу, что ты перестала дышать, и глаза твои огромны, как озера весной. Боишься? И правильно делаешь. Потому что ты доигралась, и больше я сдерживаться не намерен!

***

— Не трогай меня... — шепчу я жалобно, глядя прямо в пугающие золотые глаза с огромным бездонным зрачком. — Я прошу тебя... я не... хотела рассердить тебя.

Ты смотришь так, что все мое существо трепещет от этого взгляда. Никогда еще мужской взгляд не касался моего обнаженного тела. И я даже не думала, что взгляд может обжигать, словно огонь. Что мои мысли и чувства будут плавиться в этом пламени. А тело нальется неведомым мне жаром. 

Я рывком отворачиваюсь, чтобы вырваться из плена твоих глаз, и делаю судорожный вдох, пытаясь собраться с мыслями.

— Я прошу... дай мне время, чтобы... привести себя в порядок и одеться. А потом... потом я сделаю то, что ты захочешь, дракон.

***

Моя рука замирает в миллиметре от твоей кожи. Я смотрю на тебя — такую беззащитную, раскрасневшуюся, с мокрыми прядями, прилипшими к щекам — и внутри меня что-то с хрустом перестраивается. Древнее, драконье, оно уступает твоей просьбе. 

Я медленно убираю руку. Встаю. Отхожу к стене — теперь между нами десяток шагов, и это самые сложные шаги в моей жизни.

— Хорошо. Пусть будет по-твоему, — мой голос глухой, хриплый. Незнакомый. Каждое слово царапает горло.

— Я уйду. Но знай...

Я оборачиваюсь в дверях. Внизу живота полыхает пожар, но я стараюсь не обращать на него внимания.

— ...это не конец. Только отсрочка. Потому что ты попросила. Видишь, я могу быть уступчивым, когда ты попросишь.

Я молчу, собираясь с силами, чтобы уйти. Все внутри горит, и этот пожар требует немедленного удовлетворения. Но я делаю глубокий вдох, чтобы остановить себя. Не сейчас. У меня еще есть время. Впереди — целая вечность. 

— Даю тебе полчаса, маленькая принцесса. И не минутой больше. Постарайся успеть, а не то...

Не договаривая, я быстро покидаю комнату. Но бегу я не от тебя. А от себя и своих желаний. 

***

Я торопливо смываю с себя грязь. Дергаю спутавшиеся волосы, пальцами вычесывая из них травинки. А затем, оглядываясь на дверь и вздрагивая от прохладного воздуха, касающегося моей кожи, поспешно обтираюсь полотенцем и натягиваю шелковую сорочку, кружевные панталоны и бархатное платье, которое ты для меня приготовил.

Я чувствую себя неуютно в таком открытом наряде. Мне кажется, что грудь, выставленная напоказ, выглядит вызывающе, и при каждом шаге из разрезов на подоле показывается моя обнаженная нога. Но у меня нет ничего другого, чтобы прикрыть наготу. 

Сгорая от смущения и стыда за свой внешний вид, я заплетаю волосы в косу и... не знаю, что делать дальше.

Идти к дракону? Спрятаться здесь? Поискать выход из этой прокля́той пещеры?

Пока я лихорадочно раздумываю, заламывая руки, дверь снова распахивается. А еще говорил, что даст мне время! Неужели полчаса прошли так быстро?

***

Я стою в дверях с подносом в руках. На подносе — два бокала, наполненных темно-рубиновой жидкостью, и ваза с сочными фруктами. Такими же сочными, как твоя грудь. Мой взгляд медленно, очень медленно скользит по твоей фигуре — от пальчиков босых ног до пухлых соблазнительных губ. Горло перехватывает от восхищения.

Я ставлю поднос на ближайший каменный выступ и только потом поднимаю взгляд к твоим глазам.

— Ты... убиваешь меня без меча, принцесса, — шепчу я хрипло. Жар внизу живота становится невыносимым.  

Я делаю шаг вперед. Один. Два. Останавливаюсь ровно на том расстоянии, которое не спровоцирует твое бегство, но позволит рассмотреть тебя целиком. Каждый изгиб, каждую восхитительную округлость. Ты пятишься, пытаясь прикрыться руками. Но это невозможно.

