Прекариат

Прекариат – это слово всё чаще можно слышать в современной публицистике применительно к отдельным категориям рабочих. Кто же его составляет? Почему и как он сформировался и что это означает для отношений между трудом и капиталом? Наконец, как следует марксисту относиться к проблеме прекариата и прекарности труда? Попробуем разобраться. 

Понятие прекариата и история возникновения этого термина. 

Термин «прекариат» (от лат. precarious – неустойчивый) впервые появился в социологии, в частности, в работах французского социолога Пьера Бурдье. Он исследовал положение сезонных рабочих на французских виноградниках и отметил некоторые общие особенности их социально-экономического положения: в частности, нестабильный характер их работы (сегодня урожай есть и нужно работать в поте лица, завтра урожай собрали и нужно искать место новых заработков), общая незащищённость (землевладельцы, нанимавшие на свои виноградники таких рабочих, часто обманывали их). Отметив эту закономерность, Бурдье предложил расширить термин «прекариат» на всех непостоянно трудоустроенных или устроенных на эпизодические работы трудящихся. 

В дальнейшем понятие прекариата было раскрыто в фундаментальной работе британского экономиста Гая Стэндинга «Прекариат: новый опасный класс». Первым и главным отличием, по мнению Стэндинга, является то, что у представителей прекариата «временная трудоустроенность» становится постоянно действующей величиной. Иными словами, речь идёт не о человеке, который устроился куда-то на полгода по временному контракту «подкопить денег на учёбу», «переждать» что-либо, а о живущих «от шабашки до шабашки» трудящихся, для которых подобный характер занятости стал нормальным и естественным. Второй особенностью прекариата он обозначил нестабильный заработок, что вполне логично, поскольку он прямо связан с качеством трудоустройства. В-третьих, на подобных работников не распространяются нормы трудового законодательства и законодательства о социальном обеспечении. Часто они не имеют узаконенных отношений с работодателем, получают «серую» зарплату или работают по гражданско-правовому договору, а следовательно, не имеют права на трудовые гарантии, нормированный рабочий день, оплату больничных листов, имеют проблемы с пенсионными и социальными отчислениями. Данное положение прекариата, по мнению Стэндинга, является неправильным и опасным для всего общества, именно он первым назвал прекариат «опасным классом». В чём заключается эта опасность, для кого он опасен и почему – будет рассмотрено в отдельной главе этой работы.

В российской социологии наиболее полное и подробное исследование понятия и сущности прекариата принадлежит Жану Тощенко. Дополняя и развивая точку зрения Стэндинга, он даёт следующее определение прекариату: это быстро растущий слой работников нестабильного социального положения с неопределённой, флексибильной (гибкой) степенью занятости, с неустойчивыми формами распределения прибавочного продукта и произвольной оплатой труда. Они полностью или частично лишены доступа к социально-правовым гарантиям и к средствам социальной защиты и, как следствие, не видят удовлетворяющих их перспектив гражданской (публичной) и личной (приватной) жизни.

Говоря о специфике положения прекариата, Тощенко дополняет Стэндинга, выделяя следующие дополнительные критерии: во-первых, деформацию трудового процесса и снижение качества рабочего места из-за временного характера работ. Работодателю не выгодно вкладывать в «человеческие ресурсы», если у него они всё равно носят крайне временный характер, с большой текучкой кадров. Во-вторых, социальное балансирование «на грани» - неустойчивость в финансах мешает прекариям вырваться из этого класса, и в то же время создает риск дальнейшего ухудшения социального положения – достаточно пары месяцев без крупных временных подработок и прекарий, особенно глубоко закредитованный, рискует потерять имеющееся социальное положение, опуститься в настоящую бедность и пополнить ряды люмпен-пролетариата. 

Также  в  работах  некоторых  российских  социологов  можно найти понятие прекариатизации – «это деформация, кризис трудовых  отношений,  выражающийся  в  возникновении  многочисленных групп работников, постоянно занятых временным, негарантированным  трудом,  что  связано  с  ущемлением  социально-трудовых прав этой категории населения и уязвимостью их социального положения».

