Принц и его рыцарь.

Украдкой сидя в саду, Минги перебирал своими грубыми, мозолистыми руками нежные, мягкие и белые ладошки принца Чонхо. Он сидел подле его ног, не осмеливался поднять взгляд, даже не думал о том, чтобы раскрыть рот в его сторону. А Чонхо нервно вздыхал каждый раз, стоило Минги сжать его пальцы чуть сильнее. Они не говорили, даже не шептались, боясь спугнуть наваждение, боясь, что их найдут в этой укромной беседке. Чонхо, отняв одну руку, обхватил Минги за подбородок и, наконец, направил его взгляд на себя. Он кротко улыбнулся и склонился к нему, оставляя легкое прикосновение губ на щеке. Так проходили месяцы, счастливейшие месяцы, в их жизни, ведь не было ничего теплее и приятнее любимого человека рядом.

Стоя в углу танцевального зала, Минги не спускал глаз со своего принца, что вновь и вновь кружился в вальсе то с одними девушками, то с другими. Никто будто и не замечал того, как принц утомился, как улыбка на его лица становилась тусклой, а руки дрожали от постоянных движений. Чонхо, лишь когда засматривался на своего рыцаря, вытаскивал из себя последние силы и улыбался тихо, еле заметно, но искренне, так, чтобы только Минги и понял эти слегка поднятые уголки губ.

Для него потом было одно удовольствие чуть ли не на руках нести принца до спальни, даже если сквозь доспехи и не чувствовалось чужое тепло, он знал, что Чонхо невероятно разгоряченный и приятный, одна мысль о том, что он так близко к своему принцу придавала ему смысл жизни.

«Постой», - просил тот, попутно стягивая с рук Минги перчатки.

«Что-то еще, мой господин?»

«Да, я не станцевал с самым важным человеком», - Чонхо льнул к груди напротив, укладывал чужие ладони к себе на талию, обнимал того за шею. Он прижимался, набираясь сил от сильного и уверенного тела рядом, позволяя себе обмякнуть и расслабиться в руках своего рыцаря. Минги, в душе взрываясь от счастья, держал его теснее, увереннее, выхватывая в каждом движении неподдельную грацию, плавность, мягкость, к которой Чонхо приучали с детства, и пытался подстроиться под это своими неуклюжими, необученными шагами. Принцу было все равно на то, что Минги делал пару лишних движений или, наоборот, топтался не в ту сторону, ему было не всё равно на то, как уютно и хорошо ему было в его руках. Подтягиваясь на носочках он осыпал его щеки поцелуями.

- Почему ты никогда не целуешь меня в ответ? – вопрошал он, откровенно заглядывая в глаза.

- Как же я посмею целовать принца, - Минги смотрел вниз, сверкая алыми пятнами стеснения и вожделения по всей коже. Наверное, один Господь, которому он молился о благополучии своего принца, знал, как он хочет целовать, гладить и ублажать его в ответ, но совесть, кодекс, честь не позволяли ему этого.

- А если я тебе прикажу? – Чонхо уложил голову на доспех на груди, что слегка нагрелся от их тепла.

- Тогда я вас поцелую, - тот вскинул голову с надеждой, - но по кодексу мне потом следует убить себя за то, что я осмелился так прикоснуться к своему принцу.

- Но сейчас мы обнимаемся, мы касаемся друг друга, разве это уже не противоречит твоему кодексу?

- Противоречит. Но этим я готов поступиться.

- Для тебя табу – мои губы?

- Да.

- Боже, уничтожь этот кодекс, - Чонхо скромно и тихонько засмеялся, так, как его учили в детстве, и так, как ненавидел Минги, потому что это было до того фальшиво и наиграно, что этот звук резал его по ушам.

- Господин, я всегда буду с вами и сделаю всё, чтобы вам было лучше, даже без поцелуев, - рыцарь осмелился ладонями прижаться к талии сильнее, за что получил томный вздох от Чонхо.

- Я никуда тебя и не отпущу.

Через неделю пришло известие.

Та девушка, с которой Чонхо успел станцевать лишь раз на балу, оказалась именитой принцессой, чей отец как раз искал подходящую партию для нее. И он нашел её в лице принца Чонхо.

Он был ошарашен этой новостью, он не хотел жениться не по любви, он не хотел вообще жениться. Его усилий чудом хватило на то, чтобы тут же не обернуться к Минги в поисках помощи и поддержки. Его отец ничего слушать не стал, приказал только быть готовым на следующий день для сватовства. Ему ничего не оставалось кроме как сказать «хорошо» и удалиться вместе со своим сопровождающим рыцарем.

Весь день и весь вечер Чонхо хандрил. Он отказывался от еды, от прогулки, закрывшись в своей комнате. Даже для Минги туда не было хода, он стоял возле двери, слушая тихие шуршания из комнаты.

Он не мог ни на что претендовать, он даже не мог думать о таком, только надеяться и мечтать, что они так и будут с Чонхо всегда вместе без проблем, без лишних людей, без всей этой политики. Он как никогда усердно молился, чтобы эта проблема разрешилась, чтобы его чувства к Чонхо прошли, чтобы он смог его отпустить спокойно. Только почему-то слезы так и не переставали течь из глаз.

Поздно ночью Чонхо приоткрыл дверь и попросил Минги войти к нему. Ворох постельного белья, раскиданные вещи, стопки книг освещались светом луны из маленького окошка и свечами.

- Я не буду жениться, - сразу заявил Чонхо, настырно и напористо смотря на слегка покрасневшие глаза Минги. Подушечками пальцев он потер под ними, до сих пор ощущая пару капель влаги на коже.

- Разве ваш отец не сказал, что такие решение не обсуждаются?

- Сказал. А я сказал, что так не будет, - Чонхо с сожалением смотрел на убитого горем Минги и потирал ладонями его щеки, успокаивая, - ты мне доверяешь?

- Безоговорочно.

- И ты будешь вместе со мной? Всегда?

Минги молча сделал от него шаг назад и присел на одно колено, в повиновении склоняя голову вниз. Он упирался рукой в колено, кулаком другой прижимаясь к сердцу.

- Я клянусь служить вам, быть с вами, жить с вами и любить вас, пока я могу дышать, а мое сердце биться.

Чонхо сел перед ним на колени, широко, открыто, ласково улыбаясь, так, как Минги и любил. Он перебирал руками его волосы, лицо, плечи, руки, он щупал его везде, одаривая успокоением.

- Тогда, мой верный рыцарь Минги, сейчас ты нарушаешь кодекс и сбегаешь со мной, - принц приблизился к его лицу, последние слова шепча в самые губы, - выберешь ли ты жизнь со мной за пределами замка? Выберешь ли ты предать свой кодекс ради меня?

Чонхо, не успев договорить, уже почувствовал жадное, просящее, практически животное касание к своим губам. Минги, так долго мечтая и желая этого, не сомневался ни секунды. Он знал, что, если его принц только предложит ему сбежать, он это сделает.

Цепляясь губами друг за друга, сокращая пространство между собой, дыша одним воздухом, пальцами впиваясь в щеки, в шею, они всё целовались и целовались, наверстывая упущенные годы.

Той же ночью они ушли из замка. Чонхо смог прилично обокрасть казну, собрав золота, которого им хватит по меньшем мере на год, а там они будут следовать за ветром, за тем, куда их заведет судьба, шагая рука об руку рядом.