Предновогодние хлопоты

В просторной квартире, которая уже давно служила им убежищем, царила непривычная суета. Холодный декабрьский ветер гулял за толстыми стенами, но внутри пахло хвоей, мандаринами и чем-то жарящимся на сковородке.

Сигма, обычно такой собранный и прагматичный, стоял посреди комнаты с видом полководца перед решающей битвой. В руках он держал длинную гирлянду, которая, казалось, намеренно спутывалась сама по себе. Его белые волосы были слегка растрепаны, а на лице застыло выражение легкого недоумения.

-Я просчитал семьдесят три варианта крепления этой иллюминации для оптимального светового эффекта, - произнес он, обращаясь больше к самому себе, чем к другим. - Но ни один из расчетов не учитывал фактор… её собственной зловредности.

Рядом, пытаясь водрузить на верхушку скромной, но пушистой ёлки звезду, балансировал на шаткой стремянке Николай. Его длинное пальто было сброшено на ближайший ящик, а сам он, растопырив руки для равновесия, напоминал большую эксцентричную птицу.

-Ах, Сигма, милейший! - воскликнул он, едва не падая, но каким-то чудом удерживаясь. - Не нужно бороться с хаосом, нужно принять его, слиться с ним! Звезда, например, не хочет на макушку? Что ж! Возможно, её предназначение - украсить дверную ручку или стать украшением для нашего уважаемого Фёдора! Разве можем мы знать замыслы вселенной? Позволь гирлянде быть свободной! Пусть она висит, как ей вздумается!

С третьим участником происходила отдельная история. Фёдор Достоевский сидел за старым деревянным столом в дальнем углу, заваленном листами бумаги, перьями и бантами. Перед ним лежала груда… подарочных коробок. Идеальных подарочных коробок. Каждая была обёрнута в бумагу с тончайшим, почти невидимым узором, перевязана лентами, которые складывались в сложные геометрические узлы. Процесс он совершал с сосредоточенным, почти священным спокойствием, но в его глубоких глазах светилась едва уловимая искорка.

-Николай, если твоя звезда упадёт и повредит мою композицию, следующая твоя «случайность» будет тщательно спланирована и весьма болезненна. - несмотря на угрозу, в его голосе не было злобы. Была лишь усталость и какое-то странное, почти непривычное для них всех оживление.

Подготовка шла полным ходом уже несколько часов. Идея встретить Новый год вместе, как некая пародия на нормальную семью, возникла спонтанно и была принята со смесью сарказма и любопытства. Сигма, как самый организованный, взял на себя логистику: достал ёлку («С минимальным ущербом бюджета», - уточнил он), продукты, украшения. Николай, конечно, отвечал за «атмосферу и вдохновение», что на практике означало разбрасывание блёсток, попытки привязать к лампе бумажных журавликов и бесконечные философские отступления. Фёдор же неожиданно проявил интерес к ритуалу дарения подарков, превратив его в сложное интеллектуальное упражнение.

Достоевский, закончив завязывать идеальный бант на последней коробке, откинулся на спинку стула. Его взгляд, скользнув по сияющим огонькам на ещё не до конца украшенной ёлке, упал на окно, за которым кружились первые, робкие снежинки.

-Не хватает завершающего штриха, - произнёс он задумчиво, и оба его сообщника насторожились. Когда Достоевский говорил таким тоном, это могло означать что угодно - от гениального плана до необходимости срочно покинуть город. - Снег идёт. А на ёлке… нет снега. Искусственного. Это диссонанс.

Сигма повернулся,оценивая ситуацию взглядом тактического аналитика.

-В радиусе пятисот метров есть три магазина с праздничной атрибутикой. Вероятность успешного приобретения без привлечения внимания высока. Однако, - он посмотрел на свои часы, - время их работы истекло тридцать четыре минуты назад.

-О,о! - Николай уже намотал на шею длиннейший шарф, напоминающий удава. - Значит, нужна спецоперация! Тихая, изящная, как падение снежинки! Мы проберёмся, как тени, возьмём то, что нужно, и растворимся в метели, оставив лишь несколько банкнот на опустевшем прилавке! Романтика!

-Взять,оставив деньги - это не «взять», это «купить», - сухо заметил Сигма. - И магазины закрыты.

-Для обывателей - да, - поправил его Фёдор, уже надевая свой пуховик. Лёгкая, почти детская азартная искорка мелькнула в его глазах. - Но разве мы не провозглашаем свободу от навязанных миру ограничений? В том числе и от графика работы торговых точек. Это будет… актом эстетического исправления реальности. Сигма, ваши расчёты помогут нам избежать камер. Николай, ваша… непредсказуемость будет страховкой от шаблонного мышления стражей порядка. А я обеспечу целеполагание.

Сопротивляться было бесполезно.Через десять минут они уже вышли на пустынную, засыпаемую снегом набережную. Фонари отбрасывали на белый покров длинные жёлтые пятна, в которых кружились мириады снежных хлопьев. Было тихо, волшебно и очень холодно.

Операция прошла,как и предсказывал Сигма, с высокой эффективностью. Он вывел их к задней двери одного из магазинов через лабиринт безлюдных переулков, где Николай с мастерством фокусника (и парой отмычек сомнительного происхождения) справился с замком. Внутри пахло пластиком, бумагой и хвоей. В свете фонарика, который Сигма прикрыл ладонью, ряды полок с украшениями казались призрачными.

