Приглашение на ужин

Лючия шагала по улицам Руколебени, опустив взгляд в тонкую записную книжку. Она даже не поднимала голову и не слушала шум и голоса вокруг, рассчитывая, что Арте и Полло, которые шли по бокам от неё, всё равно предупредят о чём-то действительно важном. Взгляд скользил по списку ингредиентов. Лючия пыталась убедиться, что точно купила всё, но мысли улетали совсем в другом направлении. Она даже не помнила, встретилась ли с той женщиной в переулке или... Лючия метнула взгляд на бутылочку, которую Арте сжимала в руке. Встретилась. Лючия выдохнула.

— Ты там уснула?! — окликнула её Арте, поймав взгляд.

— Такие вещи надо проверять вни-ма-тель-но, — процедила Лючия. — Но по списку всё. Давайте вернёмся домой. Полло, ты не отстал?

Услышав своё имя, младший из тройняшек сорвался с места, нагоняя сестёр. Теперь они точно могли возвращаться в особняк.

Уже сидя в повозке Лючия отключилась. Жара, шум и толпы людей в городе её измотали — она слишком привыкла к тишине и спокойствию особняка Кончита, особенно, после того, как Баника перестала принимать гостей. К тому же, теперь ничего, кроме близнецов, не мешало Лючии погрузиться в раздумья.

С самого утра Баника очень явно намекала, что ждёт её вечером в обеденном зале. Причем она говорила это шёпотом и прижималась к Лючии так, словно звала в постель, а не просто приглашала к столу. В последнее время они в принципе занимались в постели только сном. Намного больше Банику интересовала еда. Она объедалась целыми днями, причём с каждым днём блюда становились всё менее и менее аппетитными. Лючия, тем не менее, хорошо скрывала отвращение — ей казалось верхом подлости осудить любимого человека за то, что приносит ему огромное удовольствие. Тем более, если это безобидные вещи. Да, сегодня Лючия встречалась с преступницей, которая торговала ядами, и непонятно, с какими ещё клиентами она работала — но Лючию давно не трогало подобное. Ради счастья Баники можно было пойти и на большее.

Тем не менее, Лючия чувствовала себя одинокой и нелюбимой, и даже злилась на то, что поехала в Руколебени ради Баники, а она просто перестала ею интересоваться. Самое большое, на что Лючия могла теперь надеяться — когда Баника ложилась рядом и просила погладить ей живот, раздувшийся от огромного ужина. Причём Лючия была уверена, что благодаря контракту Баника не чувствует боли и не страдает от газов, ей просто хочется, чтобы Лючия потрогала её брюшко.

Тем не менее, когда Лючия пыталась продолжить ласки, Баника хихикала, ёрзала, говорила, что ей сегодня лень, и сладко засыпала.

Но Лючия не могла отрицать, что ей нравилось гладить Банике живот. И что она стала невыносимой обжорой. И что Лючия порой чувствует возбуждение, когда смотрит, как Баника ест.

Возможно, приглашение на ужин — это не так плохо.

Длинный стол переполнялся обилием блюд. Некоторые из них Лючия была не против попробовать, от некоторых ей хотелось отвести взгляд, но, так или иначе, Лючия уже ужинала, а вся эта еда была только для Баники. Она сидела на огромном стуле с длинной спинкой, который больше напоминал трон; Лючии присесть было некуда. Её это не очень вдохновляло. Сидеть и смотреть она бы хотела, а вот стоять и смотреть...

Тем не менее, она подошла к Банике, чтобы решить вопрос. За это время она проголодалась и потянулась к тарелке с закусками, и Лючия удивлялась, что Баника запихивала в себя колбасы и подозрительные сыры, едва ли жевала их, и при этом движения её рук оставались аккуратными. Словно так и должны были есть аристократы. По крайней мере, Лючию так завораживало это зрелище, что она легко могла представить манеры Баники социально приемлемыми.

— Я бы тоже хотела сидеть, — сообщила Лючия, встав сбоку от Баники.

— Садись ко мне на колени, — пригласила Баника, проглотив еду. — И корми меня. Видишь, пока ты шла, я не сдержалась и запачкала руки...

