«Правильный конец»

Стало тихо, даже слишком. Вся музыка и шум остались внутри здания, но ещё отдавались в ушах парней тихим звоном.

Оба шокированы. Оба растеряны. Оба не знают, что говорить. Но оба любят, пускай и не говорят этого.

Уилл прильнул к холодной бетонной стене, скрестив руки на груди, от чего мышцы плеча напряглись, слегка натягивая футболку.

—Майк..

—Уилл..

Начали оба в унисон, а затем замолчали в очередной неловкой паузе.

Вскоре, инициативу взял Майк.

—Уилл, я... Я понимаю, это все так сложно и запутанно, но я так рад тебя здесь видеть! — быстро говорил он, активно жестикулируя руками. —Твой телефон был недоступен, я..

—Зачем ты пришёл, Майк? - резко перебил его Уилл. Уставшие и грустные глаза смотрели прямо в душу, а голос дрогнул, снижаясь до самого низкого тона. —Зачем ты появился спустя столько времени, когда я почти смог забыть?

—Забыть?—голос вышел нервным, даже слишком.

—Да, Майк, забыть,—твёрдо ответил Байерс, отпрянув от стены и сделав два шага ближе к брюнету. Накапливающиеся на нижнем веке слезы блестнули при тусклом свете ночных фонарей. —Тебе всегда было плевать. Всегда.

—Мне не было!

—Было! — крикнул тот, ударяя указательным пальцем предплечье Уилера. —Было плевать на мой день рождения, было плевать, пока я был в Калифорнии, было плевать на то, что я просто хотел поиграть в настольные игры, потому что в том возрасте, когда я должен был этим заниматься, я пропадал в другом измерении, отбиваясь от монстров ружьем! Мне перечислять дальше?! —на повышенном тоне, схожим на крик, выпалил он. Сердце билось так быстро, что его было слышно в собственных ушах. Голос дрожал все сильнее и сильнее.—Ты говорил, что я все порчу! Всегда говорил мне это! Всегда! Я всегда был в тени и был нужен лишь тогда, когда у вас с Оди все плохо. А потом, вместе с ней, исчезло и наше общение! Я стал ненужным, как мусор.

Майк замолчал. Его плечи опустились вместе с грудной клеткой в сопровождении выдоха, а губы поджались в тонкую нить.

Зелёные глаза смотрели в самую душу, пока их владелец часто дышал после эмоциональной речи, которую хранил в себе слишком долго, словно ждал этого часа.

Слезы больше не сдерживались, они катились по щекам мокрыми струйками, быстро высыхая от духоты Калифорнийкого вечера и напряжения между двумя фигурами.

—Я всегда любил тебя, Майк,—добавил он хриплым голосом, который мог сорваться с минуты на минуту. Всхлип, исходящий из глубины грудины, встал посреди горла тугой петлей. —Ты был моей единственной надеждой и выходом из этого кошмара. Ты обещал сойти с ума вместе, но я сошёл с ума один,—последние слова прозвучали слишком тихо. Отчаянно.

Уилл посмотрел на Майка поникшим взглядом, укоризненно помотав головой и тронувшись с места, чтобы пройти к двери черного хода.

Но резкий выпад брюнета не даёт ему этого сделать.

Его сбивают с ног, прижимают к стене и обхватывают торс так крепко, что на следующий день наверняка останутся следы от пальцев.

Байерс возмущенно смотрит на друга и размыкает губы, чтобы озвучить новое недовольство, но тем самым делает лучше лишь для Майка.

Кудрявый без спроса поддаётся вперёд, накрывая чужие, но такие родные губы, собственными. Сминает, причмокивает и прижимается ближе.

Судорожный выдох звучит слишком громко в этой давящей тишине. Пути назад нет.

Он улавливает запах спиртного и аромат духов. Шатен всегда душится за ушами. Быть может, душится и в других местах?

Уилл мычит в знак протеста, отклоняется назад для разрыва контакта, но Майк нагло поддается вперед, словно голодный зверь, кидающийся к добыче, и углубляет поцелуй. Он не отпустит-больше нет.