Так кого же можно отнести к прекариату? Отходя от общих и абстрактных определений, можно выделить следующие категории лиц:

1. Труд работников в компаниях-агрегаторах, осуществляющих посреднические услуги между работниками и  клиентами (таксисты, курьеры, иные профессионалы). Пользуясь доминирующим положением, такие компании диктуют свои требования к работникам: как правило, снижают расценки за труд и не обеспечивают полагающимися трудовыми гарантиями и социальной безопасностью. Очень часто работники на такие фирмы юридические являются «самозанятыми», что делает их статус более шатким и лишает их множества социальных гарантий. 
2. Население трудоспособного возраста, труд которых имеет «постоянный временный» характер. Сюда следует отнести всех, работающих по временным договорам, сезонных рабочих (как правило в сфере сельского хозяйства, батраков), работающих в местах с большой текучкой работников. 
3. Лица с неполной занятостью, сокращенным рабочим днём, «повремёнкой». В этом случае, формально, у человека может и быть постоянное рабочее место, однако фактически его занятость остаётся крайне нестабильной – в лучшем случае он получает сниженную оплату за сокращённый рабочий день, при этом реальная нагрузка на рабочем месте у него будет не особенно меньше, чем в случае полноценного трудоустройства. В худшем же случае работодатель лишь изредка вызывает таких лиц на рабочее место, оплачивает фактически отработанные часы и, получив необходимое, забывает об их существовании. 
4. Безработные граждане, ищущие сиюминутные подработки для выживания.
5. «Креативные» профессии, творческие работники, «самозанятые» и «фрилансеры» во всех сферах. Этот вид прекариата развился в концу 20 и начале 21 века в связи с комплексным изменением рынка труда из-за развития айти-технологий, Интернета и удаленной работы. Несмотря на то, что многие из них являются довольно высокооплачиваемыми специалистами, они всё равно относятся к категории прекариата: с одной стороны, характер их работы позволяет работать сразу по многим проектам, без жёсткой ответственности перед начальством, регламентами и требованиями, полностью реализовывать свой творческий и профессиональный потенциал. С другой стороны, любая работа в формате «самозанятого» фактически означает, что человек постоянно находится в неустойчивом и слабозащищённом положении: у него нет работодателя, который должен обеспечивать социальные и трудовые гарантии, он сам несёт все риски связанные с временной нетрудоспособностью или спадом заказов на рынке труда. Для бывших работодателей – а теперь заказчиков – такое, конечно, выгодно, с одной стороны, расширением выборки доступной рабочей силы, с другой стороны, переложением бремени трудовых и социальных гарантий на самого работника, что снижает непосредственные издержки работодателя. Помимо этого, само расширение выборки рабочей силы, особенно с возможностью найма работников из бедных регионов, приводит к выравниванию средних зарплат и условий труда «по нижней границе» расширенного рынка труда: действительно, зачем платить больше программисту из Германии (из-за высокой стоимости жизни он не может запросить меньше за свой труд), когда возможно на ту же работу нанять программиста из Индии, согласного на худшие условия.
6. Труд мигрантов, особенно нелегальных. Эта категория лиц также является крайне незащищённой по множеству оснований. Во-первых, мигранты, как правило, работают временно, и на время заработка готовы трудиться в крайне плохих условиях труда: жить скученно в общежитиях с нарушением социальных норм, работать без охраны труда. Для них это временные неудобства из-за постоянной ротации рабочей силы, для их работодателя же такая ситуация становится нормальным положением на рынке труда. Во-вторых, из-за разницы в уровне жизни оплата труда мигранта, главным образом на низкоквалифицированных работах, становится меньше минимальной необходимой для проживания зарплаты местного работника из-за разницы в уровне жизни: пока они работают «здесь», мигранты готовы терпеть и экономить, а при возвращении в родное государство из-за разницы в стоимости жизни они всё равно будут иметь существенную заработную плату. В итоге формируется целый пласт рынка труда, в принципе недоступный местным работникам – с сложившейся оплатой труда ниже прожиточного минимума. В-третьих, мигранты находятся в группе риска: с плохим знанием языков, законов, местных обычаев они не могут должным образом защитить и отстоять свои трудовые права и интересы, как правило, завозятся конкретным работодателем под свои проекты и полностью зависят от него. Ещё хуже положение нелегальных мигрантов, зачастую не сильно отличающееся от рабства: полная зависимость от работодателя, невозможность обратиться к правоохранительным органам в случае нарушений с его стороны. 
7. Молодые специалисты, стажёры, студенты. Эта категория граждан представляет собой постоянно растущую прослойку «подрабатывающей молодёжи». Необходимость заработков во время обучения, завышенные требования работодателей к опыту работы вынуждают «молодых специалистов» соглашаться на работу на худших условиях «ради опыта», терпеть неадекватное к себе отношение, испытывать проблемы с трудоустройством – таких работников далеко не все работодатели готовы брать, а взявшие – первыми стремятся уволить. Отсутствие опыта также мешает им защищать свои нарушенные трудовые права. Отдельная, весьма важная подкатегория здесь – «вечно стажирующиеся». В последнее время у многих работодателей сложилась нехорошая тенденция отбирать на «стажировку с перспективой трудоустройства в компанию» молодых специалистов без реального интереса их трудоустроить. Такие стажировки могут быть как неоплачиваемыми так и крайне малооплачиваемыми, а после окончания «испытательного срока» работодатель сообщает стажёрам о том, что они не соответствуют требованиям компании и трудоустроены не будут. Фактически здесь под предлогом стажировки осуществляется жёсткая эксплуатация труда этой уязвимой категории работников.  
8. Работающие пенсионеры и лица предпенсионного возраста. Недостатки системы социальной защиты современных стран всё больше вынуждают лиц пенсионного и предпенсионного возраста выходить на работу с целью выживания. И тут возникает множество проблем. Во-первых, работодатели крайне неохотно берут лиц предпенсионного возраста на работу, зачастую они могут рассчитывать лишь на самые малооплачиваемые работы вроде сторожа, консьержа. Во-вторых, зачастую им приходится работать нелегально, чтобы не терять право на получение пенсий и пособий. Нелегальное трудоустройство в принципе само по себе ставит человека в неустойчивое положение: в случае обмана или нарушений со стороны работодателя он не может никому пожаловаться, не имеет способа защиты своих прав. 
9. Частично потерявшие трудоспособность граждане, инвалиды. Лица, имеющие судимость. Эти категории граждан объединяет неохотный найм со стороны работодателей, ограничения доступных мест для трудоустройства – несмотря на отсутствие формальных запретов, почти все высокооплачиваемые работы недоступны им, они могут рассчитывать лишь на низкоквалифицированный труд. Лица, имевшие судимость, также страдают от стигматизации со стороны работодателя – в случае выявления хищений и иных правонарушений они первые рискуют пострадать.

