𝑪𝑹𝑰𝑴𝑺𝑶𝑵 𝑴𝑶𝑶𝑵𝑺 𝑫𝑶𝑵'𝑻 𝑮𝑹𝑨𝑵𝑻 𝑾𝑰𝑺𝑯𝑬𝑺

Предупреждения: ангст, жестокость, яндере, измена, неверность.

Представь, что ты — ученица Рерира. Недавно нанятый исполнитель. Ему навязали тебя для обучения — ещё одно бремя, которое он вынужден нести, пока калечит и убивает, шагая по крови так, будто ничего не произошло.

И, несмотря на такую мрачную работу, Рерир не может не заметить, с каким рвением ты всё это делаешь. Маленький лучик солнца, сияющий сквозь вечную мглу Каэнриах. Ты подпрыгиваешь на носочках, пытаясь сравняться с его ростом. Мягкая улыбка застывает на губах, пальцы сжимают оружие, перепачканное багровыми пятнами. Рерир наблюдает, как кровь капает на носки твоих сапог. Это неправильно. Слишком жутко. Слишком… не так. Ему хочется стереть эту улыбку с твоего лица, навсегда. Он ярко представляет, как его ладонь бьёт по твоей мягкой щеке, надеясь, что ногти оставят рваные следы под носом и вдоль подбородка.

Сказать, что ты его раздражаешь, — ничего не сказать. То, как ты смотришь на него снизу вверх, прямо в глаза, в самую душу, и спрашиваешь: «Я хорошо справилась, мастер?» — вызывает у него отвращение. Никто не должен получать такое детское удовольствие от лишения других дыхания. Рерир лишь морщит нос и уходит прочь, стараясь заменить в памяти твою преследующую улыбку прекрасным лицом Толиндис. Его дорогая возлюбленная ждёт его дома.

Он должен ненавидеть. Он отчаянно хочет ненавидеть тебя.

«Приверженка», — с отвращением фыркает он, видя, как ты весело вычёркиваешь имена из свежих списков целей. Он должен презирать тебя, чувствовать омерзение…

Но не может. Рерир ненавидит то, как учащается его пульс, когда он видит тебя. В последнее время твоя улыбка, этот мрачный оскал, утратила свою зловещесть. Может, её никогда и не было. Он всегда был склонен к галлюцинациям; возможно, он просто принял твою яркость за предвестие тьмы, ожидая, когда свет погаснет.

Но он так и не погас.

— Мастер Рерир, только что пришло известие о собрании багровой династии в старом лунном храме, — щебечешь ты.

И впервые он не может удержаться от тёплой улыбки, глядя на тебя сверху вниз.

— Тогда приступим, — приказывает он, и в его усталом голосе проскальзывает лёгкая жизнерадостность.

Он не помнит, когда всё началось. Когда впервые прижал тебя к стене, пропитанной кровью, и впился в твои губы жадным, голодным поцелуем. Когда впервые грубо обхватил твоё лицо окровавленными ладонями и провёл языком по твоим губам. Он замечает, как после этого ты нервно сжимаешь ладони, кровь между пальцами. Тогда он переплетает свои пальцы с твоими, и при соприкосновении ладоней кровь чавкает, издавая неприятный звук, просачиваясь сквозь щели между сцепленными руками.

Ты знаешь, что он любит Толиндис и каждый вечер возвращается к ней домой. Но на работе его мир словно вращается вокруг тебя. Ты — его дорогая маленькая ученица. Он держит тебя под своим крылом, в безопасности. Дома он может быть Рериром — неловким, склонным к меланхолии мужчиной, каким его знают все. Но с тобой он свободен. Свободен от тайных личин и повседневных формальностей. Ему не нужно прятать чудовище внутри себя. Он может упиваться убийствами, купаться в крови, пока ты цепляешься за его руку и улыбаешься, как солнце, которого он никогда не видел.