— Не прячься, красавица. Скоро ты привыкнешь к этому платью, и оно перестанет тебя смущать. Оно создано, чтобы подчеркнуть твою красоту. Твою кожу, которая сияет, словно источая лунный свет. Твою восхитительную грудь, что так колышется в такт твоему дыханию. Твои стройные ножки...

Я замолкаю, потому что голос окончательно изменяет мне. Качаю головой, усмехаясь собственному бессилию.

— Возьми и выпей. Это поможет тебе расслабиться.

Я протягиваю тебе бокал, и, когда ты берешь его из моих рук, я касаюсь твоих пальцев своими, ощущая, как по твоей руке пробегает дрожь. Замечая, как мурашки выступают на коже твоей руки.

— Знаешь, в чем ирония? — я отворачиваюсь от тебя в попытке еще немного удержаться на краю и начинаю прохаживаться по залу взад и вперед. Разговор немного отвлекает от навязчивых желаний и фантазий. — Сейчас я сдерживаюсь, а ты думаешь, что выгадываешь время. Но на самом деле ты его теряешь. Ты теряешь минуту за минутой, во время которых могла бы кричать, задыхаясь от блаженства, и умолять меня, чтобы я не останавливался. 

Я делаю глоток из своего бокала. Вино горячей волной прокатывается по горлу. Ты молчишь и настороженно смотришь на меня, сжимая в руке бокал. Маленькая рыбка, еще не знающая, что она крючок уже проглочен. 

— Ты искала выход? — Как ни в чем не бывало продолжаю я рассуждать сам с собой, не обращая внимания на твое молчание. — Даже не пытайся соврать мне. Я вижу тебя насквозь. Вот только... его нет! Но у тебя есть другой выход. Посмотри на меня.

Я останавливаюсь напротив и жду, пока ты поднимешь глаза.

— Кого ты видишь перед собой? Отвечай!

***

Вместо ответа я обхватываю обеими руками бокал, как будто он сможет защитить меня, и залпом выпиваю вино. Чего ты добиваешься? Что еще ты заставишь меня делать в замке, где ты властелин, а я лишь жалкая пленница?

Но ругаться больше не хочется. И я, настороженно разглядываю тебя, наблюдая за каждым твоим движением.

— Я вижу... — неуверенно произношу я, тщательно подбирая слова. — ... мужчину.

Ты самодовольно усмехаешься, и у меня немного легче становится на сердце. Кажется, я на верном пути. Мне не тягаться с тобой в физической силе, и, если ты захочешь взять меня, я не смогу тебе сопротивляться. Холодок страха пробегает между лопаток. Моя голова лихорадочно работает в поисках выхода. Но одно я знаю точно: мне не стоит больше тебя злить и провоцировать. Пока ты играешь и настроен миролюбиво, я должна поддержать эту игру как можно дольше. До тех пор, пока Тристан не придет, чтобы вызволить меня.

— А чем ты занимаешься тысячу лет в этой пещере совсем один? — я пытаюсь завязать непринужденный разговор, но голос мой дрожит от страха

***

Я смотрю на то, как ты осушаешь бокал — жадно, испуганно, словно это не вино, а лекарство от страха. В уголках моих губ прячется понимающая усмешка. Я прекрасно вижу твой страх. И твой расчет. И то, как ты пытаешься его скрыть за светской беседой.

Я делаю глоток из своего бокала, медленно, смакуя, не сводя с тебя глаз. Потом ставлю его рядом с твоим.

— Ты правда хочешь знать? Или просто тянешь время, считая минуты до прихода своего блистательного Тристана?

Я не жду ответа. Отхожу к стене, жестом приглашая тебя следовать за мной. В стене открывается проход — и мы оказываемся в огромном зале, залитом мягким светом тысяч светящихся кристаллов. И повсюду... книги. Тысячи книг. Стопки свитков. Карты, разложенные на огромных столах. Астрономические инструменты. В углу — настоящий оркестр инструментов: арфа, лютня, флейты.

Я обвожу рукой это великолепие, демонстрируя тебе свои истинные богатства.