Прекариат как класс: за и против.

Рассмотрев понятие прекариата и определив, кто в него входит, необходимо ответить на ещё один важный теоретический вопрос: можно ли назвать «прекариат» отдельным и самостоятельным классом или же это подкласс, прослойка, страта? С точки зрения марксизма это важно для того, чтобы определить место прекариата в классовой борьбе, правильно понимать его классовые интересы и исходя из этого вырабатывать правильную стратегию работы с представителями прекариата.

Первым же делом необходимо определиться с понятиями. Что есть «класс»? Как отмечал В.И. Ленин, классы — это «большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определённом укладе общественного хозяйства». Таким образом, ключевым вопросом в определении классов является отношение к собственности на средства производства и организации труда. Исходя из этого определения, целая плеяда отечественных социологов не выделяют прекариат как отдельный класс. 

Так, А.В. Бузгалин определяет прекариат как социальный слой, «протокласс», являющийся «как бы» результатом разрешения противоречий между трудом и капиталом, «как бы освобождающим» рабочего от эксплуатации капиталом, давая ему свободу, на самом же деле, всего лишь освобождая рабочего от общественных предпосылок и гарантий труда, которые наёмные работники завоевали годами борьбы за права рабочих, при этом сохранив эксплуатацию посредством экономического принуждения. Иностранные авторы, такие, как Дж. Фостер и Р. Брага признают прекариат, опираясь на всё то же определение класса, данное К. Марксом, как подкатегорию пролетариата, наиболее неустойчивый и эксплуатируемый пролетариат, состоящий из ненужных и избыточных для капиталиста рабочих рук, не находящих применение в стагнирующей экономике. 