Баника вытерла руки салфеткой, которая лежала у неё на платье, и отложила в сторону, чтобы освободить место для Лючии. Которое она с удовольствием заняла. От явного заигрывания и близости Баники Лючии стало жарко, на мгновение разум заволокло дымкой, и она не сразу поняла, что нужно делать с слизистым салатом, который Баника придвинула поближе. Более того, Лючия так и не вспомнила, как едят столовыми приборами аристократы, но это почти не мешало. Баника ела с огромным аппетитом, и Лючия едва успевала класть ей в рот куски овощей. Вскоре огромная миска кончилась. Баника придвинула к себе блюдо с тушёной курицей, которая источала сладкий аромат. Такой же, как яд с рук женщины в переулке.

Лючии не очень хотелось им травиться. Намного больше ей хотелось скормить Банике целый кусок. На самом деле это единственное, чего ей сейчас хотелось.

Лючия попыталась отрезать мясо, но Баника сразу же перехватила её запястье — аккуратным и твёрдым движением.

— Не мучайся. Бери весь, — посоветовала Баника.

Лючии нравился такой расклад вещей. По многим причинам. Она поднесла курицу к губам Баники, придерживая рукой, чтобы не пачкать её платье соусом, и Баника моментально вырвала зубами кусок. Затем ещё, не прекращая жевать. Баника остановилась только для того, чтобы проглотить мясо с явным усилием. Лючия бы даже подумала, что Баника взяла слишком много, если бы не знала её с детства. Такое поведение за столом не было редкостью ещё до контракта, просто Баника не всегда настолько распускала себя, да и не могла позволить — от быстрой и обильной еды начинались колики и несварение (не то, чтобы это могло сдержать Банику надолго).

Сейчас Баника просто прикрыла рот, чтобы срыгнуть воздух, который заглотила от жадности. Это самые страшные последствия, которые её ждали.

Губы и рот Баники были запачканы в соусе, и Лючия ощутила разочарование от того, что не может облизать их, как делала раньше. Когда Баника не ела отравленную еду. Лючии пришлось ограничиться тем, чтобы взять салфетку со стола и вытереть Банике рот.

— Ты такая заботливая! — Баника потрепала Лючию по волосам. — Но я ещё даже близко не всё.

— Я вижу, — Лючия прижалась к Банике, окидывая взглядом стол и блюда, которые остались.

Следующим Баника выбрала суп. На удивление он пах хорошо, но Лючия не горела желание его дегустировать. Кормить Банику было тяжело — суп постоянно капал на фартук Лючии, на платье Баники, но она была слишком увлечена едой, чтобы заметить. Лючия была слишком увлечена Баникой, чтобы переживать.

Когда с супом было покончено, Баника тяжело вздохнула и откинулась на стуле. Она не могла наесться, Лючия знала, а если и наелась — то не остановилась бы так быстро.

— Развяжи мне корсет, — попросила Баника.

Конечно, дело было в этом.

За время службы Лючия научилась управляться с всевозможными завязками на корсетах, и делала это довольно неплохо — по своим меркам, конечно. Даже сейчас, сидя в неудобном положении, она быстро освободила Банику от лишней ткани.

Взгляд Лючии задержался на подросшем животе, который больше не сдавливало корсетом. Она не смогла удержаться от мысли, что в новой фигуре Баники тоже есть плюсы — если она объедалась, это было сразу заметно, и хорошо заметно, и... Лючия замерла. По спине побежали мурашки.

Баника прижала её руку к своему животу, намекая, что хочет получить внимание. Лючия тут же принялась гладить его округлость. Она не противилась, наоборот, но сейчас ласки были особенно неприличны.

— Корми меня ещё, ягодка, — проворковала Баника, подвигая к себе очередную тарелку. — Мы же не собираемся ничего оставлять?

Раньше Лючия гладила Банике живот после еды потому, что ей от этого становилось лучше. Живот, особенно у самых боков, ещё и был эрогенной зоной, а Лючии нравилось трогать Банику и всячески делать ей приятно, заботиться и кормить в том числе, но сейчас у Баники ничего не болело и болеть не могло. У Лючии не оставалось никаких оправданий для желания облапать Банику во время еды.