Руки шатена слегка пихают чужие плечи, а затем..

ㅤㅤㅤㅤЗатем цепляются в них, словно в спасательный круг.

Уилл не смог злиться долго, не смог оставаться неприклонным к родному запаху одеколона, не смог устоять под натиском чужих губ и горячего дыхания, устремленного в них.

Он прижался так близко, как только мог, слегка отклонив голову в бок для большего погружения.

Рука плавно прокатилась по загривку с терпким трением и зарылась в мягкие пряди волос. Сжала, а затем оттянула их, взъерошивая. Ощущения пониже пряжки ремня разгорелись ярким пламенем. Стало слишком тесно, причём во всех смыслах.

Оба вложили в поцелуй то, что копили в душе годами: отчаяние, тоску, любовь и до боли грязный голод.

"Было ли это правильно?"

Для них - опредленно.

Понятия "нормальности" были стерты этим вечером раз и навсегда, ведь они-парочка ненормальных. Сумасшедшие.

Тела находились неприлично близко.

Футболки зажимались между животами, съезжая и слегка поднимаясь, оголяя участки уже разгоряченной кожи.

Парни лапали друг друга нагло: без стыда, без совести. Без страха того, что их увидят и разгонят.

Единственное, что могло напугать "друзей" в этот момент-это потеря контакта, который и без того был разорван на несколько долгих лет.

Им явно будет что рассказать друг другу, но случится это тогда, когда они покончат с терзающим их души напряжением, затянувшимся на слишком долгое время. Больше, чем оба планировали.

Это была первобытная и запретная страсть, которую каждый держал в себе так долго, что прутья начали лопаться. Поток неизбежен.

Недавно тихий переулок заполнился сбитым, тяжёлым и дрожащим дыханием, прерывающимся частыми причмокиваниями и еле слышными мычаниями из губ в губы: такими же, от которых Уилер кривлялся в глубине клуба минутами раннее.

Оба были полностью увлечены друг другом, изучая кончиками пальцев черты тел, давно утонувших в памяти.

Ладони судорожно метались то вниз, то вверх. Ткань одежды сминалась, съезжала и шеркалась, позволяя голой коже слиться в желанной близости.

Ноги Байерса предательски подкосились под напором брюнета, который целовал его так страстно, что даже не давал лишней секунды на отдышку во время кратких отстранений. Оба еле глотали стоны и дрожащие вздохи друг друга, пока языки скользили по искусанным от волнения губам.

Колено Майка любезно разместилось между вялыми ногами, чтобы удержать Байерса на прежнем уровне и дразняще потереть молнию джинс, от чего спину второго пробило дикой дрожью.

—Майк.., — прошептал Уилл, но уже без того ошарашенного барного тона. Теперь это был молящий зов, полный блаженства и желания.

—чшш.. Я держу тебя.., — мурчаще ответил он, спускаясь по раковине уха горячими поцелуями и зажимая мочку между губами. Зубы игриво клацнули по золотистой серёжке, а язык перекатил её с одной стороны на другую.

Байерс сопроводил это действие дрожащим вздохом, в котором было слышно все: еле сдерживаемое желание, крик души и, как ни странно, полное подчинение данной ситуации.

Ему не нужно было лишних слов и намёков: он понял все сразу, как и происходило всегда во время их переглядок.

Кудрявая макушка спустилась к изгибу шеи. Влажное прикосновение разнеслось дрожью по всему телу-это было то самое ощущение, о котором Уилл мог мечтать только в самых грязных и стыдливых снах.

Хотя, кто знает? Может, он напился до такой степени, что начал бредить?

Но он не мог ошибаться. Это точно был Майк — тот, кто забрал его сердце так нагло и грубо, даже не подозревая об этом.

Они остраняются на несколько секунд, чтобы перевести дух, полностью игнорируя Карлтона, стоящего в дверях черного хода в нескольких метрах от них:

Ему все понятно. Правда прозрачна, как гладь воды лесных озёр.

Вот он-тот самый Уилер, письма от которого Уилл сразу же выкидывал в мусорку и отмахивался ответом :"да так, никто".

И теперь этот "никто" сам показывает себя во всей красе души.

