Принц на цепи

– Ваше Высочество, руку, будьте добры.

Кронпринц охотливо просунул руку в простой железный браслет. Гуго хмыкнул, разглядывая его. Когда главный кузнец спрашивал об узорах на наручах, Гуго ещё не был готов, поэтому грубо прогнал кузнеца, а позже послал ему записку: «Не надо ничего украшать, сделай колодки – и всё!». Даже подписать, кажется, забыл.

Жаль, что так получилось. Кованые узоры хоть как-то украсили бы блёклый вид. Гуго надеялся, ещё не поздно было заказать новые колодки.

Стражник обращался с телом кронпринца бережно, но без раболепия. Несколько месяцев назад Гуго накричал бы на него за такую опрометчивость. Когда он впервые узнал о сделке их предка с демонами, о текущей с тех пор силе в крови, маленький Гуго забился под кровать и отказывался выходить даже на обед. Не помогали уговоры матушки и строгие приказы отца. Гуго был уверен, что обязательно разорвёт кого-нибудь на куски, или устроит пожар, или утопит королевство в буйных волнах. Не сам, конечно, а сила в нём, но страх это не унимало. Поэтому было так странно видеть, как слуги общаются с ним по-прежнему ласково и учтиво. Разве он заслужил?

Подростком Гуго считал свою семью шарлатанами, узурпировавшими трон. Как могут править те, в ком течёт тьма? Кронпринц портил вещи в своих покоях, отзывался о предках – прежде всего о прадеде Энри – так, как побоялся бы делать самый большой бунтовщик, и тайком раздавал деньги из казны на улицах. Можно было бы сказать, так искала выход злая сила, но Гуго не хотел сваливать на неё только плохое. Это была обычная юношеская вспыльчивость.

И вот, прошла церемония Пробуждения, наследнику пора было спуститься в темницу и заковать себя в цепи. Он уже свыкся и с бурлящей силой, и со своим заточением. Неприятная, но необходимая мера, пожалуй, из всех возможных – самая благоразумная. Первый ребёнок, главный носитель силы – в темницу, где он сможет сдерживать идущее из глубин зло, а младший – на трон.

Провести бы с Флавием больше времени, но теперь уж что роптать… Зато младший брат не будет слишком скучать по Гуго и из-за этого отвлекаться от уроков. Он справится. И Гуго тоже – со своей ношей.

Верить в это и не думать о ключнике Фитце с огненными, точь-в-точь как у отца, глазами. Не думать о том, что во время Пробуждения сила почти не изверглась, зато огоньки свечей накренились туда, где стоял молодой задорный ключник. Не думать о том, что уже неделю над Кеттлстилом собираются тяжёлые тучи.

Гуго теперь пленник, а пленникам не положено думать о бастардах и надвигающемся конце времён.