-Искусственный снег…спрей… или вата? - шёпотом размышлял Николай, заворожённо глядя на ассортимент. - А может, блёстки? Всё вместе?

-Вата,- тихо, но твёрдо сказал Фёдор, уже разглядывав баночку с искусственным инеем. - Она обладает необходимой нам атмосферой. Блёстки будут лишними.

Пока они выбирали,Сигма незаметно оставил на прилавке сумму, вдвое превышающую цену банки с инеем и двух пачек ваты. Это не было угрызением совести - просто расчёт. Лишние проблемы им были ни к чему.

Их путь назад стал небольшой прогулкой.Николай, окрылённый успехом, шёл впереди, растопырив руки и ловя ртом снежинки. «Вкус абсолютной свободы! Холодный и мимолётный!» - декламировал он.

Сигма шёл следом,точно сверяя маршрут с картой в голове, но и его взгляд иногда отвлекался на то, как снег ложится ровным слоем на тёмную воду.

Фёдор шёл последним,неся маленький пакет. Он смотрел на спины двух своих сообщников, на их следы на свежем снегу - первая ровная цепочка, другая - размашистый, хаотичный узор. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. В этот момент они не были гениями преступного мира. Они были просто тремя странными фигурами в зимней ночи, выполнявшими бессмысленно-прекрасную миссию - добыть «снег» для своей ёлки.

Когда они вернулись в тепло ,их плечи и волосы были припорошены настоящим снегом, который тут же начал таять. Операция была завершена.Подготовка шла полным ходом уже несколько часов...

                   ...

-Мандарины горят! - вдруг объявил Николай, спрыгнув с лестницы,на которой старался украсить ëлку искуственным снегом,и шмыгнув к маленькой электроплитке, где на сковороде в карамели действительно начинали подгорать дольки цитруса. Он лихо подбросил сковороду, перевернув содержимое, и карамельный дымок потянулся ароматной струйкой к потолку.

Сигма вздохнул, наконец-то поборов гирлянду и аккуратно обвив её вокруг ёлки. Огни замигали тёплым жёлтым светом, сделав место чуть уютнее.

-Это неэффективное использование времени и ресурсов, - пробормотал Сигма, но в его глазах отражались весёлые огоньки. - Однако… визуальный эффект признан удовлетворительным.

-Признан! - подхватил Николай, расставляя на столе тарелки. - А теперь, друзья мои, венец творения! Борщ! Мой собственный рецепт, в котором я как раз позволил случайности руководить процессом! Туда могло попасть всё что угодно!

Фёдор и Сигма переглянулись. Мгновение повисла напряжённая пауза.

-Я проверил холодильник до его вмешательства, - тихо сказал Сигма. - Вредных веществ не обнаружено. Только свёкла, капуста и… неопознанные, но, кажется, съедобные, коренья.

-Доверимся случаю, - с лёгкой усмешкой произнёс Фёдор, подходя к столу. - В конце концов, сегодня даже я готов сделать исключение.

Ужин, к всеобщему удивению, оказался не просто съедобным, а очень даже вкусным. Николай, ликуя, приписывал успех «воле небес», Сигма - своему тайному надзору за процессом, а Фёдор просто молча ел. За окном сгущались зимние сумерки, и вот уже по стенам заплясывали не только отблески гирлянды, но и тени от настоящих свечей, которые Николай настоял на том, чтобы зажечь.

Когда посуда была убрана (Сигма не мог оставить её немытой), а крошки со стола аккуратно смел Фёдор («Беспорядок должен быть эстетичным»), они наконец собрались перед ёлкой. Николай, уже надевший обратно своё пальто, словно это был праздничный халат, щедро разлил по бокалам шипучий напиток, далёко не шампанское, но игристое и сладкое.

Они сидели втроём в тишине, которая была не напряжённой, а умиротворённой. Огоньки гирлянды мерцали в тёмных глазах Фёдора, отражались в весёлых глазах Николая, подсвечивали сосредоточенное лицо Сигмы, которое наконец-то расслабилось.

-Странно, - нарушил молчание Фёдор, держа бокал в своих тонких пальцах. - Весь год мы строим планы переустройства этого мира, играем в опасные игры со смертью и судьбами… а сейчас сидим здесь, как обычные люди, и смотрим на мигающие лампочки.

-Потому что даже вселенскому хаосу нужны каникулы! - воскликнул Николай, поднимая бокал. - За случайность, которая свела нас здесь! За красоту мимолётного мгновения!

Сигма молча поднял свой бокал, глядя на огоньки. За окном, в чёрном зимнем небе над Иокогамой, вдруг вспыхнули и рассыпались искрами первые фейерверки. Далекие, приглушённые взрывы цвета и света долетали до них как эхо другого, нормального мира.

Они сидели рядом: стратег, философ и святой грешник. Трое сообщников, которых свела вместе не судьба, а тёмные планы. И всё же в этот предновогодний вечер что-то изменилось. Была невидимая нить, протянутая не между их целями, а между ними самими - нить, похожая на гирлянду, что мигала на колючих ветвях ёлки. Она была спутана, полна узлов и неожиданных поворотов, но она была. И она светилась в темноте холодного склада тёплым, неровным, живым светом.