Предназначение

Гриша был обычным голубем, звезд с неба не хватал. Он являлся счастливым обладателем вентиляционного отверстия под крышей старой пятиэтажки, которое досталось ему в наследство, и жил, как завещали ему родители: ел и гадил.

 — Кур-лык, кур-лык, Григорий Филиппович, как ваше ничего сегодня? — обратился к нему сосед по крыше голубь Аркадий, когда они встретились на остановке во время завтрака. Грузные тетки и дядьки в ожидании автобуса лузгали вкуснейшие семечки и не жадничали перед голубями, щедро осыпая асфальт черными плодами подсолнуха. 

 — Не жалуюсь, Аркадий Олегович. Еды хватает, машин под окнами полно, коты на «Вискасе» обленились, тишь да гладь. 

 — Полностью с вами согласен, у меня всё точно так же. Только вот что-то последнее время всё чаще охватывают меня меланхоличные настроения, — сказав это, Аркадий погнался за наглым воробьишкой, который почему-то решил, что остановка общая и семечками нужно делиться. Мелкий улетел, грубо отозвавшись о фигуре Аркадия и пожелав тому оказаться под колесами трамвая. 

 — Хамло беспризорное! — кинул ему вслед Аркадий и продолжил завтракать. 

 — Позвольте спросить, чем же подкреплены ваши душевные тревоги? 

 — Видите ли, Григорий, я всё чаще стал задумываться: а в чем, собственно, наше предназначение? Зачем мы здесь? Какой смысл прилетать сюда каждое утро, а потом слоняться по дворам в поисках новых источников пропитания? Мы же не делаем ничего полезного. 

 — А помёт? — удивился Гриша. 

 — Согласен — это весело, но ведь бессмысленно же! 

 — Вы так считаете? А как же новая модель АвтоВАЗа, которую мы обгадили на прошлой неделе? Разве это не важно? 

 Семечки закончились. Один из голубей услышал, как в трех километрах от остановки кто-то открыл пакет с пшенкой, и вся пернатая армада взметнула в небо. 

 — Ох, Григорий, важно, конечно, но вам никогда не хотелось сделать что-нибудь по-настоящему значимое, постичь смысл своего предназначения? — продолжил беседу Аркадий в полете. 

 — Например? 

 — Ну не знаю... Вы, например, слышали, что наши предки были почтальонами? 

 — Да, мой дед что-то такое курлыкал. Но разве это достойно уважения? Какое-то рабство. 

 — Но ведь куда приятней называться почтальоном, чем летающей крысой, вы не согласны? 

 Сизокрылая армия приземлилась в парке, где минуту назад старушка рассыпала желтое лакомство. Когда все вокруг превратилось в одно большое море из голубей, воробьев и парочки сорок, старуха кинула еще пшена и громко в голос начала зазывать: гули-гули-гули. 

 — Господи, какой стыд, — произнес Аркадий, слушая старуху и собирая с асфальта зерно. 

 — Мне кажется, вы излишне пессимистичны, принимайте просто всё как должное, — произнес с набитым ртом Гриша. 

 — Григорий, мы благородные птицы! В истории были случаи, когда люди относились к голубям как к священным созданиям. Нам поклонялись, возвеличивали. Голубь помог Ною во времена великого потопа, в Древней Месопотамии… 

 — Вы это будете? — перебил Гриша своего соседа, указывая на что-то. 

 — Но это же кусок ластика! 

 — Значит, не будете, — сказал Гриша и проглотил резинку. 

 — Ну неужели вам совсем не интересно попробовать начать жить лучше? Перестать побираться, стать кем-то значимым? 

 — Будьте конкретней, не томите, а то у меня несварение от ваших намеков. 

 — Ну хорошо, есть у меня одна идея. Знаю я один балкон, его никогда не закрывают. 

 — Я слышал, как люди там часто говорят о голубях, мол, полезная птица. 

 — И что же? 

 — Думаю, там наше предназначение, наша судьба, наш смысл! — Аркадий произносил это с таким воодушевлением, что сам чуть ли не терял сознание от важности собственных слов. 

 — Звучит не очень-то убедительно. 

 — А еще там кукурузой пахнет! 

 — Настоящей кукурузой?! Что же вы сразу не сказали? Мой отец рассказывал, что это самое вкусное, что он когда-либо ел! 