Провести разграничение между прекариатом и «обычным» пролетариатом можно опираясь на степень нестабильности социального положения, которым обладает пролетариат и которых лишен прекариат. Главным образом это связано с гарантиями постоянной и долгосрочной занятости. 

С другой стороны, ниже пролетариата по социальному статусу находится деклассированный люмпен-пролетариат. Здесь следует провести границу по критерию участия в общественном производстве. Прекариат, несмотря на крайне неустойчивое положение и близость к дальнейшему обнищанию и люмпенизации, всё-таки принимает полноценное участие в общественном производстве, создаёт продукт, чем кардинально отличается от классического определения люмпен-пролетариата как лиц, не участвующих в общественном разделении труда. Еще К. Маркс и Ф. Энгельс проводили различие между «батраками, подёнщиками, подмастерьями, фабричными рабочими и люмпен-пролетариатом», что удивительно точно в своей классификации ложится в категории прекариата, данные Бурдье и Стэндингом – именно «батраки, поденщики и подмастерья» в основной своей массе и относятся к «классу прекариата» из-за неустойчивого характера своего трудоустройства. Таким образом, можно совершенно точно сказать, что прекариат не относится к люмпен-пролетариату, хотя и очень близок к нему по сути: какое-никакое, неустойчивое, но трудоустройство – единственное, что сдерживает прекарных работников от дальнейшего сползания в бездну люмпенизации.

Следует отметить, однако, что Стэндинг, выделяя «класс прекариата», пользуется не марксистской классовой теорией, а теорией социальной стратификации М. Вебера. Как известно, Вебер отказался рассматривать деление общества исключительно по социально-экономическому признаку, предложив схожее с марксистским, но осложненное учётом таких компонентов как «схожий социально-экономический интерес» и идеалистический элемент «классового статуса» с «статусными почестями и привилегиями». Так, Гай Стэндинг, руководствуясь веберовским определением классов выделял прекариат в рамках своего деления общества на пять групп-страт, основанных на трудовой принадлежности и квалификации: элиту, владеющую сверхдоходами, не соответствующими затраченному труду, салариат – вершину среднего класса, высококвалифицированную, занимающуюся главным образом управлением и получающим стабильную заработную плату, профессионалов со стабильным положением; старый, квалифицированный рабочий класс, «синих воротничков» и прекариат как совокупность нестабильно устроенных людей, не имеющих гарантийной занятости. 

Руководствуясь этой теорией, безусловно, можно назвать прекариат «отдельным классом», но следует иметь в виду, что с марксистским определением класса это будет иметь мало общего.

Думается, с точки зрения марксистов наиболее правильным будет рассматривать прекариат как слой рабочего класса, находящийся в наиболее рискованном и неустойчивом социальном статусе. Прекарии являются эксплуатируемым в общественном производстве элементом, при этом занимают неустойчивое, нестабильное социальное положение даже по сравнению с классическими рабочими, которое носит не временное, а длительное состояние. Прекарии не вправе претендовать на постоянную занятость по своей или смежной профессии, на социальную защищенность, на гарантированное будущее для своей семьи и своих близких. Этих людей капитал и политическая власть поставили в такое положение, когда неизвестно кому предъявлять претензии, кроме безымянных организационных институтов современного общества.

Как отмечает Ж. Тощенко, прекариат имеет черты «прото-класса», поскольку этот социальный слой всё ещё не выработал чувство самоидентификации, солидарности, организованности, а также не имеет объединяющей политической программы и соответствующей идеологии, что позволяет говорить о прекариате как «класс-в-себе», которому еще предстоит пройти трансформацию в «класс-для-себя», подобно авангарду рабочего класса. 