Как говорится: "Все тайное, когда-нибудь, да становится явным".

"Но был ли Карлтон зол?" - нет, совсем нет.

Злятся те, кто заинтересован в отношениях, а он не был. Интрижка слишком затянулась. "Одна ночь" переросла в совместную тусклую жизнь, где партнёры были не партнёрами, а сожителями. Это тянуло. Причем двоих.

Он, почувствовав окрыленное облегчение, молча развернулся и не проронил ни слова. Рука потянулась за ключами в карман джинс, в то время как глаза искали главный выход: пора собрать вещи и исчезнуть, как тот собирался сделать месяцами раннее.

Ноги ступали медленно: пританцовывающе, тяжело. В душе боролись два чувства, но ни одно из них никак не могло принять главную позицию. Глупо таить. Все же, где-то в глубине души, Карлтон понимал Уилера - грех не влюбиться в эту мягкую улыбку и терепетную заботу, без которой становится слишком пусто.

_____________________________________

Дверь черного хода хлопнула со звонким щелчком, от чего целующиеся невольно вздрогнули.

Майк оглянулся и хрипло посмеялся, мотая головой.

—Господи.. Прости, — еле слышно выговорил он на выдохе, скользя тыльной стороной кисти по щеке парня поглаживающим движением.

—Ты не был так напуган даже тогда, когда на тебя несся Демогоргон, — сквозь тихий смех ответил Уилл, смотря на друга с той самой искрой жизни в глазах, которую, кажется, утерял так давно.

—Прости.. Я не должен был оставлять тебя, Уилл. Мне стоило сказать раньше.., - кудрявый поддался вперед, мягко прижимаясь своим лбом к чужому и прикрывая глаза, обхватив холодные ладони Уилла в замок.

—Да, ты прав, — также тихо ответил тот, не убирая мягкой улыбки с лица. —Должен был.

—Именно поэтому я не заставляю тебя прощать меня, не заставляю идти за мной, ведь знаю, что поступил, как последний мудак, но...,-пауза зависла в воздухе. Собирается с мыслями. —Но я прошу... Дай мне второй шанс все исправить, и я клянусь, что ты не пожалеешь об этом решении.

Щенячьи глазки вновь уставились в душу. Уилл медленно высвободил ладонь и прижал её к родной щеке. Приятное чувство тепла разнеслось по телу волной мурашек.

Это было гораздо интимнее того, что произошло пару минут назад.

—Я верю тебе, Майк. И очень надеюсь, что не ошибаюсь в своём выборе,—большой палец мягко прошёлся по скуле и обвел черту веснушек.

—Вот увидишь... Ни за что на свете, —счастливая улыбка расплывается по лицу. Уилер мягко целует шатена в губы, а затем повторяет это несколько раз. Ещё и ещё, сменяя мягкую обстановку более интимной.

Былой трепет под ремешком начал возрождаться, и никто из них не скрывал этого.

Майк снова целует его и прижимает к нагретой стене с новой силой. На этот раз Байерс обвивает его шею обеими руками, пока руки первого путешествуют от талии к тёмным джинсам и останавливаются на ягодицах. Теперь он имеет полное право на то, чтобы сжать их. И это превзошло все ожидания.

Слишком прекрасно, слишком мягко и упруго - идеальный контраст.

Он понимает, что делает все слишком быстро и думает, что Байерсу неприятно, но когда их лица отстраняются для очередной порции воздуха, щеки Уилла пылают, глаза сверкают, а тихий стон срывается с губ.

И тогда Майк понимает: Уилл доверился. Вновь вручил свое хрупкое сердце и позволил залатать раны.

Теперь он будет исправлять все свои ошибки, заменит болезненные воспоминания новыми и подарит счастливую жизнь, о которой никто из них не задумывался пару дней назад.

Они найдут свое успокоение души друг в друге, нагонят упущенное время и поклянутся сойти с ума вместе дважды. Поймут, что любить-это не просто обещать быть рядом. Любить-это готовность отдавать, прощать и бороться со всеми трудностями, оставаясь верными друг другу даже спустя много лет.