Предатель

3 глава

Утро выдалось серым, словно мир за окном был нарисован карандашом, забытым художником. Руслан проснулся от тихого шума на кухне. Его голова гудела, как улей, но мысли были ясны — слишком ясны. Он встал, босиком прошёл по холодному полу, остановившись в дверном проёме. Даня сидел за столом, его рыжие волосы торчали во все стороны, пальцы нервно теребили край кружки с кофе. На его шее виднелся синяк, едва прикрытый воротом старой футболки.

— Рыжик, — начал Руслан, голос его был сухим, как щепка. — Что вчера произошло?

Даня вздрогнул, словно его ударили током. Он не поднял глаз, продолжая смотреть на свою кружку. — Ничего, — пробормотал он, голос его был тихим, как шёпот ветра.

— Ничего? — Руслан шагнул вперёд, его кулаки сжались. — Ты сидел связанный, с кровью на губах, и это для тебя ничего?

— Я не знаю, — Даня пожал плечами, но его голос дрожал. — Я не хочу об этом говорить.

Руслан взорвался. — Ты уже совсем еблан, Рыжик? Что мне, каждый раз тебя спасать, пока ты молчишь, как рыба? Ты думаешь, я не вижу, как ты сжимаешься, когда кто-то к тебе подходит? Да Сергей там был, да? Тот, что с Ариной крутится? Что он тебе сделал?

Даня вскочил, кружка со стола упала на пол, разбившись вдребезги. — Хватит! — он закричал, его глаза горели, как угли. — Ты не понимаешь! Ты не можешь понять, что я чувствую!

— Тогда объясни, — Руслан шагнул ближе, его дыхание стало тяжёлым. — Потому что я устал смотреть, как ты разрушаешь себя.

Тишина повисла между ними, плотная, как туман. Даня дрожал, его губы сжались в тонкую линию. Руслан ждал, чувствуя, как его сердце колотится, словно хочет вырваться из груди. Он не знал, что будет дальше, но был готов ко всему.

Даня опустил глаза, его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Мне нужно домой, — произнёс он, голос его был пустым, как будто из него вынули душу. — Мама переживает.

Руслан засмеялся, но в его смехе не было радости, только горькая ирония. — Ну конечно, мама. Она ведь так любит своего сына, что тот нахуй себя убивает, глотая таблетки и вскрывая вены. А ты, как всегда, молчишь, как будто тебе плевать.

Даня не ответил. Он просто развернулся и направился к двери, его шаги были медленными, словно он шёл по тонкому льду. Руслан смотрел ему вслед, чувствуя, как в груди нарастает ярость, но он не сказал ни слова. Он знал, что всё, что он скажет сейчас, будет звучать как пустой звук.

Дверь захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина, такая плотная, что её можно было резать ножом. Руслан сел на стул, его руки дрожали. Он смотрел на разбитую кружку на полу, осколки блестели, как маленькие звёзды. Его мысли путались, как клубок змей, он не мог понять, что чувствует — злость, боль или просто пустоту.

Но где-то глубоко внутри он знал, что всё это ещё не конец. Руслан поднялся, его глаза горели решимостью. Он не собирался отпускать Даню, не собирался позволить ему снова уйти в эту тьму. Потому что, если он это сделает, то потеряет его навсегда.

Даня переступил порог квартиры, и сразу же его встретил голос матери, резкий, как удар кнута. — Где ты шлялся, а? Опять на улице шатаешься, как последний бомж! — Её глаза горели яростью, словно угли в печи. — Ты знаешь, сколько я из-за тебя переживаю? Отец ушёл из-за тебя, ты это понимаешь? Из-за твоего позора!

Даня стоял, опустив голову, его плечи сжались, будто он пытался спрятаться от её слов. Но её голос проникал сквозь кожу, как яд, разъедая всё внутри. — Мама, я… — начал он, но она его перебила.

— Что «я»? Что ты можешь сказать, кроме очередного вранья? Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза! — Она подошла к нему вплотную, её дыхание было горячим и резким. — Ты позор этой семьи. Ты слышишь? Позор!

Даня почувствовал, как на глаза накатываются слёзы, но он не позволил им упасть. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Мама, я не хочу… — начал он, но она снова не дала ему закончить.

