Право на анонимный онанизм

Право на анонимный онанизм

место где всегда идет снег


Ранее озвученное предложение по введению ГЧП для обеспечения безопасности критической негосударственной инфраструктуры вызывает негативную реакцию у малого и среднего бизнеса, а так же лиц, никакого отношения к бизнесу не имеющих вовсе. Показательно, что наибольшая доля кибератак по секторам была осуществлена в сферах критического производства, энергетики и водоснабжения, то есть отраслей не только важных для экономической безопасности государства, но и отраслей жизнеобеспечения. К коим говорящие, что «ФСБ принуждает бизнес к безальтернативному программному обеспечению» не имеют вообще никакого отношения.

Намерение увязать в общественном сознании в одно уголовное дело путем передачи не добросовестной информации в СМИ аресты в ЦИБ, в «Лаборатории Касперского» и задержание участников группы «Шалтая-Болтая» отвечает в т.ч. интересам противников внедрения «СОПКи» - Системы обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак. Без относительно условно-допустимого утверждения о попытке дискредитации службы, типомодель событий, имеет аналогичный США сценарий.

Хотя крупный американский бизнес, в т.ч. не только производственный и сырьевой находится в интенсивном взаимодействии с АНБ, идею по введению аналогичной предложенной системы ГЧП, в рамках которой, частный сектор должен был уже не просто работать со специальным ПО, но раскрыть свои сервера для специально прикрепленных сотрудников спецслужб, подвергали публичной критике. Тезис, обсуждаемый на специальных слушаниях в Конгрессе США о том, что подобная система взаимодействия позволит защитить корпоративную информацию и оперативно отразить атаку с целью хищения или уничтожения данных был понятен самим участникам обсуждений, т.е. представителям спецслужб, руководству крупных компаний и законодателям. Но вызвал негативную реакцию у лиц, не имеющих к этому никакого отношения.

Для дискредитации идеи сотрудничества по схеме «Бизнес-АНБ» или опосредованной «Бизнес-Частные фирмы по кибербезопасности – АНБ» использовались как тезисы о «Акте Патриота» и программах слежки АНБ, так и личной не добросовестности сотрудников спецслужб. Так же, на уровне СМИ были представлены тезисы от лица «источников» в ЦРУ и Министерстве внутренней безопасности США, что «АНБ получит излишние полномочия». Эти публикации позволяют допустить утверждение, что увеличение влияния АНБ и его прямого взаимодействия с крупным бизнесом противоречило интересам структурных подразделений ДХС, а именно Управления по кибербезопасности и коммуникациям, Отдела национальной кибербезопасности и Отдела защиты инфраструктуры.

Об том, насколько соответствуют интересам бизнеса, государственного сектора и национальной экономической безопасности сливы и утечки, аналогичные ситуации с переиначенными тезисами, озвученными Г. Клименко на закрытом мероприятии в Министерстве Обороны, можно судить хотя бы по тому, что в итоге получили США. Это касается не только корпоративных взломов банковского и добывающего секторов, но и «кражи данных государственных служащих».

Акцентирование общественного внимания на публикации неких писем с серверов Демократической Партии, являющейся мелкой незначительной неприятностью на фоне хищения персональных данных с серверов  Планово-административного управления администрации США, свидетельствует о следующем. В т.ч. из-за внутриведомственных войн за влияние, единого мнения в спецслужбах США о централизованном обеспечении кибербезопасности государственного и частного сектора нет. Потере массивов данных придается политический окрас, в т.ч. оказывающий влияние на внешнюю политику государства, но не на реальные законодательные изменения.

В ряде сегментных узкопрофильных англоязычных СМИ распространен тезис о том, что «спецслужбы США избрали Трампа», исходя из того, что предыдущий глава государства не соответствовал их интересам и интересам обеспечения национальной безопасности. Запрос на масштабную реформу спецслужб США существует и очевидно, что Трамп начнет её в ближайшие сроки.

Пример США поучителен и показателен и для РФ, однако, на лиц, не имеющих отношения ни к обеспечению кибербезопасности объектов государственной инфраструктуры, или крупного бизнеса, он пока остается бессмысленным.