Ещё одним аргументом в пользу прекариата как слоя в рабочем классе может служить исторический аспект: вопреки распространенному в современной социологии мнению о том, что «прекариат» это явление конца XX и начала XXI века, даже поверхностный анализ истории развития капитализма помогает найти примеры проявления этой прослойки рабочего класса на всём протяжении существования, собственно, рабочего класса. Действительно, неустойчивый, с теневой занятостью и социальной нестабильностью пролетариат, практически классический «прекариат по Бурдье и Стэндингу», можно найти и среди рабочих на плантациях в XIX веке, к ним же можно отнести социальную прослойку «hobo», сельских батраков и временных рабочих, ведущих полубродяжнический образ жизни главным образом в сельскохозяйственных штатах американского Среднего Запада, кочующих с севера на юг в соответствии с сельскохозяйственным циклом. В 1906 году они составляли не менее полумиллиона человек или 0.6% общего населения США, при этом существуют упоминания о них как организованном социальном явлении едва ли не с окончания Гражданской Войны в США, т.е. середины XIX века. В конце XX и начале XXI века наметилась лишь тенденция к увеличению числа представителей прекариата в обществе, а также к возникновению прекарности высококвалифицированного труда. Если раньше нестабильное положение было характерно главным образом для социальных низов, низкоквалифицированных рабочих, то в связи с развитием информационного общества, кардинальной перестройкой трудовых отношений и усиления дифференциации социально-профессиональной структуры рабочей силы, появления гибких производственных схем, поменялись рынки труда и появились новые схемы занятости. Из-за этого классическая модель занятости, полной, обеспеченной социальными гарантиями, стала размываться и казаться менее приемлемой для большого числа высококвалифицированных трудящихся, особенно в «креативной» и «айти»-сфере. Полагая, что «работая на себя» и отказавшись от связывающих постоянных обязательств с конкретным работодателем, они смогут занять более выгодное положение на рынке труда, эти лица поставили себя в неустойчивое и слабозащищённое положение, лишившись «защиты» предоставляемой постоянной занятостью.

Можно ли считать прекариат прогрессивным элементом? Какова его роль в условиях кризиса капитализма?

Прекариат, по меткому выражению Г. Стендинга, — это «опасный класс». В чем же заключается  опасность  прекариата?  Для кого этот класс опасен? 

С одной стороны, безусловно, постоянно растущая численность прекариата представляет большую опасность для представителей «классического» рабочего класса, трудящихся. Экономическая стагнация создаёт предпосылки для обнищания населения, росту безработицы и сокращений среди работников. Безработица также касается большого количества молодёжи, заканчивающей учебные заведения. Всё это приводит к ускорению роста численности прекариата. Это, в свою очередь, запускает систему с положительной обратной связью – чем больше процент прекариата участвует в общественном производстве, тем более шатким становится положение постоянно трудоустроенных работников. Буржуазия заинтересована в создании «кадрового резерва» на рынке труда в лице прекариев, которые готовы столько же или почти столько же работать, но получать гораздо меньшую оплату (как прямую, так и косвенную в виде социальных гарантий), приводя к демпингу стоимости труда и вынуждая постоянно трудоустроенных работников соглашаться с ухудшением их положения под угрозой перевода их самих в статус прекариев. Можно говорить о том, что в некоторых категориях труда (службы доставки, низкоквалифицированные строительные рабочие) уже произошло замещение традиционных работников представителями прекариата. 

Постоянное трудоустройство с предоставленными законом гарантиями становится не должным, а неким благом, уступкой, на которую согласился работодатель.  «Полное трудоустройство по ТК РФ» становится «преимуществом» рабочего места, которым можно хвалиться в объявлениях о доступных вакансиях. Налицо постепенная деградация гарантий условий труда.

Для общества в целом рост численности прекариата несет опасность экономического и технологического застоя, фактически, означает отказ от интенсивной модели развития экономики (роботизация и автоматизация, увеличение производительности труда отдельного работника) в пользу экстенсивной (низкооплачиваемая рабочая сила с высоким уровнем личной зависимости от работодателя). Зачем покупать автоматизированный станочный парк, если за сумму малую на ту же работу можно поставить нанятых через агрегаторы прекариев, готовых короткое время работать в нечеловеческих условиях – хорошим примером можно назвать условия труда в сортировочных центрах «Амазона». Это мешает технологическому развитию конкретного государства в целом, приводит к постепенному снижению рождаемости (экономически неустроенные лица не так заинтересованы в создании семей и продолжении рода, а часто чисто финансово не смогут обеспечить этот проект). Всё это, в конечном счёте, приводит к кризису и гибели общества.

