Прекрасно-алые
Его ноги двигались неспешно, почти волочась за ним. Каждый шаг отдавался болью в груди, а на лице, несмотря ни на что, была легкая улыбка. Слова дорогого человека впивались иглами в разум, но он уже к ним так привык, что после всего они были для него усладой. Он не видел в них агрессии, пренебрежения, только осознавал больше свою беспомощность. И даже в какой-то степени никчемность.
Талант, какой бы он не был, не дает возможности получить желаемого. Он может быть средством, методом, ступенью, но он не гарантом чьей-то привязанности, любви, восхищения, или элементарного лишнего внимания.
Грудь Вэй Усяня все сильнее распирало от теплого чувства, что заполняло его так давно. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее он ощущал, как воздух становился бесполезно тяжелым, как дыхание прерывалось на короткие мгновения, полностью отдавшись чужой власти аромата.
Он знал, что с ним происходит, понимал исход, который с каждым днем становился все менее неминуем, и продолжал улыбаться, не надеясь на взаимность. С каждой фразы статного юноши в белом, от любого его взгляда, — в груди молодого заклинателя всходил новый ядовитый цветок, что с трепетом забирал и без того не самую счастливую жизнь. Но ему было достаточно этого.
Вэй Усянь устало оперся плечом о дерево. Горело. Внутри все полыхало и рвалось наружу алым пламенем. Сдерживать чувства, что хотели свободы, он был больше не в состоянии. Они захватывали уже не только его легкие, но и остальные органы, подчиняя его тело себе. Не будь он заклинателем, кто знает, сколько бы он смог “наслаждаться” безответственной любовью и видеть, как дорогие ему люди становятся лучше.
Этого ему было достаточно.
Он утешал так самого себя. И возможно именно это помогало хоть немного подавлять тот сад чувств, что прорастал все сильнее. Он не мог вспомнить в какой момент ощутил, что под ребрами стало тесно, что тепло, которое наполняет, исходит от другого человека. В один момент пришло осознание, что уже поздно: разрослась столь сильно, столь грубо сжала его в собственные тиски лоз, что уже ничем их не вырвать. Любовь поглотила его почти за раз.
Теплая улыбка Вэй Усяня спала с лица, и он зашелся в хриплом кашле, выплевывая в сложенные руки невысказанные слова и страсть, невыполненные обещания и мысли, что заполняли его голову. Алыми лепестками они как наказание указывали ему на его же слабость, отравленным ароматом застилали вновь легкие и лишали последних капель воздуха.
“Еще бы один раз услышать от тебя “убожество”... — мысли заклинателя сбивались и перед глазами остались только багровые волны собственных чувств. — Кажется сегодня, я все же и правда “уйду прочь”...
Образы избранника заполнили его разум. Силуэты, слова, - и, подобно вспыхнувшему факелу, он ощутил, как его грудь сначала обожгло пожаром, а затем органы поглотило невыносимое пламя, пожирая и разрывая их. Невысказанные чувства и слова рвались из его груди, заполняли рот, а он пытался все еще их удержать. На миг продлить собственное мучение, чтобы убедиться в том, что его чувства хоть и не приняты, но прекрасны. Прекрасно-алые, как его любимое вино. Прекрасно-алые, как закат над озером Билин. Прекрасно-алые, как цветы, что никогда не цвели в Облачных Глубинах и никогда не распустятся в сердце Лань Ванцзи.
…Солнце на горизонте садилось. Последние лучи медленно отступали от верхушек деревьев, спускаясь по их кроне. Они в последний раз коснулись холодных щек заклинателя, застывшего у дерева и сложивший руки, чтобы уберечь до последнего от падения свои, уже выплеснувшиеся наружу, чувства. В слабой, но мягкой улыбке Вэй Усяня застыл алый лепесток, словно угасающий поцелуй на прощанье.
Этот ученик ордена Юньмэн Цзян уже не услышит криков брата, плача сестры, не ощутит на себе холодной, но такой болезненно-печальный взгляд, и никогда не узнает, что сохраненные им цветы найдут себе место в чужих покоях, навсегда обрекая человека на скорбь и желание вернуться в прошлое, чтобы сказать: “Пожалуйста, не уходи…”
Автор работы https://t.me/lidey_off