Причина заточения

Из закрытых архивов Немых Братьев, свиток DCCCLXXIV. Гриф: «Высшая степень секретности. Только для Совета. Чтение вслух запрещено».

Пролог

Они были прекрасны. Они были сильны. Они были любимы.

И именно это их погубило.

Разиэль создавал существ Первой крови с величайшей тщательностью, вкладывая в них всё лучшее, что было в нём самом и в избранных людях, чью кровь он использовал. Они должны были стать идеальными стражами, способными противостоять любой угрозе.

В стремлении дать своим детям силу побеждать демонов, Разиэль добавил в их кровь демоническую составляющую. Он надеялся, что ангельский свет и человеческая душа смогут контролировать и направлять эту тьму, использовать её как оружие, не позволяя ей завладеть сердцем.

Тысячу лет это работало. Тысячу лет Семья сражалась и побеждала, любила и созидала, росла и мудрела. Тысячу лет казалось, что равновесие найдено.

Первые признаки

Никто не может точно сказать, когда началось падение. Возможно, оно было заложено в них с самого начала, как семя, которое должно было прорасти. Возможно, виной стала усталость после тысячелетий войны. Возможно, демоны нашли способ влиять на своих врагов через ту самую кровь, что текла в их жилах.

Первыми заметили изменения Наама-целительница и Азриэль-хранитель. Они видели то, что другие предпочитали не замечать: лёгкое помутнение во взглядах некоторых братьев после битв, излишнюю жестокость при допросах пленных демонов, странные сны, от которых просыпались с криком.

Первое падение. Захариил

Захариил, провидец, видел тысячи граней будущего. Он знал, что падёт, задолго до того, как это случилось. И это знание было самым тяжёлым грузом, какой только может нести живое существо.

Он пытался бороться. Он избегал битв, чтобы не давать тьме пищи. Он медитировал часами, призывая свет. Он молился Разиэлю, прося забрать его дар или его жизнь — всё что угодно, лишь бы не становиться чудовищем.

Это случилось во время налёта демонов на небольшую деревню. Захариил был рядом, он не мог не вмешаться — там были дети, женщины, старики. Он сражался яростно, как всегда, но в какой-то момент тьма вскрикнула в его крови громче голоса света.

Он не помнил, что произошло дальше. Очнулся среди трупов — не только демонов, но и людей. Трое крестьян, которых он должен был защищать, лежали с разорванными глотками. На их лицах застыл ужас, но не перед демонами, перед ним.

Захариил пришёл к Элиану сам. Он не плакал. Слёзы кончились за те долгие годы, что он знал о своей судьбе.

Захариил ушёл в добровольное изгнание. Он поселился в пещере в горах, вдали от всех, и проводил дни в молитве, пытаясь удержать остатки света. Иногда до Семьи доходили вести, что он ещё жив, что иногда помогает заблудившимся путникам, но никогда не подходит близко к людям.

Распространение тьмы

После ухода Захариила тьма в крови оставшихся словно почувствовала слабину. Она начала просыпаться активнее, настойчивее, изощрённее.

— Молодой воин по имени Ираэль во время битвы не просто убил демона — он выпил его кровь, чувствуя, как сила вливается в него, и не смог остановиться, пока не уничтожил весь отряд врага, а потом ещё долго стоял среди трупов, облизывая губы и улыбаясь.

— Сера, дипломат, на переговорах с вампирским кланом вдруг потеряла контроль и подчинила себе волю всех присутствующих, заставив их ползать на коленях и молить о прощении. Она очнулась через час, не помня, что на неё нашло.

— Двое близнецов, Ари и Ноэль, созданные вместе и неразлучные, начали слышать голоса, зовущие их убить друг друга. Они боролись, связывали себя цепями на ночь, но каждое утро находили друг друга в противоположных концах комнаты с оружием в руках.

Элиан видел всё это и чувствовал, как его собственное сердце разрывается на части. Он обращался к Разиэлю, прося совета, помощи, чуда.

Великое искушение

Самое страшное испытание пришло, когда демоны, узнав о слабости Первой крови, отправили к ним послов. Не с войной. С предложением.

Тринадцать не выдержали.

Они ушли в Преисподнюю добровольно, открыто, с высоко поднятыми головами. Среди них были те, кого Элиан любил как самого себя. Те, кого он растил и учил. Те, кто клялся в верности Семье до последнего вздоха.

Элиан смотрел вслед уходящим и чувствовал, как часть его души умирает.

Момент истины

Ангел спустился в Элиан, в город, построенный его детьми. Впервые за долгие века он пришёл не как отец, а как судья.

Семья собралась на главной площади. Они смотрели на него — уставшие, израненные, но всё ещё любящие. В их глазах горел вопрос: «Ты спасёшь нас, отец?»

Разиэль заговорил. Голос его был тих, но каждый звук отдавался в сердцах слушающих.

— Дети мои. Я создал вас из лучших побуждений. Я хотел дать вам силу, достаточную, чтобы защитить этот мир. Я дал вам свою кровь, кровь людей и — да простит меня Творец — кровь демонов. Я думал, что любовь и свет победят тьму. Я ошибся.

По толпе пробежал вздох. Никто не перебивал.

— Тьма в вас растёт. Я вижу это. Вы видите это. Мы все это видим. Если ничего не изменить, вы станете тем, чем стали те тринадцать. Вы станете врагами всего, что клялись защищать. И я не смогу вас спасти. Потому что спасать будет некого.

Элиан шагнул вперёд.

— Что ты предлагаешь, отец? Убить нас? Ты можешь?

— Могу, — голос Разиэля дрогнул. — Но не стану. Вы мои дети. И потому я дам вам шанс.

Он рассказал им о межмирье — пустоте между измерениями, где нет времени, нет пространства, нет демонов, нет ангелов. Только вечная тишина.

— Вы будете спать там. Спать, пока я ищу способ исцелить вас. Пока не найду, как отделить тьму от света, не убив вас. Это может занять тысячу лет. Может, больше. Но я вернусь за вами.

На площади воцарилась тишина. Потом заговорили все сразу.

— Ты запираешь нас в тюрьму?

— Ты бросаешь нас?

— А если ты не найдёшь способ?

— А если мы не хотим спать?

Элиан поднял руку, призывая к молчанию. Он подошёл к Разиэлю вплотную и посмотрел ему в глаза — золотые глаза ангела, в которых плескалась такая боль, какой он никогда не видел.

— Ты действительно веришь, что сможешь найти способ?

— Я буду искать вечность, если понадобится.

— А если не найдёшь?

— Тогда вы будете спать вечность. Но вы будете живы. И однажды, когда мир станет достаточно мудрым, чтобы принять вас, вы проснётесь. Я обещаю.

Элиан обернулся к Семье.

— Я иду, — сказал он просто. — Кто со мной?

Они пошли. Один за другим. Сначала самые сильные, потом колеблющиеся, потом те, кто боялся, но не хотел оставаться один. Последними пошли те, кто уже чувствовал, что тьма вот-вот поглотит их — они благодарили Разиэля за этот выход.

Все, кроме тринадцати падших, уже ушедших в Преисподнюю, и нескольких безумцев, которых не удалось найти.

Семьдесят три вошли. Шестьдесят вошли добровольно. Тринадцать уже были в аду. Остальных разыскивали и находили — они тоже уходили в межмирье, часто с облегчением.