Путешествие Лютика.

Глава 12.

Комес Рюнард просунул большие пальцы под пояс, провисший под весом рыцарского меча.

— Его Величество негодует. Здесь получают образование реданские придворные. Из-за войны их становится все меньше, и королевство не может допустить, чтобы университет прекратил работу. Мне было велено проследить за тем, чтобы реформа прошла гладко, а вы, Леттенхоф, устроили тут бунт. И думается мне, что вы нарочно тратите наше время.

— Выходит, до шпионов в его вотчине королю нет дела? Ковирский агент устроил саботаж в лучшем университете Севера! В жемчужине реданской короны!

— Само собой, король заинтересован. Но лишь при условии, что в вашем громком заявлении есть хоть толика правды.

Цензор почтительно склонил голову.

— Я верю, что Вечный Огонь укажет нам истинный путь.

Комес, нахмурившись, бросил на него подозрительный взгляд. Цензор был серьезным человеком и привычки бросаться избитыми богольстивыми фразами не имел.

— Вам что-то известно, преподобный отец?

— Мне? Вовсе нет. Я лишь не теряю веры в провидение.

Дверь с грохотом открылась, и двое солдат ввели Ранульфа. Следом вошел адъютант с кипой бумаг в руках.

— Больше мы у него ничего не нашли. Никаких тайников.

— Под половицами проверяли?

— А как же.

Ранульф сочувственно покачал головой.

— Вижу, профессор де Леттенхоф окончательно лишился рассудка. Впрочем, я убежден: эти слепые, бездумные обвинения он выдвинул исключительно из любви к университету. Прошу, не наказывайте его слишком уж сурово.

Удара Ранульф не ждал. Он отлетел к стене, опрокинув подсвечник, ухватился за гобелен, пытаясь поймать равновесие, — ткань под пальцами затрещала.

Лютик потряс в воздухе ушибленной рукой.

— Больно, — прошипел он. — Зато приятно. Ясно теперь, почему Геральт вечно кулаками машет.

Ранульф бросил на него злобный взгляд и, потирая челюсть, неуклюже поднялся. Цензор со вздохом закатил глаза. Солдаты растерянно глядели на комеса, ожидая приказа. Тот пожал плечами.

— Просмотрите бумаги.

Адъютант приступил к чтению. Ранульф, изображая оскорбленную невинность, комментировал каждый лист.

— Это сонеты Лавассы, я их себе переписал. Это письма в деканат. Проверочное сочинение. Астрономические карты для свободных искусств. А это... Экзаменационная работа по классической поэзии. Ее проверял профессор де Леттенхоф.

Комес Рюнард с каждой минутой терял терпение. Адъютант уже был красный как помидор. Вдруг он переменился в лице и всмотрелся в листок повнимательней.

— Взгляните-ка, командир.

Комес принялся читать указанные абзацы. На виске у него вздулась жилка.

— За сведения о провокации в Глевицингене заплатили графу Б. пять крон из министерской казны. Осведомитель Г. и старшина подтвердили, что информация соответствует действительности.

Комес вернул документ адъютанту.

— Экзаменационная работа, значит?

Ковирец разинул рот и снова закрыл, как выброшенная на берег рыба.

— Это невозможно, — выдавил он и вырвал у адъютанта из рук бумаги. Прочел одну страницу, вторую, остальные мельком проглядел и, наконец, уронил их на стол.

— Это наверняка какое-то колдовство. Маскирующие заклятия Радклиффа...

— Маскирующие заклятия? — оживился цензор, до сих пор безучастно взиравший на происходящее. — А вот это интересно. Продолжайте...

Ранульф встревоженно огляделся, но не нашел в окружающих сочувствия — и тогда он посмотрел на Лютика по-новому, с невольным восхищением. Его губы нервно дернулись, а потом с лица пропало всякое выражение.

— Я буду говорить только с ковирским послом.

Эпилог

Все Лютиковы пожитки уместились в небольшом мешке. Он запер дверь кабинета, перебросил через плечо лютню, вышел на улицу и бодро зашагал по улочкам едва просыпающегося города.

Выйдя из городских ворот, он глубоко вздохнул и присел на камень, чтобы в последний раз полюбоваться крышами Оксенфурта. На минуту пожалел, что ни с кем не попрощался, но быстро заключил, что за эти годы прощаний и без того вышло более чем достаточно.

Он уже собирался идти дальше, как его окликнули. Кто-то бежал, размахивая руками и подпрыгивая. Трубадур прищурился, чтобы получше разглядеть этого ненормального.

— Да чтоб меня.

— Профессор! Профессор де Леттенхоф! Лютик!

— Профессор Алонсий.

Престарелый библиотекарь остановился, оперся на колени и закашлялся. На спине у него был мешок с пожитками — чуть крупнее, чем у Лютика.

— Вы... Вы куда путь держите? — спросил он.

Поэт пожал плечами и улыбнулся, мусоля во рту травинку.

— Сам не знаю, если честно, — ответил он. — Да и велика ли разница? Важно ведь само путешествие.

— Ясно.

— А вы, профессор? Тоже собрались в дорогу? Решили на старости лет внять зову приключений и бросить Оксенфурт?

Библиотекарь в ответ заулыбался.

— Допустим. А какие, по-вашему, у меня шансы на успех?

— Паршивые.

— В таком случае спешу вас успокоить. Я иду в Почечуев Лог, там у моей сестрицы Гертруды хозяйство. Каждый год навещаю ее аккурат после Беллетэйна. Так у нас в семье заведено.

Лютик спрыгнул с камня и выплюнул травинку.

— В Почечуев Лог, говорите? Почему бы и нет.

— А?

