Преодолев житейское волненье

***

Преодолев житейское волненье,
Моя ладья к той пристани пришла,
Где счёт ведут делам добра и зла,
Где смертных ждут награда и мученье.

Я понял всё: искусству поклоненье,
И славы блеск, и пошлой страсти мгла,
И всё, к чему мечта меня влекла, –
Всё было бред, обман и заблужденье.

Теперь, когда две смерти предо мной, –
Ждёт душу ад, и тело ждёт могила, –
Где слава, страсть, искусство, красота?!

Не в них теперь душа нашла покой,
Но в той Любви, что благостно раскрыла
Объятья всем с голгофского креста.

Микеланджело Буонарроти (1475–1564)
Перевод с итальянского В. А. Сумбатова (1893–1977)

***

Giunto è già ’l corso della vita mia,
con tempestoso mar, per fragil barca,
al comun porto, ov’a render si varca
conto e ragion d’ogni opra trista e pia.

Onde l’affettüosa fantasia
che l’arte mi fece idol e monarca
conosco or ben com’era d’error carca
e quel c’a mal suo grado ogn’uom desia.

Gli amorosi pensier, già vani e lieti,
che fien or, s’a duo morte m’avvicino?
D’una so ’l certo, e l’altra mi minaccia.

Né pinger né scolpir fie più che quieti
l’anima, volta a quell’amor divino
c’aperse, a prender noi, ’n croce le braccia.

Michelangelo Buonarroti (1475–1564)

Суровый Микеланджело Буонарроти оставил после себя не только Давида, гробницу папы Юлия II, роспись потолка Сикстинской капеллы, но и стихи, в которых отразились переживания великого творца эпохи Возрождения. В приведённом стихотворении, написанном в сонетной форме, передаётся состояние человека, глубоко разочарованного во всём, что он вершил на земле, к чему неустанно шёл, чего стыдился. Не питая никаких надежд по поводу своей личной участи, он утверждает, что его «ждёт» две смерти – физическая и духовная.

Именно осознание своей смерти, перед лицом которой всё содеянное меркнет, теряет ценность, является центральным мотивом этого стихотворения. Смысл знаменитой латинской поговорки «vita brevis, ars longa» («жизнь коротка, искусство долговечно») он не принимает во внимание, в стихотворении господствует идея «vanitas vanitatum» («суета сует»). Однако, лишившись прежних идеалов, лирический герой обретает христианское смирение, сердце его становится кротким. Какая подлинная тоска звучит в вопросе: «Где слава, страсть, искусство, красота?!». Всё кончено. Остаётся уповать только на ту Любовь, что «благостно раскрыла объятья всем с голгофского креста»...