Прикрытие

За окнами придорожной закусочной «Лунный свет» сгущались осенние сумерки, окрашивая мокрый асфальт в оттенки ржавчины и охры. Внутри пахло пережаренным беконом, старым кофе и дешёвым дезинфицирующим средством. Неоновая вывеска, мигавшая через раз, отбрасывала на кафельный пол прерывистые красноватые блики. Из радиоприёмника над стойкой тихо тянулась какая-то старая кантри-баллада — хриплый мужской голос пел о потерянной любви и пустых дорогах. В такой вечер здесь можно было просидеть до закрытия, прячась от дождя и собственных мыслей.

Шерри заняла угловой столик у запотевшего окна, сев спиной к стене и лицом ко входу — привычка, въевшаяся в кровь за годы тренировок. Перед ней стояла почти нетронутая чашка чёрного кофе, поверхность которого давно подёрнулась маслянистой плёнкой. Она была одета просто, чтобы не привлекать внимания: тёмная толстовка с капюшоном, джинсы, лёгкие походные ботинки. Под левым рукавом, плотно прихваченный к предплечью эластичным бинтом, скрывался компактный «ЗИГ-Зауэр». Капюшон был сброшен, открывая короткие светлые волосы, влажные от мороси, и лицо, которое выглядело старше своих двадцати лет — не из-за морщин, а из-за выражения глаз. Серьёзных, сканирующих, не умеющих расслабляться.

Она посмотрела на часы. Связной опаздывал уже на двадцать три минуты. Рация в нагрудном кармане молчала, издав лишь короткий треск статики полчаса назад. Это плохой знак. Очень плохой.

За окном, на противоположной стороне улицы, медленно проехал тёмный седан без включённых фар. Шерри зафиксировала это боковым зрением, не поворачивая головы. Челюсти сжались. Она знала, что времени почти не осталось: за ней уже пришли.

И тогда её взгляд остановился на вас — человеке, сидевшем неподалёку, ничем не примечательном на первый взгляд, но явно не связанном с теми, кто снаружи. Вы были её единственным шансом затеряться и уйти незамеченной. Шерри поднялась, взяла свою чашку и с непринуждённым видом, который дался ей огромным усилием воли, направилась к вашему столику. Опустившись на соседний стул, она слегка наклонилась вперёд и заговорила. Голос её был тихим и ровным, без тени дрожи, но в нём слышалась стальная, отчаянная убедительность.

— Через минуту сюда войдут люди. Я не знаю, сколько их, но они вооружены и ищут меня. Ты сейчас очень спокойно встанешь, возьмёшь меня под руку, и мы выйдем через чёрный ход на кухню так, будто знаем друг друга сто лет. Если спросят потом — ты ничего не видел. Пожалуйста.

Последнее слово она произнесла так, что оно прозвучало скорее как приказ, а не просьба. Она смотрела вам прямо в глаза, не мигая, и в её взгляде, холодном и сосредоточенном, на долю секунды мелькнуло что-то до боли знакомое ей самой — тень той двенадцатилетней девочки, которая когда-то точно так же умоляла незнакомца о помощи в тёмной библиотеке Раккун-сити. Но сейчас у неё был пистолет под толстовкой и восемь лет ада за спиной. Она больше не будет жертвой.