— Не хочешь? Ты уже всё сделал, Даня! Ты уничтожил нашу семью! — Её голос дрожал от гнева, и она схватила его за руку, её пальцы впивались в его кожу, как клещи. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

Даня поднял глаза, и в них отразилась вся боль, которую он скрывал. — Мама, я… я пытаюсь, — прошептал он, но её лицо исказилось в гримасе отвращения.

— Пытаешься? Ты даже не знаешь, что это значит! — Она отпустила его руку и отшатнулась, как будто он был заразным. — Убирайся с моих глаз, пока я не сказала что-то, о чём потом пожалею!

Даня повернулся и направился в свою комнату, его шаги были медленными, как будто он нёс на плечах груз, который мог его раздавить.

****

Руслан вышел из душа, капли воды стекали по его спине, оставляя мокрые следы на плитке. Он провёл рукой по лицу, чувствуя знакомое жжение от свежего прокола на губе. Зеркало в ванной было запотевшим, но он всё равно увидел своё отражение — тёмные волосы, прилипшие ко лбу, цепочку на шее, брюки с цепями, свисающими с карманов. Он улыбнулся себе, но улыбка была горькой.

На телефоне, лежащем на раковине, загорелся экран. Руслан потянулся к нему, его пальцы скользнули по стеклу, оставляя следы от воды. Он открыл сообщение от Дани: "Прости". Просто одно слово, но оно ударило его, как кулаком в грудь. Руслан засмеялся, но звук был больше похож на стон. Его пальцы быстро задвигались по экрану: "Прости? Серьёзно, Рыжик? Ты думаешь, что этим всё исправишь?"

Он положил телефон обратно на раковину и наклонился к зеркалу, внимательно рассматривая свежий прокол на губе. Кровь уже подсохла, но он достал антисептик из шкафчика и начал обрабатывать рану, чувствуя знакомое жжение. Его мысли крутились вокруг Дани, вокруг их последнего разговора, вокруг того, как тот просто ушёл, оставив его одного с этой болью.

Телефон снова завибрировал. Руслан взглянул на экран. "Я не знаю, как объяснить. Я просто не могу это всё выносить". Руслан закатил глаза, но его сердце сжалось. Он набрал ответ: "Ты думаешь, что ты один такой? Что ты единственный, кому больно? Я тоже чувствую, Рыжик. Но я не убегаю."

Он положил телефон в карман и вышел из ванной, его мокрые волосы падали на лицо. Он знал, что Даня не ответит сразу, но это было неважно. Руслан уже принял решение. Он не собирался отпускать его, даже если придётся тащить его обратно из этой тьмы силой.

****

Руслан проснулся от назойливого звука будильника, который врезался в его сознание, как нож в масло. Он потянулся, чувствуя, как мышцы спины натягиваются, словно струны на гитаре. Утро было серым, свет из окна тусклым, будто день уже сдался, не начавшись. Он сел на кровать, потёр лицо ладонями, ощущая шероховатость свежего прокола на губе. Это напомнило ему о вчерашнем разговоре с Даней. Сердце сжалось, но Руслан уже знал, что делать.

Он встал, подошёл к шкафу и начал одеваться. Сначала натянул чёрные узкие джинсы с цепями, свисающими с карманов — они звенели при каждом движении, как кандалы его прошлого. Затем водолазка глубокого бордового цвета, плотно облегающая торс, словно вторая кожа. На шею он накинул серебряную цепочку с подвеской в виде черепа, её холод приятно коснулся кожи. На руки — кожаные браслеты с металлическими шипами, каждый из которых будто говорил: "Не подходи". Волосы он зачесал набок, оставив несколько прядей свисать на лицо, как завесу, скрывающую его мысли.

В школе Руслан сразу заметил Дани. Тот стоял у стены, курил за углом, его рыжие волосы ярко выделялись на фоне серого дня. Руслан подошёл, его шаги были твёрдыми, но сердце билось, как у загнанного зверя.

"Все хорошо," — коротко бросил он, глядя прямо в глаза Дани. Тот сжал сигарету в пальцах, но ничего не ответил.

На уроке Даня снова был центром внимания. Он подошёл к младшеклассникам, его голос звучал, как сталь: "Эй, малыши, дайте ваш обед, а то сами не справитесь." Руслан наблюдал за этим издалека, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он знал, что в Дане всё ещё есть тот, кто не хочет быть таким, но пока это только тень, скрытая за маской хулигана.  

И Руслан был готов эту маску сорвать.