Странным образом Лючия будто делала ей приятно вдвойне, когда гладила брюшко и кормила странно пахнущей рыбой, которую Баника жевала разве что для вида, прежде чем проглотить. Будто она была смертельно голодна.

Когда тарелка опустела (Баника не оставила на ней ни костей, ни чешуи — остатки Лючия уже не могла подцепить и скормила с рук, наслаждаясь тем, как жадно Баника кусает её за пальцы), Баника потянулась за кувшином с вином и стремительно начала опустошать. Лючии оставалось только поглаживать натянутый живот, который булькал и быстро наполнялся жидкостью.

Если Баника пила, то она пила что-то действительно хорошее. И в огромных количествах. Раньше — из-за веса (и несмотря на больное сердце), а теперь — по привычке, как казалось Лючии. Тем более, любое количество алкоголя просто делало Банику весёлой и глуповатой, благодаря контракту её не рвало весь следующий день и, тем более, она более не нуждалась в визите личного доктора. Это избавляло Лючию от волнений, и она могла просто любоваться тем, как быстро красное вино исчезает в чреве Баники. Как струйки стекают по её подбородку и шее к груди. Лючия бы с удовольствием облизала её, но опасения насчёт яда (и всего, что уже побывало на губах Баники) были сильнее.

Дождавшись, пока Баника допьёт, Лючия привычным жестом вытерла ей губы, потом — подбородок и шею, пока не дошла до груди. Лючия нарочно залезла Банике под платье, поглубже между грудями. Их больше не приподнимал корсет, и свободного места, куда непременно нужно проникнуть, стало немного больше.

Баника громко икнула и захихикала.

— Ах... Дай я теперь доем закуски. Нужно передохнуть, — произнесла Баника. Она едва дышала после того, как залпом осушила кувшин вина.

— В смысле передохнуть, объедаясь ещё больше? — улыбнулась Лючия, кладя Банике в рот ломтик плесневого сыра.

На лице Баники расцвела самая ехидная улыбка, на которую она, вероятно, была способна.

— По твоему голосу так слышно, как тебе это нравится! — воскликнула Баника.

Не успела Лючия положить Банике ещё пару кусочков вяленого мяса, она сунула руку ей между ног. Даже через подол касания ощущались остро — до этого момента Лючия не осознавала, что возбуждена, и что всё это время ёрзала у Баники на коленях.

То, что Баника подловила её на удовольствии, ощущалось стыдно, приятно, легко. Лючия не видела смысла прятать от себя странные пристрастия, раз уж для Баники они давно стали очевидны.

Это предало энтузиазма, и Лючия начала кормить Банику быстрее. Она глотала всё, что Лючия закидывала ей в рот, и очень вскоре тарелка с закусками тоже опустела. Чуть медленнее шли фрукты. Лючии хотелось подразнить Банику, и виноград (конечно, вместе с косточками) она клала в рот маленькими горстями, иногда всего из двух-трёх ягод. Баника постанывала, пытаясь схватить у Лючии из рук как можно больше, и на фоне раздувшегося живота, который Лючия иногда поглаживала, словно проверяя, как дела, поведение Баники было особенно удивительным. Забавным. Очаровательным.

В любом случае, Лючию оно сводило с ума.

Ей очень нравилось держать в руках грушу, которую Баника откусывала, тяжело дыша и пачкаясь в соке. С таким же аппетитом она съела и яблоко, не оставив даже огрызка. Протягивая Банике ещё одно яблоко, чуть больше ладони, Лючия задумалась о том, сможет ли Баника проглотить его целиком, если захочет. Мысль приятно защекотала внутри, но просить об этом казалось верхом извращения. К тому же, тогда Баника навряд ли бы почувствовала вкус фрукта, и какой ей в этом интерес... Разве что подразнить Лючию.

Баника прервала её фантазии.

— Я больше не могу-у, — Баника приложила ладонь ко лбу, не съев и половины яблока.

— Тогда... Не доедайте, если не хотите, конечно, — абсолютно серьёзно произнесла Лючия.

— Глупая! — захихикала Баника, трепля Лючию по волосам. — Я заигрываю с тобой! Ты должна меня приободрить.