И какое-то время — короткое, нетронутое временем — Рерир счастлив. По-настоящему счастлив. Когда голос начинает царапать изнутри черепа, ты останавливаешь его простым поцелуем в щёку. Когда Толиндис уклоняется от его предложения, ты заставляешь его забыться, сбивая его с ног во время тренировочного боя. Когда он тонет в вине за всех убитых, вдыхая их крики, пока лёгкие не начинают гореть, ты останавливаешь давящие багровые волны лёгким рывком за волосы и усталой головой на его плече. И он снова может дышать.

Для Рерира ты — скала посреди одинокого штормового океана. Возможно, это не та нежная любовь, которую он испытывает к Толиндис. Но это отчаянная потребность чувствовать тебя рядом. Чувствовать твои губы на своём теле, вдыхать твой запах, запоминать очертания твоих костей шершавыми пальцами.

Но катаклизмы не остановить.

Селестия знает — Каэнриах пыталась.

Проходят века, прежде чем Рерир вновь видит тебя. После того как вновь сшил своё изломанное тело. Он замечает, как ты рыщешь в ночи Нод Края, лишая жизни тех, за кого тебе заплатили.

Он не может не рассмеяться. Разве всё это разрушение ничему тебя не научило?

Что-то тянет остатки его сердца, когда он видит, как ты вращаешь над головой его старое оружие, прежде чем вонзить его в грудь съёжившегося мужчины. О, как он скучал по тебе, как жаждал. Он поднимается на крыши, ожидая, когда ты закончишь.

Он выхватывает тебя с неба, наслаждаясь твоими криками и сопротивлением. Чувствует себя чудовищем из детской сказки, крадущим непослушных детей. Может, он всегда им и был. Может, сказки писали о нём.

Ты узнаёшь его сразу, когда он швыряет тебя на землю у Звёздной отмели. Твои глаза расширяются, теряя привычный холод. Тело дрожит, когда ты пытаешься подняться.

— Р-Рерир? — имя на твоём языке кажется сладко-солёным, как зёрна граната, смешанные со свежей кровью.

Чудовище перед тобой кивает и раскрывает объятия, ожидая, что ты бросишься к нему.

Но этого не происходит.

Ему приходится самому притянуть тебя к себе. Заткнуть твои оскорбления и угрозы гнилым поцелуем. Сломать тебе запястье, чтобы ты не подняла его же оружие против него.

— Предатель, — кричишь ты. — Грешник.

О, дорогая, как ты можешь говорить такие страшные слова человеку, которого всегда любила? Человеку, который отказался от своей нации, потому что ты свела его с ума.

Ему хочется верить, что ты полюбила лунного мстителя давным-давно. Ещё до того, как узнала мужчину по имени Рерир. До того, как узнала, что в его костях всё же были крошечные осколки добра. До того, как мир рухнул и отнял тебя у него.

— Преверженка, — шепчет он тебе на ухо, словно это личная шутка, потерянная в переводе. Горячее дыхание щекочет кожу, пока его пальцы, острые как кинжалы, вплетаются в твои волосы. Ты смотришь на него расфокусированным взглядом. Сознание раскалывается. Он подпитывает тебя частицами бездны, пока ты не становишься одной из его приспешниц. Его драгоценным маленьким чудовищем, откликающимся на каждый его зов.

Иногда в твоих глазах мелькает что-то почти человеческое — и ты смотришь ими на грешника, которого когда-то любила. Но затем в голове снова звучит его голос, подпитывая твою боль, скользя между органами, растворяясь в крови, пока он полностью не завладевает тобой, и твои глаза не начинают светиться пугающим фиолетовым светом. Насильственная улыбка тянет губы.

Его безвольная маленькая кукла.

— Моя преверженка. Моя любовь. МОЯ, — говорит Рерир, снова впиваясь в твои губы.

Автор оригинала: @yandere-wishes on tumblr