— Вот чем я занимаюсь тысячу лет, маленькая принцесса. Читаю. Изучаю звезды. Сочиняю музыку. Перевожу древние тексты. Иногда летаю над облаками и считаю, сколько новых городов построили людишки за последние сто лет.

Я беру с пюпитра лист пергамента и протягиваю тебе. На нем — ноты. И стихи. На языке, которого ты не знаешь.

— Эту песню я сочинил сам. Хочешь послушать?

Я смотрю на тебя. Долго. Пристально. Так, что воздух между нами начинает плавиться. Но ты не отводишь глаз. Рука, держащая пергамент, легко подрагивает.

 Отвернувшись, я подхожу к арфе. Провожу пальцами по струнам — и они издают чистый, хрустальный звук.

— Так хочешь или нет?

Я сажусь за арфу. Пальцы ложатся на струны.

— Садись. Слушай. Бойся, если хочешь. Считай минуты до твоего освобождения. Но знай: эти минуты — единственное, что у тебя есть по-настоящему. Остальное — иллюзия. 

Закрыв глаза, я беру аккорд. Второй. Третий. Мелодия льется из-под моих пальцев —

грустная, пронзительная и тягучая, как мед.

***

Я осторожно сажусь на краешек огромного, обитого бархатом кресла. Чарующая мелодия льется со струн арфы, заполняя гулкое помещение.

Я смотрю на тебя все еще настороженно. Но ты словно забыл о моем существовании. Твоя голова наклонена, глаза закрыты, а пальцы так нежно поглаживают струны, словно это не музыкальный инструмент, а живое существо. И арфа, отзываясь на твои прикосновения, поет нежным завораживающим голосом.

Осознав, что пока мне нечего опасаться, я с ногами забираюсь в кресло и сворачиваюсь клубком, положив голову на подлокотник.

Нежная воздушная мелодия проникает, минуя слух, кажется, в самую душу, и душа трепещет внутри, словно крошечная птичка в тесной клетке.

Поглощенная этими странными фантазиями, я закрываю глаза и засыпаю. Для меня на сегодня слишком много потрясений за один день.

***

Я продолжаю играть. Мои пальцы движутся по струнам сами по себе — эта мелодия старше меня, она течет в крови драконов, как память о звезде, с которой мы упали в этот мир. Всем своим существом я чувствую, как твое дыхание выравнивается, как напряжение уходит из твоего хрупкого тела.

Тишина. Только арфа поет. Только ты спишь. Только я смотрю на тебя сквозь полуопущенные ресницы, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое равновесие.

Когда мелодия затихает, я долго сижу неподвижно. Последняя нота тает в воздухе, как утренний туман. Я открываю глаза и медленно поворачиваю голову к креслу. Ты спишь. Свернулась клубочком, беззащитная, доверчивая. Мои губы медленно растягиваются в хищной улыбке.

Я встаю и бесшумно подхожу к креслу. Смотрю на тебя сверху вниз — маленькая, хрупкая, моя. В моих глазах — торжество. То особенное, древнее удовольствие хищника, который знает: жертва уже вся в моей власти.

— Ну вот ты и моя, — шепчу я едва слышно. — Посмотрим, что ты теперь скажешь, когда проснешься в моих объятиях. 

Я наклоняюсь и легко, без малейшего усилия, подхватываю тебя на руки. Ты даже не просыпаешься — только вздыхаешь во сне и прижимаешься щекой к моей груди. Я чувствую, как бьется твое сердце. Быстро, но ровно. Ты в безопасности. Ты в моих руках. Там, где и должна быть.

Я несу тебя через залы своей пещеры — мимо книг, мимо гор золота, мимо всего, что собирал тысячу лет. Все это пыль. Сегодня в мои лапы попало настоящее сокровище, и я не намерен расставаться с ним ни на миг.

Спальня встречает нас полумраком и запахом сухих трав. Огромная постель застелена черным шелком — я готовился к этой ночи. 

Я осторожно, чтобы не разбудить, укладываю тебя на подушки. Твои волосы разметались по черному шелку — золотые ручьи на выжженной земле. Я стою и смотрю на тебя. Долго. Очень долго.

— Спи, моя строптивая принцесса, — мой голос низкий, в нем урчание голодного зверя. — А когда проснешься... мы продолжим наш разговор. Но уже по-другому.