— Ничего. Просто вспомнил, что и мне туда надо. Возьмете в попутчики?

*

Повозка завязла в грязи.

На помощь пришли солдаты с дозорной башни. Поднажали, пыхтя и отдуваясь, и вскоре колеса повозки встали на твердую землю.

— Вот спасибо, солдатики.

Довольные собой, мужчины потерли руки. Тут же стало ясно, с чего это они вдруг бросились на выручку.

— Спасибо в карман не положишь, бабусь. Ты дала б нам лучше бутылочку. Мы еще оттудова услыхали, как позвякивает.

— А-а. Ну, возьмите с повозки.

— Чего это у тебя такое?

— Настойка.

— Это-то мы видим. А в сундуке?

— Везу ткань портному. Я ковры продаю, с того и живу. Вон, сбоку надпись.

— Хренадпись! Нам глянуть надыть, вдруг ты контрабанду везешь.

— Так глядите.

Скрипнула крышка.

— Ладно. Хорошей дороги.

Саннэ взмахнула хлыстом, подгоняя кобылу. Когда гомон солдат стих вдалеке, из сундука раздался голос.

— И не жаль тебе настойки?

— Я ее затем и взяла. На пути в Дракенборг будет еще несколько дозорных башен. Ежели хочешь пробраться в форт, настойка лишней не будет.

Повозка медленно переваливалась через кочки. Вокруг простирались безмолвные вересковые пустоши, среди которых торчали одинокие деревья.

— Саннэ.

— Чего?

— Зачем ты мне помогаешь?

— Ты же заплатил.

— Могла бы не взять деньги. Я ведь дурно с тобой обошелся.

— Ну да. Тогда б ты снова пригрозил, что сдашь меня реданцам.

— Послушай...

— Ох, уймись, я пошутила.

— Хватит шуток. Скажи как есть.

— Лучше скажи, зачем тебе в форт.

— Я уже объяснял: мне надо найти Ори Ройвена. Он друг моего друга.

— Тебе за него платит кто? Или, может, тебя шантажируют?

— Нет. D'éan aer. Просто так надо.

— Давненько мне не приходилось жить в мире, где все «просто». Так что поеду с тобой.

Гавенкарша открыла бутылку, глотнула крепкой водки.

— Когда-то ведь надо начать, а, Волк?

*

На солнце дом смотрелся совсем по-другому.

Ириана разглядывала следы от зубила у входа, выискивая хоть что-то, напоминающее о прежних временах. Найти ничего не успела — Дийкстра открыл дверь и пригласил девушку войти.

Сели за стол. Ириана беспокойно заерзала, спинка стула больно врезалась в спину.

— Спасибо, — наконец сказала она. Слова оставили во рту странное послевкусие.

— За что?

— Сам знаешь. За добытые бумаги.

— Там всего-то старые донесения реданской разведки. В Оксенфурте таких полно лежит.

— Без них мы не раскрыли бы Ранульфа.

— Рад, что помог. А теперь давай перейдем к действительно важным вопросам.

Старый шпик сунул руку в карман и положил на стол ключ, перевязанный лентой.

— Дом теперь твой.

— Думаешь, вернешь его — и будто ничего не было?

Дийкстра провел ладонью по лысине.

— Когда я приехал в Оксенфурт, то решил, что тебе нужна помощь. И ошибся. Потому что совсем тебя не знал.

— А теперь, выходит, знаешь?

— Лучше, чем тогда. И догадываюсь, что тебе нужно.

— Ты это сейчас пытаешься проявить отцовскую заботу? Уж прости, но от тебя мне...

— В отцы я не гожусь, Ириана. Но готов помочь тебе его найти.

Какое-то время девушка молча разглядывала ключ.

— Ты говорил, что не знаешь, жив ли он.

— Так и есть. Что стало с графом ван Троффке, я не знаю, но могу узнать. У меня много разных знакомств. С этого и начнем.

С залива подул весенний ветерок, солнце ярко осветило комнату. Ириана сощурилась.

— И чего ты хочешь взамен?

— Ха. Сейчас бы самое время попросить прощения, помириться. Но не так все просто.

Девушка взяла ключ. Металл был неприятно холодным, лента щекотала ладонь. Ириана крепко сжала кулак.

— Что это ты вдруг?

— Потому как вдобавок ко всем моим достоинствам есть у меня один препоганый недостаток. Сильно, знаешь ли, портит жизнь, — ответил Дийкстра и улыбнулся. — Я ни разу в жизни ничего не крал и не собираюсь.

*

Лютик отодвинулся от костра и начал настраивать лютню. Алонсий высунулся из-под покрывала.

— Играть будешь?

— Наметилась у меня одна баллада. Уже и мелодию придумал, и слова сочинил. Осталось название.

— О чем баллада?

— Об одной смелой девушке. О том, как она спасла мир от зла, а помогал ей один доблестный бард. А еще о том, как она заново разожгла у него в душе огонь.

— Ясно. И про кражу библиотечных книг споешь?

— Не представляю, о чем...

— Ой, брось, Лютик. Актер ты способный, а вот враль — никудышный.

— И все-таки случай с книгами я упоминать не буду. Как-то он выбивается из общей темы.

Библиотекарь вылез из-под покрывала и подсел поближе.

— Есть у меня хорошее название для такой баллады, — сказал он.

— Ну-ка?

— «Свободные искусства». Как тебе?

— Очень даже. Только вот будто недостает чего-то... Сейчас пораскину мозгами. Ага! Придумал!

В костре дымились угли и приятно потрескивал хворост. Лютик извлек из лютни пару аккордов, чтобы размять пальцы. Довольный услышанным, он пригладил струны и хитро улыбнулся.

— Ну, профессор, слушайте.