С социально-психологической точки зрения, прекариат несёт опасность роста ресентимента, т.е. скрытого социального протеста неустроенных рабочих, способный выражаться в агрессивных, деструктивных действиях. Следует отметить, что прекариат, в отличие от «классического» рабочего класса, характеризуется повышенной разобщенностью, атомизацией среди своих представителей – поскольку большинство заинтересовано лишь в сиюминутном выживании и рассматривает других представителей прекариата как конкурентов, а не соратников по несчастью или классовой борьбе. Это существенно снижает шансы на коллективное проявление ресентимента, направленное на улучшение социального положения трудящихся как класса в целом. 

По этой причине многие социологи заявляют, что прекариат, вместо того, чтобы стать могильщиком капитализма, может стать одной из его опор после все больше нищающего в ходе мирового экономического кризиса «среднего класса», который однозначно утрачивает свою первоначальную роль «цементирования социальной стабильности». Рост зависимости от государственной политики в области соцзащиты и трудоустройства делает прекариат уязвимым к обещаниям буржуазных политиков популистского толка, особенно с правым уклоном. С другой стороны, удовлетворение базовых требований прекариата государством может превратить его в стабилизирующую «либерально-демократическую» власть социальную страту, одновременно крайне зависимую от этой власти, что существенно осложнит работу левым организациям. 

С другой стороны, не стоит недооценивать возможности прекариата к самоорганизации – в последние годы продолжающаяся эксплуатация и ухудшение положения рабочих ускоряет процесс осознания прекариатом своих классовых интересов и попыток организовать борьбу за них. 

Одним из новейших примеров подобной борьбы является история профсоюза «Курьер», сформировавшегося по итогам стихийных митингов работников агрегаторов доставки еды из-за длительной невыплаты зарплаты и в течение пары лет превратившегося в весьма влиятельную организацию, способную выводить тысячи прекарных трудящихся на организованные забастовки, отстаивать незаконные увольнения и, как в случае с «Яндекс.Едой» в Кемерово – добиваться улучшения условий труда, снижения нагрузки на работников сервиса, повышения оплаты в праздничные дни. Можно сказать, что пример профсоюза «Курьер» является показательным для России – первое успешное организованное выступление представителей прекариата в защиту своих интересов, несмотря на все стремления капиталистов разобщить и атомизировать этот слой трудящихся. Существуют и другие профсоюзы и объединения, так, среди работников айти-индустрии, главным образом, «фрилансеров» и «самозанятых», т.е. ещё одной категории прекарных работников, всё большее влияние набирает Профсоюз работников ИТ. Следует отметить и попытки межотраслевого объединения профсоюзов, в частности, при активном участии лидеров профсоюза «Курьер», была создана и активно развивается «Платформа Солидарности», позиционирующая себя как независимое объединение наемных работников нового типа, в перспективе стремящаяся объединить под своей защитой всех представителей рабочего класса, испытывающих трудовые конфликты. Вполне вероятно, что именно такие организации, децентрализованного типа, станут более эффективным методом защиты прав представителей прекариата во всех сферах занятости. 

Для левого движения, думается, главным приоритетом при работе с представителями прекариата должно стать преодоление атомизации и разобщенности этого слоя трудящихся, объяснения, пропаганда и популяризация идеи объединений по профессиональным интересам, хотя бы в формате «неформальных групп представителей профессии». Довольно часто, особенно в случае с прекариатом, работающим через агрегаторы и самозанятыми, работодатель фактически не даёт таким работникам возможность установить горизонтальные связи между собой, а это первый шаг к объединению в классовой борьбе. Уже в 2013 году, по данным Росстат, доля нестабильно занятых в РФ составила 5 миллионов 634 тысяч человек или 8,5% всех наёмных работников России, и за эти годы этот процент только увеличился. Это свидетельствует о том, что прекариат становится существенным участником трудовых отношений и его включение в классовую борьбу представляется одной из важных задач представителей левого движения в ближайшем будущем.