Лючия ощутила, как краска заливает ей щёки. Она действительно была глупой, а из уст Баники это звучало совсем не обидно. Да и ошибку исправить было не так сложно, разве что Лючии странно было заставлять Банику доедать, учитывая её прошлое и то, что обычно её нужно было уговаривать не есть сверх меры, но если она сама просит, если никаких последствий не будет, если Лючия сможет доставить ей удовольствие... Лючия расплылась в улыбке.

— Извиняюсь! Вы можете, леди Баника, — исправилась Лючия, пытаясь побороть неловкость. Она довольно быстро втягивалась в игру. — Пожалуйста, съешьте всё, что тут есть, и ничего не оставляйте.

— Тебе так хочется это увидеть? — прошептала Баника и тут же вцепилась в яблоко, будто слова Лючии придали ей сил.

Теперь Лючии казалось, что Банике ещё как нравилось её дразнить.

— Очень хочется, — призналась Лючия. Приятная неловкость разливалась по телу. — Я всегда это говорила, но вы так замечательно едите, и я не могу, не могла никогда оторвать глаз, потому что вы всегда это делаете с таким удовольствием.

Лючия прервалась, чтобы дать Банике сливу. Она тут же захрустела косточкой.

— И мне нравится, что я сейчас делаю вам приятно. И что вы так поглощаете еду, и как вы прямо, ну, глотаете, и когда вы пачкаетесь — это ведь тоже очень привлекательно, вообще всё. И когда вы объедаетесь! Ну ч-что...

Лючия оборвалась на полуслове, боясь, что была слишком откровенна или выразилась нелепо (последнее было даже страшнее). Она даже не смотрела Банике в лицо, пока та дожёвывала последнюю сливу и ехидно улыбалась.

— Я это всё о тебе знала, но когда ты вслух говоришь — это совсем другое! — Баника потёрлась щекой о щёку Лючии от нежности. — Мне так нравится тебя слушать... Уф. От твоих слов я, кажется, хочу съесть ещё столько же! Но остался только десерт.

Лючия поёрзала, уже вполне осознанно, чтобы снять напряжение. Слова Баники вызывали тёплую, яркую, как цитрусовый сок, смесь возбуждения и радости.

Десертом был огромная миска пудинга с цветками роз. А также листьями и стеблями — была причина, по которой люди не клали их в десерты, и по той же причине, думала Лючия, Баника приказала приготовить эту вариацию именно так.

Пудинг был украшен фруктами и орехами и выглядел вполне аппетитно, Лючия бы и сама не отказалась попробовать, если бы была чуть более голодна и не так сконцентрирована на Банике. Лючия зачерпнула десерт ложкой и поднесла к губам Баники — она проглотила его, словно ей предложили напиток. И тут же страдальчески вздохнула:

— Я так объелась... — по тому, как Баника смотрела на неё, даже Лючии было очевидно, что с ней заигрывают.

— Но вам же это нравится, — Лючия зачерпнула ещё больше пудинга. — Леди Баника, вы такая обжора.

Баника простонала, глотая еду. У Лючии побежали мурашки от того, что её фраза попала в самую точку и произвела на Банику даже больше впечатления, чем Лючия рассчитывала.

Покончив с пудингом и, значит, опустошив всё на столе, Баника откинулась на кресле и рыгнула, прикрыв рот. Кажется, никакое обжорство и демоническое вмешательство не могли лишить её хороших манер.

Лючия крепко прижалась к Банике и начала гладить живот по кругу, теперь в две руки. Он был таким плотным и большим, что Лючия спросила себя, не могут ли от этого появиться новые растяжки. Она бы точно не удивилась.

— Могу я рассчитывать на продолжение в спальне? — прошептала Лючия. Ей тут же стало неловко, но о вопросе она не жалела.

— Конечно, букашечка. У меня теперь проснулся аппетит, — протянула Баника. — Знаешь, если ты продолжишь трогать мне живот, то я не выдержу, и продолжение будет прямо здесь.

Лючия тихо хихикнула, но пузико гладить перестала. У Баники был очень грязный рот, а у Лючии — грязные руки. При всём желании отдаться греху похоти на столе Лючия понимала, что закончится минутная слабость кошмарно.

И всё-таки приглашение на ужин — это не так плохо.