 — Ну что, летим? 

 — В путь! 

 Голуби вспорхнули, оставив позади курлыкающую стаю, которая, несомненно, радовалась тому, что два лишних клюва удаляются в неизвестном направлении.

 Балкон, и правда, был открыт. Два пернатых товарища приземлились на пол с важным видом и пешком потопали в комнату, где их ожидала сама судьба. 

В комнате было темно и пахло экзотическими приправами. 

 Гриша уже начал было нервничать и хотел улететь, предварительно высказав соседу всё, что он думает о его меланхолии и судьбоносных заявлениях, но тут его глаз заметил то, ради чего он готов был жизнь отдать. На столе, словно солнце в пасмурный день, блестел початок кукурузы. 

 — Ну что ж, Аркадий Олегович, отдаю вам должное, вы не соврали, наша судьба, действительно, в стенах этой комнаты. — Гриша вспорхнул и через секунду уже клевал тот самый початок. Кукурузины с трудом отделялись, а на вкус напоминали обычный пластик. Он склевал примерно половину. 

 — Тьфу ты! Осмелюсь заявить, что достоинства кукурузы явно преувеличены.

Не успел Гриша договорить, как в комнату ворвался человек. Он радостно что-то крикнул и двинул в сторону Аркадия, который в этот момент разглядывал стеллаж с книгами и восхищался качеством обложек. 

 — Добрый день! — галантно произнес Аркадий, видя довольное лицо хозяина, но вместо ответного приветствия сверху на него полетело какое-то покрывало. 

 Гриша, почувствовав, что запахло жареным, сорвался с места и начал метаться по комнате, сбрасывая снаряды из непереваренной кукурузы. 

 — Уходим! Уходим! — кричал он. 

 — Григорий Филиппович, успокойтесь! Наверняка возникло недопонимание! — кричал Аркадий из-под покрывала. 

 Человек побежал в сторону балкона, чтобы закрыть дверь. Гриша, смекнув, к чему всё стремительно движется, опередил его, устремляясь на волю и скидывая по пути балласт в виде остатков кукурузы. Дверь захлопнулась прямо перед его клювом, и он врезался в стекло. 

 — Вот так свезло! — потирал руки человек, глядя на шарахающегося по комнате Гришу. 

Поймать оглушенного голубя было несложно. Человек вытащил Аркадия из-под покрывала, а затем обоих пернатых товарищей посадил в большую клетку, которую достал из кладовки. 

Человек ушел на кухню, оставив голубей одних. 

 — Господи Боже мой! Как я мог довериться вам! Сколько ещё семечек я мог съесть, сколько машин мог облагородить, даже потомства не оставил! — выл Гриша. 

 — Простите меня! Простите! Я лишь хотел достойной жизни… — оправдывался Аркадий. 

Через пятнадцать минут в комнату вошел человек. В руках он держал кастрюлю. 

 — Ну вот и всё! Прощайте, Аркадий Олегович, знайте, я вас ненавижу! 

 — Прощайте, Григорий Филиппович! 

Человек открыл клетку и вытащил из кастрюли два вареных початка кукурузы. 

— Вот, варёная гораздо вкусней, — положил он початки внутрь и закрыл клетку. — Ешьте, мои дорогие, а как попривыкните, начнем вас тренировать. Я давно хотел голубиную почту вернуть в обиход, да всё никак голубей специальных купить не мог, уж больно дорогие они, а вы ребята вроде смышленые, думаю, сработаемся. Как подружимся, отвезу вас на дачу, я там уже и голубятню соорудил! Будете питаться как короли и благородному делу обучаться! А не понравится, так улетите! 

Когда человек ушел, Гриша, не в силах противостоять инстинкту, подошел к початку и клюнул. Это было так вкусно, что он буквально дрожал от восхищения. 

— Простите меня, друг мой, что не верил вам! — обратился он к Аркадию. 

Шокированный голубь стоял, вжавшись в угол. 

— Знаете, я только сейчас, кажется, понял, что я и сам здесь из-за кукурузы. 

Александр Райн 2020 год.

---------

тут поддержать автора и канал рублем 🍪

тут список городов и ближайших литературных концертов🎭

тут купить книгу автора с именной подписью ✍️

тут подписаться на канал в МАХ